<<
>>

ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС СОВРЕМЕННОСТИ И РОССИЯ (философические заметки)

Введение

С первых шагов нашей «перестройки» меня преследуют два во­проса, которые, на мой взгляд, необходимо было поставить нашим «реформаторам» в самом начале, чтобы затем соотносить с ними все дальнейшие цели, программы и действия.

Однако и до сих пор выработка позиций многочисленных партий, фракций, групп и т. д., принятие решений законодательными органами, действия правительства каким-то образом обходятся без обсуждения этих вопросов.

Первый из них: «Кто мы такие — русские; что можно и нужно делать в этой стране, а что нельзя?»

Второй: «Где истоки разворачивающихся на наших глазах гло­бальных кризисов (от экологического и демографического до «де­гуманизации человека») и какова роль России в этом общемировом процессе?»

Без постановки и обсуждения этих вопросов планировать будущее страны, тем более предпринимать какие-то практические шаги — это не просто действовать по методу «тришкина кафтана», известному своей бессмысленностью, но, что еще хуже и опаснее, — это просто безумие. Еще безумнее пытаться копировать чужие формы жизни и сознания, например внедрять в Россию в качестве основания жизни рыночную экономику и западную демократию. Потому-то, видимо, заседания нашего парламента и напоминают зачастую сумасшедший дом.

Конечно, наибольший интерес и остроту имеет для нас первый из вопросов, но начинать философское размышление следует со второго, как более общего, в контексте которого может быть более глубоко понят первый.

Чтобы понять сегодняшнее наличное бытие в его целостности и глубинных тенденциях, необходимо выйти за его пределы в про­странстве и времени, что качественно изменяет осознание и виде­ние всей ситуации. Для этого разумнее всего занять позицию «вне- находимости» (термин М. М. Бахтина) — вненаходимости не только по отношению к России, но и по отношению к наличному бытию Человечества в целом. А это — дело религии и философии (но и самопонимание религии, философии, их взаимоотношения и современного их положения требует, на мой взгляд, радикального пересмотра).

Потому я должен начать с некоторых предварительных философских замечаний, являющихся предпосылками того взгляда на Россию и ее будущее, который будет изложен в статье.

Тема эта столь обширна, литература, относящаяся к ней огромна, рамки жанра — статья — столь узки, что я заранее прошу извинения у читателя за краткость, схематизм и отрывочность представляемых соображений, за сокращение до возможного минимума обсуждения альтернативных позиций, ссылок, приведения цитат и т.д., т. е. всего, что именуется научным аппаратом.

Это, скорее, схематическая экспозиция некоторых общих идей без изложения путей, к ним ведущих, представляющих несомненно наибольший философский интерес, но, к сожалению, не могущих войти в содержание статьи. Приводимые схемы и аналогии прошу принять лишь как приемы, позволяющие что-то пояснить или на что-то намекнуть, не придавая им значения сколько- нибудь «доказанных» теорий или моделей описываемых процессов.

Философия — глубоко личностное, основанное на интуиции размышление-переживание. Область его — Человек и Мир, вернее, целостное отношение «Человек—Мир» — бесконечна и, всякое ее понимание, являясь неизбежно определенным и, следовательно, конечным, предполагает возможность других пониманий, смыслов и позиций, в том числе альтернативных. Поэтому я предлагаю свое понимание проблемы лишь как вероятностное, как приглашение подумать, привлечь внимание к ее философской стороне.

Исходными в предлагаемом размышлении являются:

новое понимание философии и ее роли в современном мире; представление на основе этого понимания глобального кризиса современности как кризиса, связанного с концом фазы Неолита;

вытекающие из этого представления размышления о будущем и возможном месте в нем России.

Несколько слов о новом понимании философии

Сегодняшнее положение философии мне представляется пара­доксальным. С одной стороны, кризисы, которыми больно совре­менное человечество, носят глобальный характер, созданы самим человеком и для того, чтобы понять их внутренние причины и смысл, он, как никогда ранее, остро нуждается в осознании своего места и назначения в мире, в своем самоопределении, что и является задачей философии.

С другой стороны, никогда еще философия не находилась в таком небрежении: распространено даже мнение, что философия сыграла свою историческую роль и ничего нового дать уже не может, что философией ныне можно заниматься только в плане ее истории. Представителями такого понимания в России являются, например, А. Гулыга и В. Налимов. Есть основания думать, однако, что философия вовсе не отжила свой век, а только находится в хотя и очень глубоком, но преодолимом кризисе. Жизнь настолько изменилась, что все прежние формы философии, созидающей системы категорий, выясняющей отношения понятий, конструирующей мировоззрения, оказались неспособными ориентировать человека перед лицом этих перемен. Из причин этой неспособности укажу здесь лишь на три.

Первая — утеря непосредственной связи философии со своим религиозным истоком, основанием. Здесь, правда, я должен заметить, что имею в виду прежде всего западноевропейскую философию. Связано это с общим обмирщением, десакрализацией, секуляризацией жизни и мышления Запада, в том числе и религии. Западная философия постепенно теряла метафизическую глубину, приобщенность к Тайне Человека и Мира, интуитивность,- уходя в гносеологию, логику и остроумные упражнения ума, становясь отчужденной от Человека формой знания (что давало повод

причислять философию к науке и строить «научные» философские системы).

Вторая причина — способность философских категорий к самопорождению. Она создает своего рода «соблазн» плести краси­вые диалектические кружева, погружаясь в увлекательные споры, в тонкую разработку деталей и нюансов, превращая философию из любви к мудрости в сложную замкнутую профессиональную область знания, доступную лишь специалистам, овладевшим соответствующей технологией.

Третья — лежит вне сферы самой философии и связана с сужением и другими особенностями сознания современного «человека массы» (понятие, введенное Ортега-и-Гассетом. Человек массы не личность, а, скорее, социальный функционер. Им может быть любой индивид независимо от его социального положения, образования и т.

п.), прикованного к миру вещей, с отсутствием у него «метафизического голода», интереса к «последним вопросам» (вопросам героев Ф. Достоевского о смысле жизни, о добре и зле, о Человеке, о Мире и Боге и т. п.).

В результате в нынешней кризисной ситуации, когда Человек стоит перед катастрофой, вызванной неорганическим (вещным, технологическим) характером его сознания и отношения к Миру, когда он находится в состоянии тотального отчуждения от Мира и от самого себя, традиционная философия не в силах предложить

ему путь возвращения к самому себе и к Миру, так как сама оказалась отчужденной от своего Начала и выродившейся в технологию (технологию мышления). А. Швейцер считал, что тем самым она предала свое предназначение.

Между тем, за тысячелетия своего существования философия накопила громадное количество знаний о человеке и мире. В каждой серьезной философии, кроме содержания, принадлежащего исторически определенным формам мышления и культуры (преходя­щего и отмирающего вместе с этими формами), есть также нечто, что остается непреходящим и может послужить опорой для попыток понимания настоящего и предположений о будущем. Для мыслителя, увлеченного проблемами наличной ситуации, это «нечто» может и не быть в центре его внимания, его системы, которая как целое отходит в прошлое.

Пытаться выделить это непреходящее содержание, по-видимому, можно, если исходить из той очевидности, что так или иначе все мифологии, религии и философии (каждая в материале своей культуры и соответствующей форме сознания) всегда говорят, в сущности, об одном и том же, а именно об отношении «Человек—Мир». И потому, рассматривая их через призму этого отношения, можно увидеть то содержание, по которому они сближаются, конвергируют. Можно мысленно представить себе проблему «Человек—Мир» как некий конус с асимптотически уходящей в бесконечность вершиной, а различные мифологии, религии и философии — как многочисленные «ворота», ведущие внутрь этого конуса и расположенные вокруг его основания. Если войти внутрь конуса и двигаться к его вершине, то начинается сближение, конвергенция путей, проходящих через все ворота.

Опуская описание различных уровней подъема (уровней спора, диалога, индивидуальности истины и т. д.), остановлюсь лишь на том уровне вненаходимости, который я назвал «диффузным сознанием». Здесь интеллектуальная интуиция оттесняет дискурсию (логически доказательный путь) на роль вспомогательного средства. С этого уровня можно непосредственно, как бы «сверху», с позиции вненаходимости мысленно видеть пути, идущие через различные «ворота», не самоотождествляясь ни с одним из них и вместе с тем имея их в своем распоряжении. Будучи сближены, размыты и внедрены друг в друга процессом конвергенции, эти пути представляют собой некое подобие диффузной среды или поля. Из этой среды или поля направленность внимания, интенция может выделить, создать как некую «сингулярность» нужный в данный момент путь или смысл для рассмотрения определенных конечных проблем, предстающих в этом случае в их связи со всем диффузным полем Целого как стороны или части этого бесконечного Целого, а затем отпустить его, и сингулярность исчезнет, оставив сознание свободным.

Рассмотренная с этой позиции история философии позволяет увидеть крупные «блоки» и «потоки» идей, конвергирующие и проникающие друг в друга, независимо от философских на­правлений, в которых они возникли, и споров между ними на уровне «ворот». Размышление на уровне диффузного сознания, мне кажется, может открыть путь к новому пониманию философии, позволяющему более или менее адекватно представить разворачивающийся глобальный кризис как целое. Это новое понимание философии не является предметом настоящей статьи, однако, чтобы сделать удобопонятным для читателя дальнейший текст статьи, на некоторых сторонах его необходимо кратко остановиться.

Предметом философского размышления оказывается отношение «Человек—Мир», взятое в его всеобщей, бесконечной и одновременно целостной форме (в рамках новоевропейского рационализма это является парадоксом, что, однако, не исключает возможности глубокого интуитивного проникновения в него и содержательного размышления, приводящего, правда, к парадоксальности самой философии, что вполне естественно, так как основание философии само является парадоксальным, как, впрочем, и сам Человек).

Отношение «Человек—Мир» первоначально появляется в связи с отношением «Я—Ты», где Ты представляет бесконечное разумное Начало Мира, в соотношении с которым образуется человеческое Я. Можно сказать, что вспышка рефлексии-трансценди- рования во всеобщей форме образует самосознание, располюсо- ванное на бесконечные полюса Я и Ты. Рефлексия понимается здесь как процесс самоуглубления, самопогружения, обратной своей стороной представляющий трансцендирование — выход за пределы себя вовне, переход любых границ. Поэтому можно говорить о едином диалектическом процессе рефлексии-трансцендирования.

Отношение «Я—Ты» — первичное непосредственное религиозное отношение, возникшее до опосредующих конечных его форм в виде различных конфессий и ставшее основанием антропогенеза.

Отношение «Человек—Мир» — результат вторичной объекти­вирующей рефлексии, приводящей к трансцендированию и вначале к осцилляции между отношениями «Я—Ты» и «Человек- Мир» как проявлениями сторон единого отношения, а затем создающей возможность встать в положение вненаходимости по отношению к первичному религиозному отношению «Я—Ты» и рассматривать отношение «Человек—Мир» как его рациональную сторону. Отношение «Человек—Мир» тем самым становится объектом рассмотрения и мысли, то есть появляется отношение «Субъект— Объект». Становится возможной философия, а также создается возможность отчуждения Человека от непосредственного бесконечного божественного «Ты» (а следовательно, и от бес­конечного «Я», то есть от собственной сущности). Возникает не­обходимость религии как особой формы деятельности, приводящей

Человека к первичному «Я—Ты» и тем самым противостоящей отчуждению.

Тогда религия предстает перед нами как самообнаружение и самовосприятие Человека в Мире, а появление отдельных истори­ческих конфессий означает, что непосредственность его связи с Миром как с Целым и с разумным Центром Мира (связь, без которой Человек оказывается отчужденным от Мира и от самого себя, что теперь называется «дегуманизация человека») утеряна и нужна специальная деятельность для ее обеспечения.

Философия же может быть понята как рациональная сторона религии, как самопонимание и самоопределение Человека в Мире.

При таком взгляде на философию и религию объективированное отношение «Человек—Мир» выступает в обеих этих формах как парадоксальное (в рассудочной логике) отношение бесконечных целых. И это отношение возможно именно потому, что Человек, будучи конечным существом в плане своего физического, земного бытия, одновременно бесконечен в своих духовных потенциях, в способности (и необходимости) выходить в своем сознании за границы всего конечно определенного, трансцендировать. Это транс- цендирование (лежащее, в частности, в основе всякого творчества) — форма, в которой как раз и преодолевается его конечность в плане наличного бытия и он оказывается приобщенным к сфере потенциальной бесконечности (ПБ), то есть бесконечности как процессу развития (раскрытия) во времени, полагания и «снятия» (превосхо­ждения) всех конечных определенностей и в ходе эмпирической истории, и в мысли. Но «пространство» и «направленность» этого трансцендирования и сама его возможность связаны и вытекают из существования другой формы (стороны или ипостаси) бесконечности — вневременной, означающей, что все, что может быть достигнуто в развитии (в сфере ПБ, во времени), уже так или иначе существует во вневременной (и внепространственной) сфере актуальной бесконечности (АБ), соприкасающейся со сферой духа. САБ, в частности, связана детерминация настоящего будущим, целью. (Вопрос этот также связан с проблемой свободы — одной из сложнейших в философии. Он здесь не обсуждается.)

Оговорю сразу же и то, что представление о существовании АБ связано у меня и с представлением о существовании метаэволюции и метаистории, из которого я и буду в дальнейшем исходить. Это — сфера невоплощенных в эмпирическую реальность, не реализо­ванных в формах конечных определенностей в ПБ, в эмпирической истории образов, форм, идей, смыслов, целей, символов разных уровней и степеней общности и т. д. (о существовании этой сферы свидетельствует масса фактов из области биологии, палеонтологии, истории, мистики, экстрасенсорного опыта и т. п.) и их непрерывного (на разных этапах развития — различного) взаимо­действия с миром воплощения. В свете этого представления всякая воплощенная в области ПБ (в реальном процессе истории) форма проходит цикл развития во времени, будучи связанной как со своим собственным прошлым (причинная детерминация), так и со своим будущим — прообразом, «целью», исходящей из сферы АБ (целевая

детерминация). Причем когда энергия прообраза истощается, то одни только причинные связи уже не могут обеспечить устойчивость воплощенной формы и начинается «энтропия информации», потеря определенности, разложение, наступает состояние «безмерности». Это — момент пластичности, бесформенности, хаотичности воплощенного бытия, его готовности принять новую форму, испытать «метаморфозу» (ближайший пример — метаморфозы насекомых, скажем переходное состояние из гусеницы в бабочку). Есть основание думать, что в это время из связанной с АБ сферы метаэволюции (метаистории) появляется более энергичный новый, готовый воплотиться прообраз, который вытесняет истощенный старый, завершивший свою фазу развития.

В момент такой «безмерности» разрушающийся мир старых, эмпирически воплощенных форм встречается в квазихаотическом, неустойчивом, диффузном и потому восприимчивом, готовом принять новую форму «поле безмерности» с формообразующими импульсами, идущими из «сверхэмпирической» области метаэво­люции (метаистории). «Подэмпирическое» («инфрафизическое») прошлое встречается со «сверхэмпирическим» («сверхфизическим») будущим.

Таким образом, в данном случае под «безмерностью» имеется в виду некое парадоксальное, диффузное состояние, хаос, — однако не абсолютный хаос, а такой «квазихаос», который пронизан прошлым и будущим, тьмой и светом, неспециализированностью, но и готовностью измениться, принять новую форму, свободой, но и детерминированностью будущим. Состояние «безмерности» заканчивается образованием новой формы, вступлением орга­нической системы в качественно новую фазу развития, как правило — противоположную предшествовавшей. (Гегелевские «скачки», сопровождающие смену качества, и есть такие состояния без­мерности. Можно показать их возможную «анатомию».)

Можно было бы мысленно схематически представить себе ПБ как «горизонталь», протянувшуюся из прошлого в будущее, а АБ как «вертикаль» между полюсами духовности и телесности. (Этот образ часто используется в литературе. См., например: Непомнящий В. Про­рок // Новый мир. — 1987. — № 1. О своеобразной «распятости» Человека на кресте АБ и ПБ писали в той или другой форме многие мыслители. Она создает основное противоречие психики, внутреннюю трагедию, энергию и импульс личностного развития и находится за границами мышления научной психологии.)

Любая развивающаяся (раскрывающаяся), т. е. органическая, система всегда включает в себя такое перекрестие «горизонтали» и «вертикали», а Человек — еще и бесконечные их полюса. Рассматриваемый только как индивид, он — ничтожная пылинка, точка в мироздании, как личность он — выходящая из этой точки бесконечная «вертикаль», соизмеримая с Миром как Целым, вхо­дящая в отношение «неслиянности-нераздельности» с Богом. Че­ловек только потому существо трансцендирующее (развивающееся, творящее) в ПБ, что он реально уже трансцендентен в духе, принадлежит АБ. Поэтому его развитие есть раскрытие его сущности, которая выступает для него как бесконечное будущее, как предназначенность.

Итак, примем за исходную точку наших размышлений пред­положение, что всякая органическая система проходит обычно качественно различные (как правило, противоположные) фазы развития, отделяющиеся одна от другой состояниями «безмер­ности». И будем иметь в виду, что, в отличие от механических систем, для систем органических детерминация будущим (связанная с АБ) имеет преимущество перед детерминацией прошлым — причинной детерминацией (связанной с ПБ), особенно в состоянии «безмерности».

В «спокойных», эволюцонных «фазовых» состояниях обычно функция детерминирует структуру, идет приспособительная к условиям среды эволюция. Возможно, что в это время какую-то незначительную роль играет и дарвиновский «механизм» эволюции. Главное же состоит в том, что пластичность органической системы позволяет ей приспосабливаться к меняющимся условиям среды, изменяя функцию вначале без изменения морфологии (структуры). Затем изменившаяся функция влечет изменение морфологии вплоть до создания новых органов, предназначенных для выполнения этой функции. Это, например, означает, что тюлени, бывшие когда-то наземными животными, не потому «полезли в воду», что у них вместо ног вдруг выросли ласты, но что изменилась среда их обитания, заставившая их плавать, и эта новая функция привела к превращению ног в ласты.

В моменты же «прорыва» АБ в ПБ в эмпирической действи­тельности возникает, воплощается новый образ сразу как целое. Такие «прорывы» получили в биологии название «ароморфозы». Например, появление нового биологического типа — позвоночных. Отсутствие «промежуточных», «переходных» форм в антропогенезе или в истории хорошо известно антропологам и историкам (многие из них еще продолжают надеяться, что эти формы могут быть найдены. Но поиск их в области причинной зависимости — а только такую и предполагает научное мышление — бесполезен, поскольку их основание лежит не во временной области, но в области АБ). Состояние безмерности, «междуфазья» особенно благоприятно, как бы «предназначено» для таких прорывов. Таковы две дополняющие друг друга формы органического развития (раскрытия).

Таким образом, органическое развитие (раскрытие) протекает в двух формах: форме, связанной с ПБ, где главную роль играют частичные изменения адаптации к среде и господствует причинная детерминация, и форме, связанной с АБ, где происходит «прорыв» в ПБ новой целостной формы из АБ и господствует целевая детерминация.

Следует отметить, что связи сверхэмпирической области АБ с эмпирической эволюцией и историей — областью ПБ — бесконечно многообразны. «Прорывы» АБ в ПБ могут принимать форму своего рода «волн эволюции». Такая волна, несущая определенные смысловые и формообразующие тенденции, проходя, может воплощать однотипные, похожие смыслы и образы в различных сферах жизни и в различном материале. Например, образуются похожие органы у разных существ (некоторые биологи, например, удивляются похожести глаза осьминога на глаз человека), возникают бабочки, трудно отличимые от ос Или мух, при определенном движении крыльев и лап создающие образ паука определенного вида, или жуки, собирающиеся вместе, воспроизводя образ цветка, и т. п. Природа «играет» формами и образами. Некоторые философы и историки говорят об «осевом времени», когда во многих регионах Земли произошли похожие изменения в сознании и культуре народов. Возможно, что «волны пассионарнос- ти» Л. Гумилева связаны с этими же процессами. Некоторые эзотерические учения говорят о том, что разделение полов и половое размножение также появилось у большинства существ, населявших Землю, в одну определенную эпоху.

Таким образом, можно говорить о «параллельной» эволюции, о «волнах» или «фазах» разных масштабов, иногда захватывающих громадные регионы и даже глобальных. Это заставляет задуматься о планетарной связности и целостности органической эволюции, включая сюда и Человечество, и саму Планету.

Начало органической системе дает глубокая рефлексия, созда­ющая энергетическое ядро, обеспечивающее целостность системы, достаточно мощное, чтобы, открывшись, трансцендируя в окружающую среду, система могла противостоять разлагающим ее целостность энергиям среды. Поэтому всякая органическая система имеет иерархическое строение с Центром и Периферией, а органические системы разных порядков тоже создают иерархию, причем каждая из них, являясь относительно самостоятельным самоуправляющимся, имеющим внутреннюю структуру целым, в составе системы более высокого порядка выступает как атомарная, и потому система более высокого порядка может управлять ею, не вдаваясь в детали ее внутренней структуры. Здесь открыва-

ются новые и интересные возможности, о которых, однако, в статье говорить невозможно. На этом я заканчиваю это сверхкраткое философское введение, надеясь, что оно поможет читателю в понимании дальнейшего изложения.

<< | >>
Источник: Арсеньев А.С.. Философские основания понимания личности: Цикл по­пулярных лекций-очерков с приложениями: Учеб, пособие лля студ. высш. учеб, заведений. — М.: Издательский центр «Ака­демия»,2001. — 592 с.. 2001

Еще по теме ГЛОБАЛЬНЫЙ КРИЗИС СОВРЕМЕННОСТИ И РОССИЯ (философические заметки):

  1. Общий кризис современности как кризис Неолита
  2. ПОЛИТИКА В УСЛОВИЯХ ЯДЕРНОГО КРИЗИСА: КАРИБСКИЙ РАКЕТНЫЙ КРИЗИС 1962 г.
  3. § 3. Социализация общества — глобальная тенденция XX века
  4. Россия: особенности мировоззренческих ориентиров и ценностей
  5. Владимир Гарматюк. Ответ на вопросы: как достигнуть единства в обществеи какова главная российская национальная идея. Россия, г. Вологда 4.12.2019 г., 2019
  6. Лекция пятнадцатая Чего не хватает в цикле. Христианство — колыбель личности. Неизбежность антропологизма и антропоцентризма философии. Всеобщая энтропия истории, личность и Россия
  7. 7. Кризис культуры толерантности в сравнительной перспективе
  8. И.А. Ильин и русская философская мысль о техногенной цивилизации и кризисе культуры
  9. 8. Брексит как следствие кризиса толерантного мышления в Великобритании
  10. 2.3. Авторитет власти и ее кризис
  11. Кризис власти авторитета в традиционном обществе
  12. Глава 4 Кризис толерантного мышления в Европейском союзе
  13. Глава XI ВМЕШАТЕЛЬСТВО НАТО В КОСОВСКИЙ КРИЗИС. МАРТ — ИЮНЬ 1999 г.
  14. Глава XII ВМЕШАТЕЛЬСТВО НАТО В КОСОВСКИЙ КРИЗИС: ЧЬЯ СПРАВЕДЛИВОСТЬ?
  15. Лекция четвертая Внутренние причины кризиса философии и возможный путь выхода из него. Конвергенция. Парадоксы развития. Актуальная и потенциальная бесконечность