<<
>>

Способ исследования и способ изложения

Восхождение есть способ исследования. Внешне оно фик­сируется и проявляется в способе изложения. Под «способом исследования», напомним, мы понимаем субъективные приемы, посредством которых раскрывается диалектика (в данном слу­чае) предмета; под «способом изложения» — законы, регулиру­ющие изложение знания о предмете в устной или письменной речи; наиболее отчетливо способ изложения выражается в пос­ледовательности изложения, в последовательности категорий, соответствующих различным сторонам предмета.

Восхождение прежде всего выступает как способ изложе­ния. Что оно есть способ исследования, способ получения но­вого знания, это обнаруживается анализом. Но оно есть способ изложения лишь постольку, поскольку является способом ис­следования.

Утверждая, что способ изложения есть проявление, показа­тель способа исследования, есть тот же способ исследования в «застывшем виде», мы должны сделать некоторые пояснения.

«С формальной стороны»4 способ изложения отличается от способа исследования. Что это значит? Вопрос прост, если точ­но выяснить, о чем здесь идет речь: о различии данного частно­го процесса исследования и данного частного изложения зна­ния о предмете (в данном произведении) или о различии зако­

нов, регулирующих ход исследования и ход изложения. Если же смешать законы исследования и изложения с их конкретным проявлением в том или ином процессе исследования и изложе­ния, то вопрос заведомо неразрешим.

Исследование диалектики предмета — длительная история исследования, идет ли речь о развитии науки в ряде поколений или о работе отдельного исследователя. Как и во всякой живой истории, в истории исследования предмета законы процесса исследования прокладывают себе дорогу через массу случайнос­тей, отклонений, перерывов, как скрытые тенденции. На ход исследования влияют самые различные обстоятельства, начиная от злобы дня и кончая личными «причудами» исследователя.

Да и сама природа исследования оставляет простор случайностям, образующим внешнее разнообразие хода развития наук и види­мость отсутствия общих законов. Так, никто не может запре­тить исследователю начать изучение развитых явлений раньше простых и исходных.

Но с чего бы тот или иной процесс исследования не начался и как бы не протекал, внутренняя необходимость его обнаружи­вает себя, — прежде всего, в форме обнаружения зависимости понимания одного явления от понимания другого. Как бы из­вилист не был путь добросовестного экономиста в изучении ка­питала, он рано или поздно (не этот, так другой) столкнется с необходимостью исследовать товар, чтобы понять капитал.

Такого рода зависимости, имеющие более или менее общий характер и имеющие место в том или ином ответвлении или этапе исследования, и образует собственные законы процесса исследования. Будучи осознаны и обобщены, они образуют со­знательный способ, прием исследования.

Процесс исследования резюмируется в форме процесса изло­жения. Отличается ли чем-нибудь данный процесс изложения от процесса исследования, как он протекал в данном частном случае? Конечно. Ряд случайностей, зигзагов, отступлений и т.п., неиз­бежных в ходе исследования5, в изложении исчезает. Исследова­тель, например, может отложить какой-либо вопрос и взяться за другой, затем — вернуться к первому. В изложении это не фикси­руется: оно в «сокращенной» форме фиксирует исследование.

Но вследствие этого изложение не превращается в способ исследования «в чистом виде». И в изложении, как протекаю­щем во времени и в данных условиях процессе, регулирующие

его законы проявляются в модифицированной и разнообразной форме. Так, никакими декретами нельзя регламентировать ко­личество суждений и умозаключений, характер иллюстраций и примеров, порядок следования ряда частностей, степень дета­лизации ряда разделов и т.д. В каждом данном изложении, если учесть, что его производит конкретно-исторический человек, имеется масса индивидуальных черт.

Так что можно говорить о различии данного процесса исследования и данного изложения, как его результата. Можно ли говорить о различии способов, т.е. основных законов того и другого? Ни в коем случае. Те же самые законы, которые в истории исследования пробиваются как тенденции хода исследования, в процессе изложения высту­пают как (скрытые или осознанные) принципы его. Так, зави­симость понимания прибавочной стоимости от исследования стоимости была нащупана в результате длительных поисков зат­руднений, постановки проблем, длительной теоретической борь­бы. В изложении эта же зависимость обусловливает порядок мысленного изображения предмета. Эта зависимость обуслов­лена не свойствами мысли самой по себе, не является чисто субъективным привнесением человека. Она выступает (возни­кает) как закономерность мысли лишь постольку, поскольку отражается зависимость в самом предмете. Потому она не зави­сит ни от каких случайностей, последние влияют лишь на фор­му ее проявления в том или ином исследовании и изложении.

Так что можно говорить о различии формы проявления од­них и тех же законов, одного и того же способа отражения в истории исследования и в «застывшем» изложении.

Различие исследования и изложения вообще очень относи­тельно. Исследование есть всегда изложение: исследователь со­вершает свое понимание предмета в суждениях, определениях, умозаключениях и т.п., связывая их определенным образом; процесс изложения, в свою очередь, есть гот же процесс иссле­дования, его продолжение, раз в ходе его вырабатывается чет­кость категорий, систематизируется материал, появляются но­вые мысли о предмете. Изложение не есть просто переписка и механическая комбинация знаний. Это единый (один и тот же) процесс исследования предмета мышлением, необходимую «сто­рону», условие которого образует постоянное фиксирование его в субъективных формах, т.е. изложение. Изложение есть форма проявления исследования.

C двумя ошибочными крайностями приходится сталкивать­ся в вопросе о соотношении способа исследования и способа изложения (в связи с диалектикой).

Первая крайность рассматри­вает диалектику как своеобразную субъективную манеру изло­жения, но не как способ исследования. В марксистской литера­туре она подвергнута критике, потому останавливаться на ней нет необходимости. Вторая крайность, наоборот, признает диа­лектику в качестве способа исследования, но очень своеобраз­но: признает, что мышление отражает диалектику предметов, но... отрицает специфические субъективные формы, приемы, ее отражения, проявляющиеся в форме способа изложения. Эта крайность выражается либо в полном равнодушии к способу изложения, либо в противопоставлении его способу исследова­ния: исследование идет якобы от конкретного к абстрактному, а изложение наоборот.

Это представление может получить и видимость аргументи­рованности. В самом деле:

1) познание начинается с чувственного отражения единич­ных фактов тех или иных явлений, и выработка соответствую­щих им абстракций есть результат, а не исходный пункт;

2) познание предмета, представляющего продукт истории, исходит из готовых результатов развития и идет путем, противо­положным его развитию;

3) познание начинается с отражения внешних проявлений предмета и идет к его внутренним связям.

Можно привести факты из истории науки, свидетельствую­щие об «обратном» ходе исследования. Например, экономисты 17 столетия6.

Тем не менее эти обстоятельства ничуть не влияют на то, •гго законом исследования является именно восхождение.

Познание начинается с чувственного отражения эмпиричес­ких фактов. Это бесспорно. Но мы говорим не о познании вооб­ще, а уже о познании предмета посредством мышления, т.е. посредством абстракций. А в этом случае даже такой поверхно­стный факт говорит о движении от абстрактного к конкретно­му: чтобы отразить предмет с массой его сторон посредством абстракций, человек должен последовательно отвлекать его сто­роны и идти ко все более полному отражению предмета посред­ством абстракций. Конкретное понятие, как сочетание ряда аб­стракций, есть не исходный пункт, а результат.

Ошибка в понимании восхождения в данном пункте осно­вывается на смешении конкретного предмета (он действитель­но исходный пункт, предпосылка и постоянно находящийся перед исследователем предмет) и конкретного понятия о пред­мете; во-вторых, это очень важно, основывается на смешении чувственного и конкретного.

Конкретный предмет не есть нечто просто чувственно вос­принимаемое. Чувственно воспринимаются единичные предме­ты, да и то в пределах возможностей органов чувств, в пределах, за которыми вступает в силу абстрактное мышление: воспри­нять, например, такой единичный предмет, как французский капитализм, невозможно. Конкретный предмет есть единство многообразного. Отражение его предполагает, что различные стороны его чувственно наблюдались в единичных проявлени­ях. Но отражение его как целого возможно одним единствен­ным путем — путем сочетания ряда абстракций, фиксирующих его различные стороны и результат их исследования.

Относительно приведенных выше второго и третьего аргу­мента надо сказать следующее. Речь у нас идет даже не об абст­рактном мышлении вообще, а о мышлении, отражающем диа­лектику предмета, — о диалектическом мышлении. Ошибка в понимании восхождения как средства изложения, противопо­ложного по направлению ходу исследования, заключается здесь в том, что восхождение представляют как однообразный про­цесс нанизывания абстракций одной задругой («товар» + «день­ги» + «прибавочная стоимость»). На самом же деле восхожде­ние — противоречивый и многосторонний процесс. В процессе восхождения (как в исследовании, так и в изложении) исследо­ватель должен не только восходить от одностороннего к много­стороннему, от простого к развитому, от скрытого к проявляю­щемуся, но, чтобы восходить, должен постоянно углубляться от являющегося к скрытному, от развитого идти к простому, и т.д. Достаточно открыть «Капитал», как мы увидим: он начинается с движения от менового отношения к скрытому в нем отноше­нию в процессе труда. Но процесс в целом есть восхождение: этот термин наиболее точно выражает специфическую задачу диалектики — изучение предмета в его многообразии путем рас­крытия его возникновения, возникновения его различных явле­ний, внутренних законов и их внешних проявлений, развития и т.д. Восхождение, выражая господствующую тенденцию диа­лектического мышления, характеризует последнее в его субъек­тивной форме специфически.

Таков основные соображения, позволяющие брать, изложе­ние Марксом своего понимания капитала в «Капитале» в каче­стве материала для изучения способа его исследования и позво­ляющее говорить о восхождении как о способе исследования.

<< | >>
Источник: Зиновьев А.А.. Восхождение от абстрактного к конк­ретному (на материале «Капитала» К.Маркса). — M.,2002. —321 с.. 2002

Еще по теме Способ исследования и способ изложения:

  1. 2. Изложение учения ранних пифагорейцев: поиск источников концептов логики и зла
  2. Цели, основные понятия и композиция исследования
  3. Научные исследования в перспективе вопроса о сущности воли
  4. Решительность
  5. Оглавление
  6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  7. Оглавление
  8. Две воли Христа
  9. Воля господина в трактовке Гегеля
  10. Картезианское решение проблемы воли
  11. Воля в темах Достоевского
  12. 3.4.2. Человеческая душа.
  13. Работы по философии систематического характера[108] и работы, посвящённые отдельным философским проблемам.