<<
>>

Лекция двенадцатая О некоторых сторонах отношения «Человек—Мир». Их представление при помощи аналогии с геометрической операцией инверсии. О располюсовании этического сознания личности на мораль и нравственность

Сегодняшний разговор я хочу начать с небольшого дополнения к ответу на вопрос, являются ли неандертальцы предками кроманьонца. Я хотел бы дополнить свой ответ, заметив, что и течение определенного периода времени неандертальцы существовали параллельно с кроманьонцами и что на каком-то отрезке времени уровень культуры кроманьонцев и неандертальцев практически был одним и тем же, хотя внешний облик кроманьонца почти не отличался от облика современного человека, а если отличался, то очень незначительно, в то время как неандерталец в своем внешнем облике имел некоторые «животные» черты, что, на мой взгляд, указывает на отсутствие прямой и непосредственной зависимости интеллекта от телесной организации.

Кстати, историк Борис Федорович Поршнев, отдавший много времени проблеме происхождения человека и поискам так назы­ваемого снежного человека, считал, что какие-то остатки ветвей неандертальцев еще жили в лесах Европы в Средние века, а снежный человек и ему подобные существа, может быть, представляют собой такие же реликты неандертальцев.

Второе примечание, которое мне здесь хотелось бы сделать, от­носится к способу мышления научной антропологии, к ограниченности этого способа. Палеоантропологи, найдя останки неизвестного им до тех пор существа, пытаются найти ему место в эволюционном ряду, который, по их мнению, должен состоять из постепенно усложняющихся, приближающихся к современному человеку форм. Поэтому должны быть найдены морфологически близкие к данному существу формы, которые можно было бы назвать его предками, и формы, следующие во времени после него. Так и возникает уже упоминавшаяся проблема «недостающего звена», а иногда целой цепочки «недостающих звеньев». Но мы с вами уже знаем, что благодаря существованию метаэволюции и метаистории возможны «прорывы» форм и образов из этих областей и реализация их в нашем чувственно воспринимаемом физическом мире.

Эти формы могут представлять собой радикально новое целое, и тогда мы имеем что-то

подобное упомянутым ароморфозам. В этом случае совершенно бесполезно искать в физическом мире морфологически близких им предков, потому что их просто нет. Так, например, мог возникнуть и кроманьонец — сразу как некий целостный образ, затем уже продолжающий собственную линию развития. Здесь, вероятно, можно было бы провести параллели и собственно исторические. Я имею в виду то обстоятельство, что историки, проникая в прошлое, часто сталкиваются с достаточно зрелыми, развитыми формами культуры, которые, казалось бы, возникли сразу, из ничего, так как непосредственно предшествующие им исторические формы найти не удается. Поэтому довольно часто появляются гипотезы о том, что те или другие формы культуры занесены на Землю инопланетянами, что для научноматериалистического рассудочного мышления кажется более приемлемым, чем предположение о существовании за пределами фи­зического мира области метаэволюции и метаистории.

А теперь я хочу остановиться на одном образе, или, если хотите, аналогии, которая, на мой взгляд, помогает понять и почувствовать что- то существенное в отношении «Человек—Мир», и не только в его онтогенезе, но также и в филогенезе, связывая онто- и филоге- • нез личности, «актуальную» («вертикаль») и «потенциальную» («го­ризонталь») составляющие развития. Этот образ и эта аналогия воз­никли у меня совершенно спонтанно уже давно, во время чтения одного из курсов лекций при попытке использовать все доступные мне средства для того, чтобы дать моим слушателям понять и почув­ствовать некоторые глубинные связи этого отношения. Я вспомнил геометрическую операцию, которая называется «инверсия относи­тельно круга на плоскости», и она мне показалась очень подходящей в данном случае. С тех пор в своих лекционных курсах а также в текстах, в которых я рассказываю об отношении «Человек—Мир», я в большинстве случаев использую для пояснения этот мыслеобраз. Он стал для меня одним из выражений той самой «печки», от которой в своих размышлениях должен каждый раз «танцевать» философ, если он хочет оставаться философом.

Приводится этот мыслеобраз и в Приложениях к нашему циклу.

Сейчас я попытаюсь его воспроизвести, но предварительно еще раз хочу предупредить вас о том, чтобы вы всем нашим схемам и рисункам ни в коем случае не придавали никакого научного смысла. Это не модели и не теории, а всего-навсего некоторые приемы, с помощью которых я хочу расширить ваше восприятие содержания и смысла, который я излагаю, подключив к рациональному мышлению чувственное и образное восприятие, затронуть также и сферу вашего воображения. Эти схемы, рисунки, образы, аналогии имеют назначение и цель как раз противоположные тем, для которых они используются в науке.

Схемы и модели, так же как и теории, в науке, имеют целью объективировать смыслы, то есть сделать их отчужденными, неза­висимыми от человека, овеществить их и в этой конечно определенной овеществленное™ противопоставить человеку как объективные формы, из которых по возможности удалено все, что имеет отношение

к субъекту и субъективности. Смыслы при этом, как правило, вырождаются до формальных значений.

Мои же схемы и рисунки, так же как сравнения, аналогии, художественные образы и стихи, которые я цитирую на лекциях, наоборот, имеют целью увести от рассудочности и вещности научного мышления и погрузить человека внутрь его самого, в бесконечность, текучесть и диффузность внутре нних смыслов и мыс- леобразов, активизировать его образно-эмощиональное восприятие и воображение. Это некоторые «намеки» и «зацепки», которые должны активизировать бессознательную часть психики и «включить» интуицию.

Вот после этого напоминания я и решаюсь представить вам наглядную схему инверсии (рис. 15).

Представим круг с центром в точке О и радиусом RИнверсия — операция, ставящая во взаимно однозначное соответствие точки внутри круга и все точки бесконечной плоскости, окружающей круг, таким образом, что для любой точки круга можно найти единственную, так сказать, соответствующую, родственную, причастную ей, или сопряженную с нею, точку плоскости, являющуюся образом или, если хотите, отражением этой точки круга.

И наоборот, для любой точки внешней кругу бесконечной плоскости можно таким же образом найти одну единственную сопря­женную ей, являющуюся ее образом точку внутри круга. Это делается по следующему правилу: через исходную точку, для которой ищется сопряженная ей точка, из центра круга проводится луч; затем квадрат радиуса круга делится на расстояние от центра круга до исходной точки; полученное расстояние, отложенное на луче от центра круга, определяет положение искомой нами точки, сопряженной с исходной точкой, являющейся ее образом.

Примеры: 2

Точки пары совпадают на окружности. Когда одна из них при­ближается к центрудругая уходит в бесконечность (Inf).

Легко видеть, что сопряженные, являющиеся образами друг друга точки сближаются при приближении к окружности и взаимно расходятся, удаляются друг от друга при приближении одной из них к центру. Если расстояние точки от центра делается бесконечно малым, то расстояние сопряженной ей точки-образа становится бесконечно большим. Точке центра соответствует бесконечно удаленная точка плоскости.

Теперь вообразим, что образом круга у нас представлен человек, а бесконечной плоскостью вне круга — мир. Познание мира и общение человека с ним с помощью внешних органов чувств на нашей схеме тогда изобразится движением от окружности вовне (от М к D),а соответствующие этому чувственному познанию представления человека о той части мира, в которую это познание сумело углубиться, и соответствующие теории (в том числе научные) будут представлены движением внутрь круга (от Мк Q.Поскольку познание с помощью внешних органов чувств всегда ограничено, область его, хотя и расширяется с течением времени, всегда остается конечной, соответствующее ему погружение внутрь, в психический мир человека, в область его мышления и представлений о мире также остается ограниченным. Таким образом, эту область отношения человека с миром мы можем обозначить пунктирными линиями как пояс или кольцо, хотя и расширяющееся, но в каждый данный момент имеющее конечную ширину, заключающее в себе первичную окружность.

Как вы теперь уже и сами можете сообразить, это кольцо между пунктирными линиями символически изображает ограниченную во времени область потенциальной бесконечности, как она представлена в современном человеке в его соотношении с миром. В этой области находится вся его предметная деятельность (снаружи окружности) и все связанные с нею образы, построения и теории сознания и соответствующий способ мышления (примыкающие к окружности изнутри). Здесь же находится и ущербная, выродившаяся вещная проекция потенциальной бесконечности, осваиваемая человеком в формах рассудка, например научные и псевдонаучные рассуждения и теории, а также новоевропейский «здравый смысл». Над современным человеком западной цивилизации господствует именно эта область и эта форма его взаимоотношения с миром. Поэтому его правильнее было бы назвать не человеком разумным (тем более не мудрым), а человеком рассудочным. Ограниченная этой областью рефлексия тоже может быть названа рассудочной. Она обычно остается в границах неадекватной ей формальной логики, порождая парадоксы. Таким образом, трансцен- дированию в форме предметной деятельности соответствует рефлексия в рассудочной форме — рассудочная рефлексия.

Рефлексия разумная, диалектическая проникает гораздо глубже к центру круга, где соприкасается с областью человеческого «Я». Соответственно и трансцендирование в форме диалектического разума может размышлять о гораздо более обширных и глубоких областях и смыслах мира, недоступных вещному научному мышлению. Это и есть диалектическое философское размышление, которое подходит к границе рационализма вообще и «прогуливается» по этой границе, непрерывно чувствуя свое соприкосновение с выходящей за границы рациональности бесконечностью мира, с одной стороны, и бесконечностью человека — с другой.

Гегель мог бы служить примером такой «прогулки», если бы не пытался замкнуть свою диалектику строго рациональными рамками. В этом смысле Ф. Шеллинг оказался глубже. Он, как и Гегель, начал свою систему с провозглашения «тождества мышления и бытия», но Гегель попытался свести это тождество к чисто логической его стороне и трактовал его как одинаковость логики мышления и бытия. Шеллинг же включил в это тождество натурфилософию и мистику, выйдя тем самым за границы логики и за область потенциальной бесконечности. Понимание Ф. Шеллингом тождества мышления и бытия, по-моему, стоит близко к пониманию «всеединства» в русской философии. Благодаря этому и антропологические взгляды Шеллинга во многих отношениях мне кажутся более глубокими и интересными, чем соответствующие взгляды Гегеля.

На нашей схеме инверсии (рис. 15), если рассматривать ее через призму онтогенеза, собственно человеческое, личностное «Я» могло бы быть изображено областью, приближающейся к центру. Однако, по-видимому, из нее придется исключить сам центр. Попадание в сам центр означало бы совпадение с актуальной бесконечностью мира и растворение в ней. Собственно человеческого «Я» как особенного, противоречивого, бесконечно-конечного тогда бы уже не осталось. Поэтому приходится вообразить себе бесконечную близость к центру и вневременные колебания (осцилляцию) меж­ду состояниями совпадения с центром и несовпадения с ним. Мне кажется, что вот такое состояние хорошо передается принятым в христианстве выражением «неслиянность — нераздельность». Су­ществуют религии, например буддизм, которые не предполагают )Гой неслиянности — нераздельности, а имеют в виду полное растворение «я» в мире, слияние его с безличностным бесконечным центром. В таких религиях не возникает идея личности как бесконечной ценности. С моей точки зрения, христианство в этом отношении гораздо глубже и интереснее. И посмертная судьба че­ловека в этих религиях и христианстве представляется различно. В христианстве это — вхождение с Богом в отношение неслиянности — нераздельности, а в буддизме — растворение в безличном 11ачале Мира, в Абсолюте, как бы он ни назывался.

Поэтому в буддизме человеческое «я» не является самостоя­тельным бесконечным психическим центром, находящимся в осо­бом квазиэквивалентном парадоксальном индивидуально-лично­

стном отношении с личностным же центром мира. Согласно пред­ставлению буддизма, личность, личностное «Я» есть временное соединение пяти так называемых скандх, соединение, которое со смертью человека распадается.

Вхождение внутрь круга есть погружение во вневременную и '■ инепространственную область психики. Движение на нашей схеме к центру есть также движение (вневременное и внепространствен- ное) в область актуальной бесконечности. Таким образом, актуальная бесконечность представлена и в мире, и в человеке. Личностное общение, общение личностных «Я» есть не внешнее со­прикосновение, а общение психических центров. Это общение «перескакивает» через область, находящуюся между пунктирными линиями, не опосредуется этой областью. (Между прочим, между пунктирными линиями «находится» социальность с ее формами общения. Эти формы являются исторически определенными, конечными, сменяющими друг друга в пространстве и времени.) Напомню слова М. М. Бахтина о том, что личностное общение происходит на почве «последних вопросов». Исчезают все формы опосредования в таком общении: логическое опосредование, со­циальное опосредование, деятельностное опосредование, опосре­дование через вещи — все это уходит, и встречаются два трансцен­дентных личностных «Я»: «Исключительно острое ощущение другого человека как другого и Я как голого Я предполагает, что все те определения, которые облекают Я и другого в социально конкретную плоть, — семейные, сословные, классовые — и все разновидности этих определений утратили свою формообразующую силу. Человек как бы непосредственно ощущает себя в мире как целом, без всяких промежуточных инстанций, помимо всякого социального коллектива, к которому он принадлежал бы. И общение этого Я с другим и другими происходит прямо на почве последних вопросов, минуя все промежуточные, ближайшие формы» (БахтинМ. М. Эстетика словесного творчества. — М., 1979. — С. 186).

Таким образом, личностное общение оказывается непосред­ственным, как бы перешагивающим все формы и моменты, которые, казалось бы, могли его опосредовать, в том числе перешагивающим через интеллект и рациональность. Оно трансцендентно всем этим моментам, то есть находится за их пределами.

Непосредственное всегда выходит за пределы опосредованного и оказывается трансцендентным. Причем эта трансцендентность дана человеку не внешним образом (эксплицитно), но внутренним (имплицитно). Это хорошо известно в философии. Вот как об этом пишет, например, С. Л. Рубинштейн: «...В форме непосредственного всегда заключаются не только результаты опосредствованного познания, но и бесконечно выходящие за ее пределы (трансцендентные), данные не эксплицитно, а только имплицитно» {Рубинштейн С. Л. Проблемы общей психологии. — М., 1976.

С. 320).

Поскольку социально-исторические формы, формы культуры, разворачиваются в реальном историческом времени и пространстве,

им всегда соответствует, как принято говорить, определенный «хронотоп», размещающийся в обозначенном нами на схеме пунктирном кольце, то есть в области потенциальной бесконечности, а человек находит внутри себя область актуальной бесконечности вневременную и внепространственную, то он, в принципе, может в своем духовно-психическом развитии как отдельная, уникальная личность достигать ступеней, которых общество достигнет когда-то в будущем, через громадные промежутки времени. Поэтому в отношении «человек — общество» человек находится под эгидой актуальной бесконечности, в то время как общество — под эгидой бесконечности потенциальной.

В этом состоит одна из особенностей взаимоотношения онто- и филогенеза личности. Те фазы и формы, на прохождение которых в филогенезе уходят сотни, тысячи и миллионы лет, в онтогенезе могут быть пройдены в течение одной жизни индивида. Мне кажется, можно вам не напоминать, что это проявление общего закона органического развития, о котором мы уже ранее говорили. Исходя из этого, можно утверждать, что, во-первых, источниками и двигателями общественного развития всегда являются личности или какие-то их духовно элитарные небольшие группы («находящиеся» ближе к вершине конуса на рис. 1).

Они пробивают дорогу к новому как в жизни вообще, так и в человеческой культуре, а за ними уже следуют и подтягиваются все нижележащие слои. Именно духовно развитые личности связаны с вертикалью, уходящей в область актуальной бесконечности, являющейся, как вы уже знаете, центром, ведущим развитие тобой органической системы. Второе, что можно здесь отметить, " О резонанс, который может возникать между развивающимся в личность индивидом и обществом, в котором он живет, между определенными фазами, которые он проходит в онтогенезе, и Фазой общественного развития, которая, как правило, играет двойственную роль, будучи формой личностного развития и его тормозом. Поэтому развивающаяся личность всегда находится в сложных, противоречивых и, большей частью, антагонистических отношениях с обществом и с формами социальности, в которых она живет. Это в значительной степени определяет и развитие ее личностных качеств, и личную судьбу.

Из нашего представления следует также, что общество не создает личность, ибо исток и центр образования личности — в отношении «Человек—Мир», которое находится за пределами всех культурно­исторических, конечно определенных общественных образований. Общество, его культура могут инициировать или тормозить проявление личности в наличном бытии, накладывать отпечаток на формы, в которых личность себя проявляет, манифестирует, реализует в своем общественном бытйи. Причем это влияние общества двойственно, так как, с одной стороны, оно спо-. собствует проявлению и реализации тех или других внутренне заложенных в личности задатков, а они, как вы знаете, в принципе, бесконечны. С другой стороны, общество выступает тормозом развития личности, так как

всякое общество, всякая социальность хочет превратить индивида в свою исправно действующую часть, интегрировать его в свою систему, а личности, для того чтобы быть самой собой, нужно быть самостоятельным «целым в себе» (как сказал бы Гегель) и ни в коем случае не частью чего бы то ни было другого. Поглощенность социальной деятельностью вырывает личность из ее непосредственной связи, непосредственного отношения с миром как целым, и потому неизбежно необходимо восстановление этой связи.

Ее восстановлению способствуют религия, философия, различные формы культуры и жизни личности, но сейчас мы отметим из них то, что называется обособлением личности. Чтобы не быть раздерганной и разрушенной внешними («тангенциальными» по Шардену) энергиями и связями, личность должна обособляться, замыкаться в себе, уходить из области внешней деятельности в область созерцания для того, чтобы восстанавливать свое внутреннее энергетическое ядро (по выражению Шардена, «радиальную» энергию). Ее внутренний энергетический потенциал, обеспечивающий устойчивость внутреннего ее ядра — личностного «Я» — должен быть выше всех энергетических воздействий внешней среды. Это одно из основных условий ее собственной целостности и развития как личности. Фаза обособления состоит в том, что личность должна, обособляясь от коллектива, противопоставить свои личные интересы интересам коллектива i (К. Маркс), чтобы затем включиться в коллективную жизнь уже не как часть коллектива, но как личность, то есть самостоятель- | ное целое в себе. Вот как об обособлении пишет К. Г. Юнг:

«Поэтому-то упрек в индивидуализме (часто называемом в на­шей психологии «индивидуалистической направленностью лич­ности». — А. А.) — вульгарное оскорбление, если он направлен в адрес естественного развития личности.

Слова «многие призваны, но немногие избраны» относятся более всего именно сюда, ибо развитие личности от исходных задатков до полной сознательности — это харизма и одновремен- j но проклятие: первое следствие этого развития есть сознательное и неминуемое обособление отдельного существа из неразличимости и бессознательности стада. Это — одиночество, и по этому поводу нельзя сказать ничего утешительного. От этого не избавит никакое успешное приспособление и никакое беспрепятственное прилаживание к существующему окружению, а также ни семья,

<< | >>
Источник: Арсеньев А.С.. Философские основания понимания личности: Цикл по­пулярных лекций-очерков с приложениями: Учеб, пособие лля студ. высш. учеб, заведений. — М.: Издательский центр «Ака­демия»,2001. — 592 с.. 2001

Еще по теме Лекция двенадцатая О некоторых сторонах отношения «Человек—Мир». Их представление при помощи аналогии с геометрической операцией инверсии. О располюсовании этического сознания личности на мораль и нравственность:

  1. Лекция тринадцатая Продолжение обсуждения проблемы нравственности и личностного «Я». Работа А. Н. Леонтьева «Деятельность. Сознание. Личность» как пример научного подхода к проблеме личности
  2. Логика — наука о мышлении, ее предметом, являются законы и формы, приемы и операции мышления, с помощью которых человек позна­ет окружающий его мир.
  3. Лекция одиннадцатая Продолжение размышления об антропогенезе. Неолитическая революция и вырождение отношения «Человек—Мир» в отношение «Субъект—Объект»
  4. Лекция восьмая Универсальность Человека и его способностей. Сверхчувственное восприятие и его отношение к развитию личности. Практические следствия для педагогики
  5. Лекция третья Господство вещных отношений — главное препятствие личностного развития и причина дегуманизации. Рыночные отношения и превращение опредмечивания в овеществление. Полезность и использование. Технология. Секуляризация и сужение сознания
  6. 64. ВИДЫ АНАЛОГИИ. ОБОСНОВАННОСТЬ ВЫВОДОВ ПО АНАЛОГИИ ОТНОШЕНИЙ. СТРОГАЯ И НЕСТРОГАЯ АНАЛОГИЯ
  7. Лекция четырнадцатая Работа С. Л. Рубинштейна «Человек и мир» как пример выхода к философским основаниям психологии. O понятиях «субъект», «объект»
  8. § 2. Мир как нравственная ценность политики. Нравственно-аксиологическая оценка войны
  9. 63. ВИДЫ АНАЛОГИИ. АНАЛОГИЯ ПРЕДМЕТОВ И АНАЛОГИЯ ОТНОШЕНИЙ
  10. Лекция девятая Новоевропейское общество как фаза филогенеза личности. Субъект-объектное отношение. Предметная деятельность. Новоевропейский рационализм. Материализм и идеализм. Общественное разделение труда
  11. Лекция пятнадцатая Чего не хватает в цикле. Христианство — колыбель личности. Неизбежность антропологизма и антропоцентризма философии. Всеобщая энтропия истории, личность и Россия
  12. ПАРАДОКСАЛЬНАЯ УНИВЕРСАЛЬНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА И НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ПСИХОЛОГИИ И ПЕДАГОГИКИ
  13. Лекция шестая Обсуждение некоторых следствий диалектического отрицания. Пример конвергенции. Гегель об истине
  14. Познание как процесс отражения объективного мира сознанием человека представляет собой единство чувственного и рационально­го познания.
  15. 77. ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА ЛОГИЧЕСКОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ОШИБКИ, ВОЗМОЖНЫЕ ПРИ ИХ НАРУШЕНИИ. ПРАВИЛА И ОШИБКИ ПО ОТНОШЕНИЮ К ТЕЗИСУ
  16. 78. ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА ЛОГИЧЕСКОГО ДОКАЗАТЕЛЬСТВА И ОШИБКИ, ВОЗМОЖНЫЕ ПРИ ИХ НАРУШЕНИИ. ПРАВИЛА И ОШИБКИ ПО ОТНОШЕНИЮ К АРГУМЕНТАМ