<<
>>

Лекция девятая Новоевропейское общество как фаза филогенеза личности. Субъект-объектное отношение. Предметная деятельность. Новоевропейский рационализм. Материализм и идеализм. Общественное разделение труда

В предыдущей лекции мы говорили о человеке как универсальном существе. Можно было бы сказать, что развитие личности в се онтогенезе, а также в филогенезе есть реализация универсальности человека.

Понятно, что это процесс бесконечный. Можно сказать, что человек с самого начала антропогенеза «приговорен» к универсальности, это его предназначенность, определяющая его положение в Мире. Заметим сразу, что отсюда вытекает незавер-- шимость развития личности, и поэтому нельзя говорить о том, что до какого-то момента человек не был личностью, а затем в какой-то момент он ею стал. Это касается и онто- и филогенеза.

Но, как мы уже говорили, онто- и филогенез личности находятся в сложном, противоречивом отношении, так как фазы онто- и филогенеза накладываются друг на друга, влияют друг на друга, интерферируют, но при этом те фазы, через которые в онтогенезе проходит развитие человека за некоторое, обычно не очень большое число лет, в филогенезе могут занимать столетия, тысячелетия и множество тысячелетий. Вследствие этого онтогенез личности с некоторого момента времени всегда «обгоняет» филогенез, то есть общественное развитие. И потому неизбежно возникает противоречие между онтогенезом и филогенезом личности, например между личностью и эпохой, цивилизацией, социаль­ностью, в которой она живет, при этом ее отношения с социальностью развиваются очень сложным образом. Но если, оставив пока в стороне детали и хитросплетения взаимовлияния социальности и личности, взять самое главное в их отношении, то нужно сказать, что социальность всегда влияет на развитие личности тормозящим и искажающим это развитие образом. Сегодня мы попытаемся в самых общих, самых грубых чертах охарактеризовать современную фазу развития христианской цивилизации.

Мы уже говорили о процессе секуляризации, об отношении «Субъект—Объект», о «вещном ограничении индивида», о том, что современного человека «съедает» господство технологического

отношения к миру, что современный западный человек находится в плену неорганической, вещной, научной технологии.

В предыдущей лекции я говорил о том, что его попытки вырваться из этой технологии и стать на духовный личностный путь развития очень часто кончаются тем, что он попадает в плен другой технологии, связанной с парапсихическими явлениями, технологии старой магии.

И тогда встает вопрос: а возможен ли выход из плена технологии как таковой? Освободиться полностью от технологического отношения к миру человек не может, но он должен освободиться от господства над ним этого отношения. Для этого надо осознать, что собой представляет этот технологический плен, представить анатомию этого плена сознания и бытия новоевропейского человека. Одновременно этот плен — фаза

Рис. 7

антропогенеза и филогенеза личности, теснейшим образом связанная с онтогенезом, с общественным бытием личности. Это общественное бытие личности — условие и среда, во взаимодействии с которой она развивается в наше время. Каждый психолог, каждый воспитатель, пытающийся говорить о развитии личности или практически эту самую личность развивать, должен быть знаком с этими условиями.

Сегодня мы попытаемся в самой общей и схематической форме рассмотреть эти условия, их структуру как среду обитания и развития личности в наше время. Начнем с того, что попробуем представить схематически структуру новоевропейского рационализма с лежащим в его основе субъект-объектным отношением (рис. 7).

Итак, с точки зрения новоевропейского рационализма природа (или бытие — в данном случае мы не вводим различение между природой и бытием) с появлением человека расщепляется на субъект и объект, где человек представлен как субъект познания и действия, как активная сторона, как тот, кто действует, а весь окружающий его мир представлен в качестве объекта или объек­

тов, познаваемых и используемых человеком. Фактором, расщепляющим природу на субъект и объект, является деятельность субъекта с объектом с помощью орудий труда — орудийная деятельность.

В понятие «орудие труда» входит весь арсенал орудий человека от простейшего каменного рубила палеолитического человека до современной техники, включая автоматы и компьютеры. Таким образом, в центре внимания оказывается познавательная и практическая деятельность субъекта с объектом — «предметная деятельность». Понятие «предметная деятельность» оказы­вается противоречивым, парадоксальным и, я бы даже сказал, до сих пор таинственным. Дело в том, что в каждый момент этой самой предметной деятельности субъект определен своей целью, то есть будущим, которое еще не реализовано, которого в реальности нет, но которого он хочет достичь. В этот же самый момент объект определен причинно, своим прошлым. Если и предполагается какое-то развитие объекта в самом себе, то оно, во-первых, не связано с сознательной целью, а во-вторых, оно происходит «объективно», то есть независимо от воли и сознания человека, и, таким образом, структурным активным моментом самой дея­тельности субъекта не является. Субъект в предметной деятельности должен преодолеть «сопротивление» объекта, подчинить его себе, своей сознательной цели. Следовательно, в каждый данный момент предметная деятельность определена и будущим (целью), и прошлым (причиной). Но логика причины и логика цели — это разные, в определенном смысле, противоположные друг другу логики. Логика причины резюмируется в наличных, к данному моменту существующих структурных отношениях. Это есть логика структуры, о которой мы уже с вами говорили, формальная, рассудочная логика со всеми ее видами, включая и современные, достаточно сложные варианты. С ней работает наука, которая строит в ее границах научные теории.

На нашей схеме (см. рис.7), как и раньше (см. рис. 3), горизонтальное направление представляет собою ось времени, или область потенциальной бесконечности, а вертикаль уходит в актуальную бесконечность. Слева у нас прошлое, справа — будущее. Стрелки, обозначают направления детерминации: причинная детерминация — прошлое порождает настоящее; целевая детерминация — настоящее порождается будущим.

Но центральным порождающим моментом оказывается орудийная, предметная деятельность, которая порождает и субъект, и объект, и все, что с ними связано. Хотя я и сказал, что по вертикали здесь у нас по-прежнему предполагается область актуальной бесконечности, но в действительности она здесь только неявно предполагается и непосредственно не участвует в процессе расщепления мира на субъект и объект в процессе предметной орудийной, всегда конечной, происходящей с конечными, определенными объектами деятельности.

Зато эта деятельность является фактически центральным пун к том всей получившейся схемы, становится основанием и мышлс ния, и бытия новоевропейского человека. Действовать, действо вать, действовать! Весь мир — объект для действия. Вся природа есть сырье для этого действия. Она должна быть «покорена» человеком — субъектом действия.

Действовать и потреблять продукты деятельности — постелен но становится главным принципом жизни. Человек — потреби тель. Реклама уверяет его, что потреблять как можно больше - это хорошо, она подстегивает его в этом отношении. Со времени Реформации (XVI в.) производительный труд становится глав ным пунктом идеологии протестантизма, как мы об этом с вами уже говорили выше. Да и всякие теории должны выводиться из активной деятельности, экспериментальной или производственной, промышленной. Создают друг друга всеобщий рынок и общество потребителей. И все отношения постепенно приобретаю i чисто вещную, нечеловеческую форму. Этот мир капитализма рассматривает не только всю природу как сырье для своей промышленности, для своей деятельности, но также другие, неевропей ские народы и страны как объекты этой деятельности, то есть совершенно нечеловеческим образом. Он образует на планете свое­образную «черную дыру», агрессивно втягивающую в себя, по­глощающую и природу, и страны, и народы, и человеческое сознание, и вообще все, что попадется под руку.

Начинается раздел мира между капиталистическими государствами, а затем и его передел, с неизбежностью сопровождающийся кровопролитными войнами.

Мы здесь не будем обращаться к истории экономических и политических форм, которые обретает этот процесс. Нам важнее отметить его губительность и для всей природы («мы не можем ждать милостей от природы, взять их у нее — наша задача»), и дли самого человека, теряющего духовный смысл жизни, который вытесняется чисто потребительским, вещным отношением к миру.

Главным становится неорганическое, чисто вещное отношение использования, полезности. Рассматривающий всю природу и других людей с точки зрения полезности, и сам рассматривающий тоже попадает под это отношение, то есть его начинают рассматривать и он сам рассматривает себя как «полезного члена общества». Эта его «полезность» становится главной его характеристикой как члена любого социального коллектива. Становясь полезным членом общества, он из самоцели превращается в средство, подчиненное «внешней целесообразности» (К. Маркс).

В отношении полезности главным вопросом оказывается вопрос «как?»: как использовать, какую найти технологию использования? Поиск новых, наиболее выгодных технологий, алгоритмов деятельности становится важнейшим делом, связанным с

выживанием в мире всеобщей конкуренции. Это технологически- исщное отношение к миру составляет основу новоевропейского щравого смысла», а также всех теоретических построений, вплоть до философских (и до «деятельностного подхода» в психологии). I! философии центральное место начинает занимать теория познания: как человек познает мир? Начинают строиться различные философские теории и системы, которые в той или другой степени должны представлять технологию мышления, и это направление в западноевропейской философии становится центральным.

11о философия должна рассмотреть субъект и объект в их абстрактно­теоретической, претендующей на бесконечность, форме. И тогда, «очищая» субъект от всего, что в нем есть объектного, в том числе от конечных телесных форм, философия получает категорию «сознание» (которое приравнивается ею к категории «дух»). Производя такой же процесс абстрагирования от объекта, лишая сто всего субъектного, в том числе активности и целеполагания, новоевропейская философия получает категорию «материя» (которая часто не различается в ней от категории

«бытие», вследствие чего возникает вопрос об отношении между сознанием и бытием и попытки его одностороннего материалистического или идеалистического «решения») (см.

рис. 8).

Таким образом, в новоевропейской философии, по крайней мере у большинства философов, сознание, которое в данном случае при- 1 равнивается духу, оказывается связанным с материей через пред метную орудийную деятельность. Но так как логика субъекта, и, со- ] ответственно, его абстракция — сознание, и логика объекта, и, coot i ветственно, его абстракция — материя, которая приравнивается ] бытию, непосредственно несовместимы и все же каким-то совер шенно непонятным и таинственным образом оказываются совмс- ' щенными в деятельности, эта непонятность и таинственность созда- ] ют разрыв между сознанием и материей, своего рода пропасть. Одно- i временно это также разрыв между прошлым и будущим. Этого разрыва, как вы уже знаете, нет в актуальной бесконечности, но тог да, чтобы понять его внутренний смысл, нужно сделать началом размышления именно актуальную бесконечность. Однако предмет- I ная деятельность не знает актуальной бесконечности как таковой.

В лучшем случае она может предполагать лишь потенциальную бес- 1 конечность, то есть свое развитие во времени, состоящее в том, что ] она будет постепенно поглощать одни конечные объекты (и стро- ; ить соответствующие теории) за другими, постепенно расширяясь, но никогда не доходя до актуальной всеобщности. Но это представление о расширении — чисто абстрактно, потому что, как мы увидим в дальнейшем — да и сейчас вам это чисто эмпириче- ] ски понятно, — возникшая и ставшая острейшей в наше время экологическая проблема кладет конец такому развитию событий и, следовательно, такой предметной деятельности тоже.

Поскольку всякая философия претендует на всеобщность, ей нужно охватить оба получившихся полюса. Для этого у нее есть три возможности.

Первая. Представить оба полюса независимыми друг от друга 1 самостоятельными началами. Это будет так называемый дуализм. Но тогда встает проблема, каким образом эти изначально само- ] стоятельные и независимые друг от друга основания согласовать друг с другом. Здесь было построено много разных гипотез, кото- I рые в свое время повлияли и на развитие психологии, а сама проблема получила название «психофизической проблемы». Мы сейчас не будем останавливаться на различных способах или по- ; пытках ее разрешения, среди которых есть достаточно глубокие и остроумные. Например, у Б. Спинозы (1632—1677). Упомянем толь- ! ко, что родоначальником самой этой проблемы в новоевропей- 1 ской философии считается Р. Декарт (1596—1650). Дуалистические 1концепции в новоевропейской философии не были достаточно распространены. Преимущество имели концепции монистические, исходящие из единого начала.

Здесь и возникают вторая и третья возможности. Как вы виде- ! ли, монистическая философия может быть развита двумя проти- 1 воположными способами.

Либо нужно принять за первичное начало материю и показать,

| н им образом можно, принимая это начало, вывести из него все И.іЖИ нашей схемы, идущие вверх вплоть до сознания.

Либо, наоборот, считать первичным сознание, а все этажи вниз и н ом случае должны быть выведены из каких-то предположений п сознании как начале.

Первый из этих двух случаев мы обозначили на нашей схеме

■ I релкой А, и это будет философский материализм.

Второй случай мы обозначили стрелкой Б, и это будет фило- I офский идеализм.

Таким образом, материализм и идеализм как способы построения философии появляются в новоевропейском рационализме и | низаны с господством субъект-объектного отношения. Поэтому, когда пытаются материализм и идеализм находить в античной философии, или в какой- нибудь восточной, или в каких-то дру-

■ их традициях мысли, это совершенно не правомерная попытка. Просто новоевропейское сознание, считая себя высшим достижением человечества, пытается втискивать все многообразие мысли и свои ограниченные представления.

Но даже и в самой новоевропейской философии есть крупные философы, которые просто «не вмещаются» в эту «классификацию». Например, упомянутый выше Спиноза. Это крупный фило- I оф, поэтому материалисты хотели бы иметь его на своей стороне и часто утверждали, что он «их человек». Но точно так же идеали- | гы считали Спинозу «своим человеком», а богословы считали его одним из крупнейших богословов. Что же касается древности, то там просто не было господства субъект- объектного отношения, а потому и соответствующая проблема — материализм или идеализм — не возникала. В советской философии было принято | читать Гераклита Эфесского (конец VI — начало V в. до н. э.) чуть ли не родоначальником диалектического материализма. А Ге- I ель тоже считал его родоначальником, но только своей собственной идеалистической диалектики.

Следует также заметить, что построить монистическую, исхо- дищую из единого материалистического или идеалистического начала, философию в новоевропейском рационализме никому не удалось. Никому не удалось показать, как из материи рождается или может быть выведено сознание. Так же точно не удалось и показать, как появляется из сознания материя. Гегелевское представление о том, что на определенном этапе своего развития Абсолютная Идея «отпускает» себя в свое инобытие, в материальную природу, фактически ничего не объясняет.

Общие понятия — категории, с которыми работает новоевропейская философия, располюсовываются на противоположнос- іИ, и просто для того, чтобы избежать противоречия, материализм (и наука) должен в своей логике принять один из получившихся

рядов таких категорий за первичный, а другой за вторичный. Со­ответственно должен поступить и идеализм, только перевернув первичное и вторичное. Тот ряд категорий, который материализм считает первичным, идеализм должен считать вторичным и показать, как он может быть выведен из противоположного ряда.

Гегель попытался начать с того, что принял противоположность категорий, оба полюса этой противоположности как начало построения своей философии, и тогда у него получилась диалектика. Диалектику в собственном смысле слова трудно отнести к материализму или к идеализму, но сам-то Гегель, как вы знаете, строил свою систему как идеалистическую и, собственно говоря, эта односторонность его системы, в конце концов, и «съела» его диалектику.

Нашу схему строения новоевропейского рационализма теперь попробуем представить в виде двух осей, редуцируем ее к этим двум осям. Вертикальная пусть будет ось сознания, а горизонтальная — ось материи. При этом пары категорий расположатся по осям следующим образом (рис. 9).

Сознание попадает, естественно, на ось сознания, материя — на ось материи. Субъект — на ось сознания, объект — на ось материи. Соответственно, свобода — ось сознания; необходимость — ось материи; цель — ось сознания, причина — ось материи; процесс — ось сознания, структура — ось материи; непрерывное — ось сознания, дискретное — ось материи; единое — ось сознания, многое — ось материи. И так далее.

Быть материалистом означает принимать все категории, распо­ложившиеся на нашей схеме на оси материи, за первичные, а категории, которые расположены на оси сознания, считать вторичными, тем или другим способом выводимыми из первичных. Соответственно, быть идеалистом — значит рассматривать в качестве

первичных категории, расположенные по оси сознания, а в качестве вторичных — категории, расположенные по оси материи.

Например, быть материалистом это значит объяснять целое как структуру, построенную из частей (Единое — через Многое), .искать причину как основание цели, сводить временные отношения к пространственным, процесс — к структуре («мировые линии» в четырехмерном мире пространства — времени; «геометризация» науки), думать, что усложнение структуры мозга есть причина возникновения мышления, пытаться создавать искусственный интеллект и так далее. Это и есть логика материализма, или логика вещных отношений (она же логика науки и новоевропейского здравого смысла). Все это характерно для научного мышления, которое все явления мира пытается рассматривать в этой логике материализма, включая сюда даже проблему антропогенеза, проблему человеческих отношений и так называемую научную психологию.

Представим себе, что в реальности происходит некий процесс и обозначим его на нашей системе координат линией, соединяющей буквы А и Б (рис. 9). Мы можем также представить проекции этого процесса на ось материи (обозначим эту проекцию AjBO, и па ось сознания (обозначим ее А2Б2). Наука, полагая, что она исследует природу как таковую и процесс АБ, в действительности. имеет дело с проекцией AiBb и все ее идеальные мыслительные модели, в которых и осуществляются законы науки, находятся в границах этой проекции. Соответственно идеализм начинает с проекции А2Б2 и полагает, что, исходя из этой проекции, может объяснить реальный, действительный процесс АБ, что, естественно, также является заблуждением.

Возвращаясь к вопросу о науке, мы должны сказать, что она по своему существу, внутреннему видению мира и логике — материалистична. Поэтому даже в тех случаях, когда ученый отвергает материализм или является религиозным человекам, работая в своей профессиональной научной области, он всегда вынужден поступать по логике материализма (не забудем, что она же — логика здравого смысла новоевропейского рационализма). Поэтому довольно часты случаи, когда человек, в частности ученый, понимая ограниченность материализма, понимая античеловеческий характер отношений, которые из него следуют, отвергает материализм, но, отвергая его на словах, на деле он продолжает мыслить и даже воспринимать мир материалистически.

Наше преимущественно материалистическое восприятие мира и мышление о мире в логике материализма связано с тем, что мы принадлежим к эпохе господства новоевропейского рационализма и даже его вершины и завершения — господства вещных отношений. Поэтому мы верим (и то не всегда, а только если это соответствует нашему «здравому смыслу») тому, что можно увидеть собственными глазами, а еще лучше — пощупать, измерить, зарегистрировать

соответствующими научными приборами, и из этих данных пытаемся строить наше представление о мире и отношение к нему.

Поэтому нам и кажется несколько странным восприятие мира и размышление о нем средневекового европейца, книжный характер средневекового знания. Например, пытаясь что-либо объяснить, он прежде всего пытался ответить не на вопрос «почему?», а на вопрос «для чего?». Объяснение через причину (через «почему?») ему тоже было знакомо, но он им пользовался для, так сказать, обыденных, бытовых случаев, а когда вопрос касался мировых проблем, Мира в целом, для него естественным было j объяснение через цель, а не через причину. Когда он хотел знать что-то о каком-либо явлении природы, у него не возникала идея поставить эксперимент, потому что он был уверен, что все начала и концы всех природных явлений находятся в области духа, то есть в той области, которая соответствует вертикали на рисунке 9.

Область чувственно воспринимаемой действительности, по его представлению, была просто неким отражением высшей духовной сферы и самостоятельного значения не имела. А поэтому, j когда нужно было что- то узнать о явлениях природы, следовало не ставить эксперимент внутри самих этих природных явлений, ! так как нельзя надеяться, что там можно получить ответ. Нужно I было читать книги, знакомиться с трудами и мыслями людей, сведущих в духовной сфере, мудрецов, святых, отцов церкви. Ссылка на произошедшее чудо была гораздо более веским аргументом, чем ссылка на эмпирию. Да и каждый человек, будучи образом и подобием Бога, был способен на чудо, от него и ожидали чуда, и соответствующим образом к нему относились (и само это ожидание способствовало появлению чудес). Процесс секуляризации, десакрализации жизни и возникшее господство вещных отношений фактически перевернули это восприятие мира на противоположное. С этим последним мы и живем, в основном, до сих пор.

Чтобы закончить вопрос о материализме и идеализме, мы те- i перь должны сказать, что, во-первых, материализм и идеализм — направления философии, связанные с новоевропейским рационализмом, и в смысле, который вкладывается в эти понятия новоевропейским рационализмом, больше никогда и нигде не существовали. Во-вторых, каждый из них видит мир односторонне и потому не целостно, вследствие чего ни материалис- ' тическое мировоззрение, ни идеалистическое не могут претендовать на то, чтобы быть основаниями философии, поскольку философия по своему смыслу и определению, имеет дело с всеоб- ' щим, а не с той или другой его стороной. Наконец, в-т р е т ь и х, рассматривать концепцию Маркса, хотя она того заслуживает.

Сейчас я хочу подчеркнуть основную идею. Посмотрите, как, с точки зрения Маркса, можно ответить на вопрос Шиллера. Можно сказать, что преимущества рода при обеднении и искажении развития индивида появились в результате общественною разделения труда. Род, общество, или, как еще употребляет сооа ветств.ующий термин Маркс, «общественный субъект», умножает свою материальную мощь за счет того, что отдельные его функ ции оказываются поделенными между различными группами индивидов. Мы уже говорили о том, что техническое разделение труда по операциям и поручение каждой операции отдельному индиви ду увеличивает производительность труда и способствует увеличению также товарной массы на рынке, тем самым возрастает богатство и мощь общества, как и его производительные силы. Но одновременно при этом все более узко специализированным, од­носторонним, негармоничным становится индивид. Маркс вводит для такого индивида термин «частичный человек» (по выражению Шиллера, как мы видели, — «обрывок»).

Через господство рыночных отношений индивид оказывается в подчинении у общественного субъекта, у социума, частью которого он является. Он уже не может свободно развивать свою личность, хотя бы потому, что, как уже говорилось, личность не может быть частью чего-то другого, но лишь целым в себе. По мысли Маркса, при уничтожении общественного разделения труда индивиды возвращаются в сферу деятельности, целью которой является их собственное личностное развитие. Прежнее отношение господства над индивидом общественных сил и отношений переворачивается', теперь индивиды подчиняют себе общественные силы и отношения. Тогда становится возможным свободное личностное развитие. Предпосылкой же этого развития, по идее Маркса, будет современная машинная цивилизация — «неорга­ническое тело человека», — в высокой степени автоматизированная и развившая производительность труда, достаточную для осуществления принципа распределения общественного богатства «по потребностям», в противоположность распределению «по труду»,

предполагающему оценку человека по результатам его труда, в чем бы они ни выражались.

Сейчас я не хочу углубляться в этот вопрос, хочу лишь порекомендовать прочитать очерк Оскара Уайльда (1854—1900) «Душа человека при социализме» (Уайльд О. Избранные произведения: 0 2 т. — М., 1993. — Т. 2.). В этом очерке Уайльд в оригинальной и интересной форме касается тех идей, о которых мы сегодня с нами говорили. Следует только заметить, что Уайльд не делает различия, по крайней мере достаточно четкого, между личностью и индивидуальностью, поэтому когда он говорит об индивидуализме, то вы сами уведите, что этот индивидуализм у него оказывается осуществляемым как бы в различных формах. Ну, во всяком случае, читать эту работу, я надеюсь, вам будет интересно.

Власть социальности над личностью в современном обществе проявляется также в том, что все активное время индивида распадается на необходимое рабочее время и свободное время. Необходимое рабочее время именно потому Маркс называет необходимым, что в течение этого времени индивид должен работать, трудиться, подчиняясь целям и задачам, которые не он сам определил, он, таким образом, не свободен, а подчинен «внешней целесообразности». Это время, когда его собственный труд превращает его в частичного человека и тем самым препятствует его развитию в гармоническую личность. Свободное время — это время, которое индивид волен потратить на личностное саморазви­тие. Однако в силу условий жизни в вещно определенном социуме это ему очень трудно сделать.

По идеям Маркса, развитие производительности труда и авто­матического производства должно приводить к сокращению необходимого рабочего времени и увеличению свободного времени. Пока же до сих пор богатство и мощь общественного субъекта базировались и базируются именно на необходимом рабочем времени. Но в будущем, когда, по мысли Маркса, «человек встанет по ту сторону собственно материального производства» (вспомним наш рис. 10), когда необходимое рабочее время вследствие увеличения производительности труда и автоматизации производства будет сведено к минимуму, тогда наступит возможность свободного творческого развития личности и именно этот свободный самодеятельный труд станет базой развития индивида в личность и, как следствие, базой развития и общественного субъекта. Как видите, по логике размышления Маркса, все должно было бы быть хорошо.

Однако на практике, во-первых, выяснилось, что развитие производительности труда и автоматизация производства ведут отнюдь не к увеличению свободного времени индивида как времени творческого саморазвития, но лишь к увеличению безработны. По-видимому, начинать надо с развития сознания человека, а не с материальных, производственных, экономических и

прочих преобразований. Пока сознание остается старым, желаемого результата не получится.

Во-вторых, вещные отношения, господствующие в социальной среде и производстве, врываются также и в сферу свободного времени индивида. И вместо того, чтобы заниматься в это время развитием в себе творческой личности, индивид начинает заниматься совершенно другими делами. Какими, вы об этом знаете.

Наконец, в-третьих, современный экологический кризис показывает, что машинная цивилизация современного общества зашла в тупик и угрожает существованию природы и, естественно, также и человечества. При этом вследствие неорганичности этого производства чем выше производительность труда современного производства, тем ближе катастрофа. Таким образом, так называемое «ускорение научно­технического прогресса» есть ускорение приближения к смерти. И эта смерть гораздо более реальна, чем возможные последствия ядерной войны или какие-либо другие привходящие извне факторы, так как причины ее лежат внутри самого устройства современного общества, в самой его основе — господстве рыночных отношений и научно­техническом прогрессе, или, говоря философским языком, в неорганичности сознания и такой же неорганичности деятельности.

Таким образом, уже простого указания на экологический кризис современности достаточно для того, чтобы сказать, что все теории общественного развития, я подчеркиваю, именно все теории, включая сюда и теорию Маркса, основывающие представление о будущем на научно-техническом прогрессе и увеличении производительности труда, современного научного производства ошибочны.

Мне кажется, что выход из создавшейся крайне неблагоприятной для развития личности ситуации мог бы состоять в переходе от господства над человеком отношения «Субъект—Объект» к восстановлению утраченного человеком господства отношения «Человек—Мир». При этом отношение «Субъект—Объект» заняло бы вторичное, побочное, если хотите маргинальное, положение.

Для того, чтобы понять, и не только понять, но и почувствовать, отношение «Человек—Мир», нам придется затронуть проблему антропогенеза — происхождения человека, — чем мы с вами и займемся в ближайшее время. Это тем более необходимо, что прошлое живет в человеке в форме различных под- и надсоз- нательных образований. Может быть, здесь лучше употребить термин К. Г. Юнга «бессознательных», именно тех, которые Юнг называл «архетипами». Существование этих очень глубоких энергетически насыщенных образований внутри человеческой психики нельзя игнорировать при рассмотрении развития индивида как личности.

На этом я сегодня свое сообщение заканчиваю.

Теперь, если есть у вас вопросы, прошу задавать, я, насколько смогу, постараюсь на них ответить.

Вопрос. Анатолий Сергеевич, как известно, в Англии в конце XVIII — начале XIX века было движение луддитов, направленное против машинного производства и вообще непосредственно против машин.

Луддиты ломали машины, считая, что они конкурируют с человеком. Что Вы можете сказать по поводу возможности подобных движений сегодня?

Ответ. Я думаю, что сегодня подобные общественные движения невозможны. И дело в том, что современное машинное производство и связанные с ним «блага цивилизации», включая сюда, например, электричество, водопровод, средства транспорта или средства связи, настолько уже внедрились в непосредственную бытовую жизнь человека, что едва ли нашлись бы люди, которые пожелали бы обходиться без этих «благ». А если таковые и объявляются, то, я думаю, их очень немного. Как бы вы представили жизнь в нынешней Москве без водопровода, электричества, канализации, средств транспорта и связи и т.д.? Для этого прежде нсего нужно представить коренным образом, радикально изме­нившегося самого Человека. А это изменение должно начинаться со сферы сознания. Изменившийся Человек найдет место машинам, если они будут ему нужны (в чем я сомневаюсь).

Вопрос. Скажите пожалуйста, а как Вы относитесь к современной научной фантастике, которая часто рисует мир роботов, заменяющих человека, вытесняющих человека и, наконец, господствующих над ним?

Ответ. Я думаю, что это безумная фантазия, хотя и выражающая в гиперболической форме, что вообще допустимо для художественного произведения, некоторые тенденции, существующие сегодня. Безумная же она по многим причинам, одну из которых, может быть самую общую, я назову сейчас. Дело в том, что воображаемая робототехническая цивилизация антиорганична и не может занять господствующее положение в мире как органическом целом. Мир имеет свою неорганическую сторону, неорганическое измерение, но оно всегда будет занимать положение, подчиненное органическому целому.

<< | >>
Источник: Арсеньев А.С.. Философские основания понимания личности: Цикл по­пулярных лекций-очерков с приложениями: Учеб, пособие лля студ. высш. учеб, заведений. — М.: Издательский центр «Ака­демия»,2001. — 592 с.. 2001

Еще по теме Лекция девятая Новоевропейское общество как фаза филогенеза личности. Субъект-объектное отношение. Предметная деятельность. Новоевропейский рационализм. Материализм и идеализм. Общественное разделение труда:

  1. Лекция десятая Новоевропейский рационализм и проблема антропогенеза. Философскийподход к ней. Тейяр де Шарден
  2. § 3. Производительные силы и производственные отношения как факторы развития общественного субъекта труда
  3. § 3. Личность как движущая сила общественной жизни, как субъект истории
  4. Лекция тринадцатая Продолжение обсуждения проблемы нравственности и личностного «Я». Работа А. Н. Леонтьева «Деятельность. Сознание. Личность» как пример научного подхода к проблеме личности
  5. Лекция одиннадцатая Продолжение размышления об антропогенезе. Неолитическая революция и вырождение отношения «Человек—Мир» в отношение «Субъект—Объект»
  6. 1.3 Соотношение категорий "поведение", "деятельность" и "общественные отношения" в познавательных моделях систем политического лидерства и общества
  7. Лекция четырнадцатая Работа С. Л. Рубинштейна «Человек и мир» как пример выхода к философским основаниям психологии. O понятиях «субъект», «объект»
  8. Лекция восьмая Универсальность Человека и его способностей. Сверхчувственное восприятие и его отношение к развитию личности. Практические следствия для педагогики
  9. Лекция двенадцатая О некоторых сторонах отношения «Человек—Мир». Их представление при помощи аналогии с геометрической операцией инверсии. О располюсовании этического сознания личности на мораль и нравственность
  10. Теперь хочется привлечь внимание читателя к «неразберихе», I царящей в психологии с терминами «деятельность» и «субъект». I
  11. Лекция пятнадцатая Чего не хватает в цикле. Христианство — колыбель личности. Неизбежность антропологизма и антропоцентризма философии. Всеобщая энтропия истории, личность и Россия
  12. § 5. Диалектика необходимости и свободы общественного труда
  13. § 4. Общественно-экономическая формация как целостность общественного организма
  14. Лекция третья Господство вещных отношений — главное препятствие личностного развития и причина дегуманизации. Рыночные отношения и превращение опредмечивания в овеществление. Полезность и использование. Технология. Секуляризация и сужение сознания
  15. Лекция седьмая Органическое и неорганическое. Органические системы. Неорганичность научного мышления. Его влияние на развитие личности