<<
>>

МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ КАНТОВСКОЙ ЛОГИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ

Без сомнения, рассмотрение в диссертации на соискание ученой степени по философским наукам логических взглядов Канта без анализа их предельного, смысложизненного значения, их роли в осознании человеком своего места в бытии совершенно невозможно.

В настоящей главе будут изложены основные следствия мировоззренческого характера, вытекающие из трансцендентального подхода в интерпретации оснований логики как науки. Важно здесь также то, что зачастую оказывается, что чисто научные концепции перекликаются с умозрительными теориями философов.

Во второй половине ХХ века в физике и космологии был выдвинут так называемый «антропный принцип» (АП), и его обсуждение стало весьма популярным. Этот принцип существует в целом ряде вариантов, наиболее известным из которых является следующий: (*) «То, что мы ожидаем наблюдать, должно быть ограничено условиями, необходимыми для нашего присутствия как наблюдателей» (Б. Картер)[180]. Д. Мартынов прокомментировал ее так: «Наблюдения космологических параметров... страдают от всеобъемлющей селекции - нашего собственного существования»[181]. АП появился в современной науке, когда в результате исследований структуры Вселенной было обнаружено, что существует так называемая «тонкая подстройка» фундаментальных физических констант, т.е. что даже при небольшом изменении их численного значения Вселенная становится совершенно другой, непригодной для существования в ней человека и известных ему форм жизни. Мир удивительно настроен на человека, если не сказать подстроен под него. «Иных миров может быть великое множество, но жизнь, подобная нашей, возможна, вероятно, лишь в таких мирах, как наш»[182]. Следовательно, раз человек существует (это «очевидно»), то набор физических констант мира, который он наблюдает и измеряет, должен быть (или просто есть) именно таким, а не другим. С этим связано рассмотрение разного рода философских вопросов: устройство мира и его развитие, проблемы множественности возможных миров и сущности наблюдателя и предопределения (случайно ли появление разумного человека – наблюдателя, чем объяснить факт такой «подстройки»?).

В частности, назовем такие вопросы. Почему мы наблюдаем именно такую Вселенную, именно такие ее параметры? (Ответ современной науки: потому что в другой Вселенной некому было бы задавать такой вопрос). Почему сама Вселенная такова, какие механизмы привели к реализации такого «подстроенного под возникновение жизни» комплекса условий? Очевидно, что для современной науки эти вопросы нетождественны. Существует ряд серьезных методологических и собственно философских трудностей в понимании АП современной физикой. «АП не представляет собой строгого и однозначного утверждения. Это, скорее, широкий спектр формулировок, интерпретаций, установок и позиций, вырастающих к тому же из разных контекстов»[183]. Мы считаем, что необходим тонкий философско-методологический и логический анализ возникающих здесь вопросов. В частности, принято считать, что АП впервые был выдвинут четко и последовательно именно физикой ХХ века. Мы полагаем, что проблема есть и тут и хотим выяснить, как же следует все-таки формулировать АП, что скрывается за его формулировками, каково место современной науки в «антропном вопросе». Нам представляется, что назначение же АП как принципа (и его собственно философское содержание) - просто зафиксировать факт корреляции между особенностями наблюдателя (не уточняя, какими), делающими его таковым, и свойствами наблюдаемого им мира, отметить, что на наблюдение влияют некоторые существенные особенности наблюдателя - констатировать «селекцию». Но в формулировки АП не должна входить интерпретация (например, материалистическая) этой корреляции. Поэтому мы считаем, что именно формулировка Картера является выражением «подлинного» АП, ибо она прекрасно удовлетворяет нашему требованию. Из нее, кстати, естественнонаучная интерпретация и все ее варианты логически совсем не вытекают! А ведь с точки зрения философии реально и совершенно оправданно предположить обратную обусловленность: наблюдатель по своим априорным законам строит свою картину мира из предоставляемого чувственностью потока ощущений (кантовский вариант).
Наша точка зрения крайне нестандартна. Сама идея антропного принципа (*), философская по существу, само его последовательное осознание, выдвижение и обоснование принадлежат И. Канту и его системе трансцендентального идеализма. Таким образом, теперь мы посмотрим на проблематику, связанную с АП, на его формулировки с позиции кантовской философии и попытаемся продемонстрировать идейную близость в некоторых аргументациях современного естествознания и кантовской системы.

Согласно Канту, все наше познание начинается с опыта, но целиком из опыта не происходит; кое-что наша познавательная способность привносит от себя самой (В1), а именно - форму опыта, определенные правила связи восприятий, то есть инвариантные характеристики объектов познания, виды их необходимых связей (общих законов) и т.д. Кант совершает свою знаменитую «коперниканскую революцию в способе познания»: «…мы будем исходить из предположения, что предметы должны сообразоваться с нашим познанием…» (ВХVI). Мир вне человеческого познания, рассмотренный как мир вещей самих по себе, не-познаваем и трансцендентен. Объективный мир дан нам лишь через призму наших познавательных внеопытных структур (априорных форм чувственности и категорий). Высший, исходный пункт во всем человеческом знании, по Канту, как уже говорилось, - трансцендентальное синтетическое единство апперцепции (тождество самосознания, сознание единства «Я») Эту способность Кант, собственно, и называет рассудком. Рассудок постоянно, по Канту, сам себя воспроизводит посредством необходимого «синтеза многообразного в созерцаниях» (по определенным правилам синтеза). Это происходит с помощью категорий – орудий рассудка. «Категории возникают в рассудке независимо от чувственности» (В144). Категории – правила сборки из чувственных созерцаний научной понятийной картины мира, в которых имплицитно заложены все основные законы природы (сохранения (В17), постоянства субстанции, причинности и т.д.). Категории создают ее, так сказать, по своему образу и подобию, они являются своеобразным фильтром, определяющим форму природы - вид понятий о предметах, структуру необходимых утверждений науки, то, что в нашей Вселенной объекты и законы (фактически - правила необходимого синтеза представлений) именно такие, а не другие.

Кант показывает, как сами категории превращаются в схемы членения мира – «основоположения чистого рассудка», а попросту - в формулировки наиболее общих законов природы. «Даже законы природы…заставляют…предполагать определение из оснований, значимых a priori и до всякого опыта» (В198). Рассудок создает себя самого в качестве мыслящего субъекта-наблюдателя, благодаря чему истинны a priori некоторые содержательные утверждения о мире, от самого мира (опыта), очевидно, не зависящие (В136, В143). В этом и состоит смысл кантовских утверждений, что «форма [явлений] целиком должна… находиться готовой в нашей душе a priori и потому может рассматриваться отдельно от всякого ощущения» (В34), что «категории суть понятия, a priori предписывающие законы явлениям, стало быть, природе как совокупности всех явлений» (В163). Теперь природа определяется рассудком в своих важнейших, конституирующих ее самое свойствах. Мы полагаем, что АП в духе (*) – философская идея «селекции наблюдаемого наблюдением» - потенциально уже заключался в тезисах Канта, что предметы должны сообразоваться с нашим их познанием (в априорных особенностях познания «кодируется» информация о предметах познания, точнее, о том, что вообще может стать его предметом), что рассудок есть подлинный законодатель природы и открываемые наукой законы природы, делающие ее именно такой, вносятся в природу рассудком), что «мы a priori познаем о вещах лишь то, что вложено в них нами самими» (ВХVIII) и т.п. Последнее положение нуждается в пояснении.

Существует глубокое идейное родство АП Картера и основных выводов трансцендентальной дедукции категорий Канта. В самом деле, «то, что мы ожидаем наблюдать» - предметы опыта, взятые с точки зрения их формы (всякое созерцание, для того чтобы стать для меня объектом, должно подчиняться условию: синтетическому единству сознания (В138), которое предполагает категории, то есть параметры объектов вообще являются ограниченными этими категориями); в случае «условий, необходимых для нашего присутствия как наблюдателей» у Канта, в отличие от современной материалистической по духу науки, речь идет не об условиях или соответствующих параметрах внешнего мира (описываемых в теории самоорганизации материи), а об априорных особенностях нас самих, нашего рассудка (о самих категориях, см. там же), делающих возможным наш опыт, создающих нас самих в качестве наблюдателей. Для несозерцающего человеческого рассудка мысль о «я» (конституирование себя самого как наблюдателя, говоря современным языком) неотделима от синтеза многообразного содержания представлений, она вообще невозможна без него, значит, и без категорий, которые и осуществляют этот необходимый синтез (В136, В143). Таким образом, эти априорные структуры, не формирующиеся под действием внешних сил, одновременно следует признать и условиями возможности самих предметов опыта! Предметы познания с точки зрения их формы сами конструируются в рассудке по его категориальной структуре, по объективным законам. Сознавать себя тождественным можно только по отношению к чему-либо, например, по отношению к внешним предметам. Конструируя себя, по Канту, мы конструируем объекты. Следовательно, правила конструирования, делающие возможным наблюдателя, являются одновременно и правилами определения конститутивных свойств внешних объектов. Заложенное в субъективных условиях построения объекта должно необходимо быть само по себе присуще и объекту. "Категории не выводятся из природы…природа должна сообразоваться с категориями" (В164). Наша Вселенная, очевидно должна сообразоваться с нашим существованием, то есть с конструктивными особенностями нашего ее познания. «Поскольку есть человек, Вселенная именно такова», - как сказал бы Дж. Уилер[184]. Очевидно, что мы ограничены в наблюдаемом - условиями самого наблюдения вообще (системой априорных категорий). Отметим, что Кант фактически мог согласиться с (*) – к этому, в сущности, и сводится весь пафос трансцендентальной дедукции категорий. Теперь именно категории, то есть логика диктует нам онтологию (например, априорная категория единства - экстенсивность всякого созерцания - предмета и т.д.). Не потому, что сами предметы всегда определены по величине, всегда обладают некоторым качеством или взаимодействуют друг с другом, мы знаем это о них в силу механизма отражения, а потому, что иных предметов для нас a priori быть не может, потому, что мы сами для себя конструируем свои предметы познания вообще - по априорным и необходимым законам. Кант онтологические понятия делает логическими. Так, величина (1-е основоположение) «не есть основное онтологическое определение… или простое ощущение…величина есть орудие самого мышления: чистое средство познания, посредством которого мы строим для себя «природу» как общий закономерный порядок явлений»[185]. «Чистые априорные представления мы можем извлечь из опыта как ясные понятия только потому, что сами вложили их в опыт и лишь посредством них осуществили опыт» (В241). Еще до реального познавательного опыта мы кое-что «ожидаем», кое-что знаем о том, что в нем обнаружим. Нарушения, скажем, закона сохранения материи, для нас невозможны, так как они лежат за пределами Вселенной, соответствующей нашему рассудку, они противоречат ей так же, по Канту, как и «круглые квадраты», ибо являются нарушениями априорных и неизменных логических правил ее конструирования. Не бывает в нашем познавательном опыте и беспричинных событий, ибо таковые, по основоположению о причинности, вообще не предметы опыта. Кантовскую трансцендентальную структуру познания можно сравнить с ячеистой сеткой-формой. Категории Канта имеют объективное значение, но отнюдь не в марксистском смысле. Это-то и есть наша «обусловленность («влияние», «селекция») наоборот», о которой мы говорили. Кант в корне пересматривает понятие онтологии: «вне нашего знания мы ведь не имеем ничего, что мы могли бы противопоставить этому знанию, как соответствующее ему» (А104). У Канта сознание не потому таково, что мир таков. Оно таково a priori (в абсолютном смысле), само по себе. Для этого, по Канту, уже «нельзя указать никаких других оснований» (В145). Мир таков потому, что мы a priori видим его так, а не иначе. Наблюдатель не отражает мир, а конструирует знание о нем (то есть как бы его самого, а так и есть, если последовательно провести критическую точку зрения). «Не потому, что есть мир вещей, мы располагаем в качестве их отпечатка и отражения миром познаний и истин, а потому, что необходимо существуют известные суждения – суждения, значимость которых не зависит ни от единичного эмпирического субъекта, который их выносит, ни от особых эмпирических и временных условий, в которых они выносятся, - для нас существует порядок, определяемый не только как порядок впечатлений и представлений, но и как порядок предметов»[186]. «Корреляция» и «селекция» налицо! Опыт уже есть «вид познания, требующий [участия] рассудка» (BXVII), то есть процесс умозаключения и суждения, основанный на определенных предварительных условиях. «Правила рассудка я должен предполагать в себе еще до того, как мне даны предметы» (ВХVII). Вспомним: «то, что мы ожидаем наблюдать…». Как в современной физике можно еще до реального измерения точно предсказать значения физических констант на основании одного факта существования жизни, так и у Канта заранее известно, что всякий объект опыта будет определен в отношении своей величины, причины, в отношении других предметов как соотносящийся с ними и т.д. «Разум видит только то, что сам создает по собственному плану» (ВХIII). «Дело в том, каким образом априорные условия возможности опыта суть вместе с тем источники, из которых должны быть выведены все законы природы» («Пролегомены», §17). Зададимся вопросом: что же это, как не антропный принцип? Условия мышления, по Канту, субъективны, но не в смысле субъективного произвола. «Так как в последовательности наших ощущений и представлений господствует не произвол, а строгая закономерность, исключающая всякий субъективный произвол, поэтому и только поэтому, для нас существуют «объективные» связи феноменов»[187]. Не мы таковы, потому что мир таков. Это мир таков, потому что мы такие!

Далее, Кант предвосхищает АП в его так называемой сильной форме. Здесь речь идет о выделенности нашей Вселенной в целом из множества теоретически возможных Вселенных с различными исходными параметрами. Если вдумчиво проанализировать основной пафос кантовской философии, наблюдателя нельзя отмыслить. Все предметы представляются действительными только относительно воспринимающего их сознания. «Мы…должны считать протяженные в нем (пространстве – К.М.) сущности действительными…Но само это пространство и время…и все явления суть сами по себе не вещи, а только представления и не могут существовать вне нашей души… предметы опыта…даны только в опыте и помимо него вовсе не существуют» (В520). Обратим внимание: даже чтобы представить Вселенную без наблюдателя, нужен наблюдатель - тот, кто будет это представлять. Вселенная должна предполагать наблюдателя, иначе она, строго говоря, не существует. Нет Вселенной без того, кто констатирует ее как Вселенную, нет без ее конструирования ее наблюдателем! «Следует обратить внимание на это парадоксальное, но правильное положение, что в пространстве есть только то, что в нем представляется…само пространство есть…представление, следовательно, то, что находится в нем, должно содержаться в представлении, и потому в пространстве есть только то, что в нем действительно (выделено мной – К.М.) представляется. Мысль, что вещь может существовать только в представлении о ней, должна, конечно, казаться странной, но она теряет здесь свою предосудительность ввиду того, что вещи, с которыми мы имеем дело, суть не вещи в себе, а только явления, т.е. представления» (А375). Смысл категории (!) рассудка «существование» выражается, мы это уже не раз отмечали, в соответствующем ей «постулате эмпирического мышления»: «То, что связано с материальными условиями опыта (ощущения), действительно» (В266). Существование – не свойство некоторых объектов внешнего мира, а свойство их отношения к нашей познавательной способности (метасвойство). В современной же науке существование обычно трактуется как свойство вещей самих по себе. По Канту, вопрос о существовании вне реального познавательного опыта кого-нибудь бессмыслен. Сама Вселенная собирается как закономерная целостная система в сознании некоторого трансцендентального субъекта, ведь для Канта природа (Вселенная) есть не что иное, как предмет всего возможного опыта, как априори закономерная совокупность явлений (В163), т.е. Вселенная a priori соотносима со своим наблюдателем. Рассудок – источник законов природы и тем самым единства природы (оно отнюдь не в ее материальности!): «Единство Вселенной, в которой должны быть связаны все явления, есть, бесспорно, простой вывод из…основоположения [рассудка] об общении всех одновременно существующих субстанций…» (В265).

А теперь посмотрим, что говорят современные физики. Вот ставшее уже классическим высказывание Дж. Уилера: «Не замешан ли человек в проектировании Вселенной более сильным образом, чем это думали до сих пор?»[188]. Барроу и Типлер считают, что «существует одна возможная Вселенная, «сотворенная» с целью порождения и поддержания наблюдателей»[189]! Так и у Канта нам доступен лишь наш мир, наша Вселенная, поэтому существующая Вселенная единственна. Разные гипотетические фантастические Вселенные, пишет опять-таки Уилер, «никому не нужны, ибо их некому наблюдать»[190]. Идеи Канта чрезвычайно близки так называемому «антропному принципу участия», выдвинутому Дж. Уилером: «для того, чтобы Вселенная возникла, необходимы наблюдатели»[191]! А вот что пишет Кант: "…существуют некоторые определенные законы, и притом a priori, которые впервые делают природу возможной" (В263). То есть без рассудка, или, точнее говоря, субъекта вообще, Вселенная как таковая невозможна. И в самом деле, природа в материальном значении (как совокупность явлений) возможна посредством устройства нашей чувственности; в формальном значении (как совокупность правил, под которыми должны находиться все явления, если мыслить их связанными в опыте) она возможна только посредством устройства нашего рассудка («Пролегомены, §36).

Для Уилера понятие «возникновение» связано "с такими понятиями, как генезис, самоорганизация, самосоотносимость, саморефлексия (прямо как у Канта! - К.М.)"[192]. Какие же идеи лежат в основании рассуждения Дж. Уилера? В ходе многочисленных квантовых флуктуаций первичного вакуума-сингулярности рождаются многочисленные миры-Вселенные. Большинство из них (например, не трехмерные или те, в которых иные, чем у нас, значения фундаментальных постоянных) не допускают возникновения сложных устойчивых материальных структур. Природа много раз пыталась создать Вселенную, которая имела бы возможности для саморазвития. «Мы живем в «наиболее удачном» (для нас) экземпляре этого вечного творения»[193]. Дж. Уилер выдвигает принцип, "согласно которому Вселенная не могла возникнуть до тех пор, пока случайности эволюции не создали условия для возникновения на некотором конечном промежутке времени сознания, «сообщающегося сообщества, которое придаст смысл, значение этой Вселенной с начала и до конца». Ту же мысль Уилер приводит в вопросительной форме: «Является ли Вселенная... своего рода «самовозбуждающимся контуром»? Порождая наблюдателей-участников, не приобретает ли... Вселенная посредством их наблюдений ту осязаемость, которую мы называем реальностью?", или "не порождают ли каким-то образом миллиарды наблюдений, как попало собранных вместе, гигантскую Вселенную со всеми ее величественными закономерностями?»"[194]. То есть отбор определенной Вселенной из бесконечного множества когда-либо возникавших, заканчивается не столько в момент самого рождения «удобной» для саморазвития Вселенной, сколько в момент, когда она порождает разумного субъекта, который и приписывает ей это свойство «удобности», свойство вообще быть Вселенной. Сходство с идеями Канта очевидно. «Если мы до восприятия называем какое-нибудь явление действительной вещью, то это…означает, что мы в продвижении опыта должны натолкнуться на такое восприятие…то, что находится в пространстве и времени (то есть наполняет нашу Вселенную – К.М.)…есть только представления, которые, если они не даны в нас (в восприятии), не встречаются нигде… Действительные вещи прошедшего времени…суть предметы и действительны для меня в прошедшем времени, лишь поскольку я представляю себе (выделено мной – К.М.), что регрессивный ряд возможных восприятий (руководствуясь историей или идя по следам причин и действий)…приводит по эмпирическим законам к прошедшему временному ряду как условию настоящего времени, причем этот ряд представляется как действительный только в связи возможного опыта, а не сам по себе (выделено мной – К.М.), так что все события, прошедшие с незапамятных времен до моего существования, означают…возможность продолжить цепь опыта от настоящего восприятия к условиям, определяющим это восприятие во времени» (В521-В524). Т.е. прошлое становится действительным, существовавшим, Вселенная «приобретает реальность», только когда это прошлое становится чьим-то прошлым, когда появляется наблюдатель, расставляющий события во временном порядке! Без возникновения самого времени, то есть, по Канту, представления о времени как форме восприятия действительности в неком субъекте (вспомним, что время есть форма внутреннего чувства), нельзя вообще говорить о порядке в событиях природы (см. В37). Дж. Уилер постулирует, что вся Вселенная ввергается в реальное бытие только в момент ее наблюдения, пребывая до того лишь в виртуальном состоянии ("вселенная соучастия")[195]. Сходство идей Канта с современной квантовой физикой видно невооруженным глазом. Теперь некорректно говорить, что до появления человека Вселенная развивалась, – без человека нет самого понятия изменения, самого понятия последовательности. В ноуменах, то есть вещах, рассматриваемых в модусе «бытия для себя» «ничего не происходит, и нет никакого изменения, которое бы требовало динамических временных определений» (В569). Поэтому до возникновения разума некорректно говорить вообще и о возникновении Вселенной, ибо это предполагало бы временную характеристику (до определенного момента Вселенной не было). Как Уилер полагает «бытие» Вселенной в двух модусах – «неосязаемом», до возникновения разумного сообщества, и «осязаемом», модусе реальности, который придают этой Вселенной разумные наблюдатели, так и Кант в принципе мог бы различить бытие Вселенной как бытие трансцендентального объекта и ее реальное бытие как существующего объекта (см. В522). Данное рассуждение (относительно эволюции Вселенной) справедливо и относительно будущего. Из того, что мы можем посредством принципов и законов нашего (возможного) опыта проследить развитие Вселенной в направлении будущего, в том числе и до такого состояния, которое исключает существование разумного наблюдателя, еще отнюдь не следует, что сама Вселенная как таковая обладает своим собственным будущим, что она сама по себе развивается и эволюционирует и будет существовать когда-либо без нас[196]. На самом же деле Вселенная обладает модусами будущего, истории, развития и т.п. только в сознании воспринимающего ее наблюдателя. Именно он делает возможным понятие о прошлом и будущем состояниях Вселенной, именно он разворачивает как «действительную» прямую мировой эволюции, именно он «придает значение Вселенной с начала и до конца». «У времени остается эмпирическая реальность как условие всякого нашего опыта…нельзя за ним признать абсолютную реальность…Если устранить частное условие нашей чувственности, то исчезнет также понятие времени; оно присуще не самим предметам, а только субъекту, который их созерцает» (В54)[197]. Более того, время не просто неизвестно откуда взявшаяся, не просто врожденная априорная форма восприятия. В учении о схематизме чистого рассудка Кант выдвигает тезис, что, поскольку всякое созерцание (чтобы стать объектом) необходимо подчинено категории количества (как одному из условий Т-единства самосознания) и суть всегда экстенсивная величина, само время производится субъектом: «Число (как чистая схема количества – К.М.)…есть…единство синтеза многообразного [содержания] однородного созерцания вообще, возникающее благодаря тому, что я произвожу само время в схватывании созерцания (выделено мной - К.М.)» (В182, ср. В184). Время суть всего лишь способ познания мира человеком, способ, лежащий в основании объективации представлений, в основании самого создания того, что мы называем объективной реальностью. Вселенная сама по себе как актуальное целое, как всеобщий агрегат вещей существует вне времени. Здесь нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Она не развивается потому, что смена состояний присуща лишь вещам как явлениям. Мы видим Вселенную эволюционирующей, ибо воспринимаем все ее объекты посредством временных определений. Мы наблюдаем не саму Вселенную, а ее пространственно-временной срез. Человеческий рассудок вносит в природу то, что придает ей статус действительной: «без отношения к сознанию…явление никогда не могло бы сделаться для нас предметом познания и, следовательно, было бы для нас ничем, а так как явление само по себе не имеет объективной реальности и существует только в познании, то оно вообще было бы ничем…» (А120). Таким образом, без саморефлектирующего сознания Вселенная суть ничто! «Наблюдатель так же необходим для сотворения Вселенной, как Вселенная для сотворения наблюдателя…наблюдатели создают Вселенную прежде всего» (Уилер)[198]. Из идей Дж. Уилера вытекает, что "возникновение Вселенной следует понимать как генезис объективного содержания понятия «Вселенная» в форме коллективного человеческого сознания"[199]. Согласно же Канту, объективное содержание (значение) знания, отнесение его к предмету создаются самим рассудком: «Единство сознания есть то, что одно лишь составляет отношение представлений к предмету, стало быть, их объективную значимость, следовательно, превращение их в знание» (В137). У Уилера речь идет о «коллективном сознании», это, в принципе, то же, если вспомнить, как трактует Кант своего «трансцендентального субъекта» - именно как общечеловеческую надындивидуальную, но субъектную способность мышления, идентичную для всех людей, как «сознание вообще». «Природа есть осуществленный, воплощенный трансцендентальный субъект»[200]. По Канту, нечто приобретает статус существующего явления, только когда я обретаю знание об этом явлении, когда я познаю это нечто как объективное, то есть как то, свойства чего инвариантны относительно субъективных особенностей познающего субъекта. И тогда и в самом деле, возникновение предмета (явления) как предмета, который описывается как принадлежащий природе, наделение его статусом предмета – это генезис представления об объективности этого явления (предмета) в человеческом рассудке. «Всякое созерцание, для того чтобы стать для меня объектом, должно подчиняться этому условию (условию синтетического единства сознания, то есть объединения представлений в одном познающем рассудке – К.М.)» (В138). Объективность, по Канту, состоит в перенесении содержания субъективного сознания за его пределы в качестве содержания всякого возможного сознания. В сущности, явления – это знания о них: они, «будучи только представлениями, вовсе не даны, если я не прихожу к знанию о них (т.е. к ним самим, так как они сами суть только эмпирические знания)…(выделено мной – К.М.)» (В527). Построение картины мира рассудком (и, таким образом, возникновение мира как такового) является не просто возможным, но и необходимым. «Этот принцип необходимого единства апперцепции…объясняет необходимость синтеза данного в созерцании многообразного, и без этого синтеза нельзя мыслить полное тождество самосознания (то есть без своего мира немыслимым становится и сам рассудок! Мир так же необходим для рассудка, как и рассудок для мира! См. также предложение, к которому дана сноска 19 – К.М.)» (В135-136).

<< | >>
Источник: Михайлов Кирилл Авенирович. Логические идеи И. Канта. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва, 2003год. 2003

Еще по теме МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ КАНТОВСКОЙ ЛОГИЧЕСКОЙ КОНЦЕПЦИИ:

  1. Михайлов Кирилл Авенирович. Логические идеи И. Канта. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва, 2003год, 2003
  2. Источник генезиса логики
  3. Шопенгауэр: эстетическое безвольное созерцание
  4. Разработка Ямвлихом основных моментов неоплатонического комментария.
  5. Заключение
  6. Античная традиция истолкования «Алкивиада I».
  7. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  8. Поиск определения воли
  9. 3.6.2. Дионисийство Ницше
  10. 2.4. О природе космоса и души. Философский комментарий к трактату
  11. Открытие несоизмеримости как мыслительный феномен
  12. Анализ космологических фрагментов Филолая
  13. 3.3. Онтологические предпосылки самопознания.