<<
>>

Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания

Понятие «герменевтический круг» имеет довольно длительную историю, и история эта связана с развити­ем и становлением самой герменевтики как общей тео­рии понимания. Необходимость истолкования мифо­логических образов, а позднее — старинных текстов и исторических документов стимулировала различные поиски специфических принципов и методов интер­претации.

В дальнейшем эти принципы и методы, в том числе и принцип «герменевтического круга», исполь­зовались фактически всеми, кто занимался герменев­тическим анализом. Но «герменевтический круг» как ведущее методологическое понятие философской гер­меневтики был осмыслен только к середине XIX в. Сти­хийно применявшийся при истолковании текстов прин­цип «герменевтического круга» получил теоретическое осмысление в связи с попыткой дать определенную схе­му процесса понимания.

Понятие «герменевтического круга» широко рас­сматривается в трудах Фридриха Шлейермахера, кото­рый впервые определяет герменевтику не как некую лингвистическую дисциплину, а как общую теорию понимания. Принцип «герменевтического круга» зани­мает в ней одно из центральных мест. Необходимо за­

метить, однако, что сама идея «герменевтического кру­га» фигурирует уже в работах Фр.Аста и, по-видимому, из них перенесена Шлейермахером в свою теорию69.

Известный немецкий филолог Фридрих Аст посвя­тил свои исследования античной греческой культуре. Он стремился постичь «дух античности», который наи­более ясно раскрывается, по его мнению, в литератур­ном наследии античных авторов. Пыльные манускрип­ты и сухой педантизм грамматики, писал он, должны быть не самоцелью филологии, но только средством постижения внешнего и внутреннего единства содер­жания произведения. Поскольку «античность есть не только образец художественной и научной культуры, но и жизни в целом»70, постольку понять «дух антично­сти» значит стать похожим на греков.

Но «дух антично­сти» не может быть постигнут вне языка. Язык являет­ся как бы первородной средой для передачи духовного. В свою очередь для понимания языка мы нуждаемся в грамматике. Кроме того, чтение античных авторов пред­полагает наличие у читающего некоторых фундамен­тальных принципов, на основе которых он делает пра­вильные и адекватные выводы в отношении прочитан­ного и может их пояснить. Именно в силу этого, заключает Аст, «исследование античных языков всегда должно быть связано с герменевтикой»71. Герменевти­ка здесь отделяется от грамматики и трактуется как те­ория извлечения духовного смысла из текста.

Видя цель исследовательской работы по изучению античных авторов в наиболее полном понимании их произведений, Аст рассматривает сам процесс понима­ния как постижение некоего единого духовного нача­ла. По его мнению, понимание достигается благодаря тому, что духовное начало, воплотившееся в произве­дениях искусства (или изучаемых текстах), постигается другим духом — разумом интерпретатора. А поскольку духовное всегда обладает внутренним единством, это и

является самой глубокой основой понимания внутрен­ней духовной жизни, как автора изучаемого произведе­ния, так и эпохи, в которую он жил.

Концепция духовного единства становится основой принципа «герменевтического круга» Аста. Поскольку «дух есть фокус всей жизни и ее постоянный формооб­разующий принцип»72, он является источником всякого становления и развития, обнаруживая себя в разнооб­разных индивидуальных частях. Но части понимаются благодаря целому, а целое — из внутренней гармонии его частей. Например, целостное понимание произведе­ния заключается в разъяснении внутреннего значения его частей в отношениях их друг к другу и к более об­ширному «духу эпохи». Применительно к античности это означает, согласно Асту, что постижение целостного единства «духа античности» возможно только через по­стижение индивидуальных его проявлений в конкрет­ных произведениях. С другой стороны, индивидуальность автора, его своеобразие и неповторимость нельзя постичь иначе, чем в тесном отношении к целому, т.е.

к духов­ной жизни эпохи.

Таким образом, характеризуя картину становления процесса понимания, Аст использует принцип «герме­невтического круга» в его модификации «часть — целое». Но само это понятие, хотя и присутствует в концепции Аста, не имеет четкого определения и по существу еще не ясно. Задача герменевтики состоит в разъяснении изучаемого объекта и разделяется филологом на три воз­можные формы понимания: историческое (понимание содержания произведения), грамматическое (понимание языка) и духовное (понимание целостного взгляда автора через целостное понимание «духа» эпохи). Первые две формы понимания были уже известны и развиты раньше. Третья, духовная форма герменевтического понимания разрабатывается Астом и получает дальнейшее развитие у его последователей и отчасти у Шлейермахера.

Процесс понимания Шлейермахер характеризует как искусство специфического переосмысления духовного процесса, происходящего у автора текста. Он начинает со сравнительно поверхностного обзора структуры це­лого контекста и поднимается мысленно к тем отрыв­кам и фрагментам, которые позволяют осуществить про­никновение в композицию произведения. Только после этого начинается собственно интерпретация. Таким об­разом, интерпретация состоит из двух взаимосвязанных процессов: «грамматического» и «психологического». При этом под «психологическим» в широком смысле слова Шлейермахер понимает то, что составляет внутреннюю, отразившуюся в тексте жизнь автора.

Принцип, на котором эта реконструкция («грам­матическая» или «психологическая») происходит, и ос­новывается на «герменевтическом круге». Понимание, по Шлейермахеру, базисная операция, связанна» с со­отнесением или сравнением. Она заключается в срав­нении с уже известным. То, что мы понимаем, само образует некоторое единство или, другими словами, целостный «круг», состоящий из частей. Круг как це­лое определяет свои индивидуальные части, и эти час­ти вместе образуют, создают круг.

Примером простейшей единицы текста, состояще­го из взаимосвязанных частей, является предложение.

Известно, что само по себе слово всегда неоднозначно. Оно приобретает тот или иной оттенок смысла в зави­симости от контекста, т.е. будучи соотнесено со всем предложением. С другой стороны, понимание смысла предложения как целого зависит от понятых нами зна­чений отдельных составляющих его слов (частей). Бла­годаря взаимосвязи части и целого каждое последую­щее слово придает определенное значение предыдуще­му, уточняя значение всего предложения или наоборот. Поскольку процесс понимания происходит в этом сво­еобразном круге, Шлейермахер и называет его герме­невтическим'73 .

Позднее В.Дильтей, давая характеристику философ­ским воззрениям Шлейермахера, так определит его по­нятие «герменевтического круга»: «Целое должно быть понято в терминах его индивидуальных частей, инди­видуальные части — в терминах целого. Для того что­бы, понять произведение, мы должны обратиться к ав­тору и родственной ему литературе. Такая сравнитель­ная процедура позволяет понять действительно каждое индивидуальное предложение более глубоко, чем преж­де. Поэтому понимание целого и его индивидуальных частей является взаимозависимым»74.

На первый взгляд кажется, что понятие «герменев­тического круга» включает в себя формально-логичес­кое противоречие. Действительно, если мы должны постичь целое, прежде чем поймем его части, мы ни­когда ничего не поймем. Но мы утверждали раньше, что части получают свое значение из целого, и в то же время мы не можем начать с целого, недифференциро­ванного на части. Правомерен вопрос: не является ли само понимание «герменевтического круга» совершен­но необоснованным? Нет, отвечает герменевтик, ско­рее мы должны сказать, что формальная логика не мо­жет полностью объяснить работы понимания. На ка­ком-то этапе этого процесса происходит «скачок в герменевтический круг» и «из круга», и мы понимаем целые части совместно.

В своей трактовке принципа герменевтического круга Шлейермахер открывает широкую дорогу для интуиции, характеризуя процесс понимания как час­тично сравнительно-грамматический и частично инту­итивный. В коммуникации, поскольку она представля­ет собой отношение диалога, с самого начала предпо­лагается общность значений, разделяемых говорящим и слушателем. Она предполагает также знание языка и предмета обсуждения. Как и в приведенном примере с предложением, здесь обнаруживается противоречие: то,

что должно быть понято, должно быть уже известным. Как на уровне языка (среды рассуждения), так и на уров­не предмета (материала рассуждения) необходимо на­личие некоторой меры знания о том, что мы собираем­ся обсуждать. Наличие этого знания Шлейермахер на­зывает минимальным предзнанием или предпониманием. Именно благодаря ему осуществляется «прыжок в гер­меневтический круг» и тем самым происходит разре­шение имеющегося противоречия. Таким образом, свя­зывая процесс понимания не только с интерпретацией текстов, но и с живым диалогом людей, Шлейермахер дает более конкретную характеристику, чем его пред­шественник.

Полное понимание, имеющее место внутри герме­невтического круга, наступает благодаря действию ин­туиции, а также благодаря опирающемуся на сравни­тельный метод субъективному анализу. Определяющим звеном здесь выступает «предпонимание», и именно на него уповает Шлейермахер при объяснении принципа «герменевтического круга».

Анализ процесса понимания внутри «герменевти­ческого круга» был продолжен и развит дальше Диль- теем. Рассматривая предложение в качестве наиболее простого примера взаимодействия части и целого, он выделяет значение как нечто, что постигается благода­ря этому взаимодействию. Значение индивидуальных частей обеспечивает понимание смысла целого, кото­рое в свою очередь изменяет, уточняет неопределен­ность слов предложения в фиксированной и осмыслен­ной схеме. Значение целого составляет «смысл», выво­димый из значения индивидуальных частей. Принцип «герменевтического круга» выступает здесь как один из важных аспектов методологии. Он возникает опять-таки в понимании сложного целого и его частей. «В этом смыс­ле, — пишет Дильтей, — мы сталкиваемся с общей труд­ностью всякой интерпретации: целое предложение дол­

жно быть понято из индивидуальных слов и их комбина­ций и полное понимание индивидуальных частей пред­полагает понимание целого»75. Круг всякий раз повторя­ется в отношении к конкретному произведению, отража­ющему духовное развитие автора, и возвращается снова в отношении к его литературному творчеству в целом.

Заметим, что обращение Дильтея к герменевтике может быть объяснено двумя причинами (хотя есть и иная точка зрения, а именно что Дильтей с самого на­чала занял герменевтическую позицию). Во-первых, стремлением выйти за рамки психологической тенден­ции, принятой герменевтикой Шлейермахера, и, во- вторых, поиском методологической базы для обоснова­ния наук о духе, начальным и конечным пунктом кото­рых является, по мнению Дильтея, конкретный исторический, живой опыт. «Жизнь есть живой опыт» — это типичное для Дильтея выражение становится серд­цевиной всей его философии, но оно не сразу приняло характер герменевтической направленности.

«Жизнь» есть, по Дильтею, то, из чего мы развива­ем наше мышление и куда направляем наши вопросы. Ее мы воспринимаем не в естественнонаучных катего­риях (вроде «массы», «силы» и т.п.), а в живом опыте всеобщности, тотальности, но через понимание част­ностей. Динамика внутренней жизни имеет сложную природу чувств, воли, познания, но не может поэтому подчиняться логике механической и количественной, которая характерна для наук о природе. Вернуться к полноте живого опыта — значит понять саму жизнь. Ближе всего к пониманию жизни стоит история, даю­щая полноту постижения нами нас самих. Между тем понимание как базис для всякого исследования осуще­ствляется именно методом герменевтики.

Подобно тому как понимание наступает благодаря взаимодействию в тексте части и целого, в «жизни», по Дильтею, наблюдается соотношение, например, прошло­

го и настоящего, действие которых составляет круг, в котором на уровне «самой жизни» осуществляется ее понимание. И если общий принцип «герменевтическо­го круга» ориентирует на жесткую неизменность мето­да понимания, то содержание, смысл понимания под­вержены постоянному изменению, флуктуации. Собы­тия или опыт могут так изменить нашу жизнь, что все то, что раньше считалось осмысленным, станет ничего не значащим и, наоборот, казавшийся неверным опыт может изменить его значение в ретроспективе.

«Значение» как результат взаимодействия части и целого, утверждает философ, может рассматриваться лишь с данной точки зрения, в данное время и в дан­ной конкретной исторической ситуации. Значение не фиксируется с неизменной определенностью, так как очень многообразно и всякий раз конкретизируется интерпретатором. Осмысленность значения выявляет­ся из контекста, составляя часть той ситуации, в кото­рой находится сам интерпретатор, и исторически ме­няется во времени. Дильтей пишет: «Значение фунда­ментально возникает из отношения части к целому, то есть основывается на природе живого опыта»76. Други­ми словами, значение является имманентным в «ткани жизни», в живом опыте субъекта-интерпретатора, в то время как текст — лишь условием и источником сопе­реживания. Одновременно с этим усложняется, а по сути дела субъективируется задача самого процесса понима­ния. Получается, что «герменевтический круг» у Диль- тея всякий раз заново устанавливается между конкрет­ным текстом и конкретным интерпретатором. При этом интерпретатор выступает своеобразным посредником между жизненной, исторической традицией, в которую сам вписан, и тем, что подразумевает текст (интуитив­но вживаясь в текст, по сути дела — в самого себя).

Таким образом, чисто филологический метод по­нимания текстов превращается у Дильтея в иррациона­листическую методологию исторического исследования,

причем принципу «герменевтического круга» придает­ся весьма широкое значение. Он квалифицируется фи­лософом как важный аспект методологии историческо­го понимания, основанного на такой объективации со­циально-исторической реальности, которая проистекает из субъективной деятельности.

«Герменевтический круг» в концепции Дильтея приобрел вид движения между исторически различны­ми культурами (типами жизни) и изменяющейся пози­цией интерпретатора, то пытающегося вживаться в эти разные культуры, то приписывающего им свое же соб­ственное переменчивое содержание. Само понимание, происходящее в рамках «герменевтического круга», по­этому «всегда остается относительным и никогда не может быть завершенным»77. Оно постоянно расширя­ет горизонт исторического видения и его же изменяет, преобразовывает.

Заметим, что русский последователь дильтеевского духа герменевтики Г.Шпет был первым из философов феноменологического направления, кто обратился к проблемам истории, сделав их центральными. Посколь­ку историческую науку он понимал как «чтение слов» в их значении, то и основой ее оказалась проблема ис­толкования, рассматриваемая Шпетом в традициях гер­меневтики78. У Шпета тоже наметился «герменевтичес­кий круг» субъекта-интерпретатора и «истории».

Еще дальше, чем Дильтей, по пути иррациональ­ного истолкования принципа «герменевтического кру­га» пошел Мартин Хайдеггер: «Герменевтический круг» не может быть сведен к порочному кругу, ни даже к досадной, но неизбежной формальности. Напротив, в нем скрывается позитивная возможность наиболее из­начальной формы познания... Мы овладеваем этой воз­можностью лишь в том случае, когда вполне осознаем, что нашей первой, последней и постоянной задачей является не придумывание предпосылок познания и не

заимствование их из уже имеющихся концепций, но скорее разработка этих познавательных предструктур в терминах самих вещей»79.

Как видно из приведенного отрывка, Хайдеггер придает «герменевтическому кругу» онтологический смысл. В нем по существу находит свое отображение любой научно-познавательный акт. Вывод об онтоло­гическом значении принципа «герменевтического кру­га» Хайдеггер строит на основе утверждения о герме­невтической взаимообусловленности субъекта и объек­та в исследовании. Особенность такого онтологического взгляда состоит в том, что хайдеггеровскнй термин «по­нимание» трактуется как внутренняя сила, способность чувствовать то, что таится в глубинах бытия, что имеет онтологическое значение, указывает на праоснову бы- тийности, взаимодействует по кругу с предчувствием та­ковой в потоке субъективных переживаний данного лица.

Дильтей, как мы видели, относил понимание к глу­бинному уровню постижения, которое включает в себя момент «схватывания» как некое социально-исихоло- гическое «выражение внутренней реальности». Для Хай­деггера понимание заключается в силе постижения как бы собственных возможностей бытия в рамках «жиз­ненного мира», в котором оно существует. Понимание рассматривается Хайдеггером в качестве модуса или составного элемента существования человеческого со­знания, которое пытается пробиться в глубинное бы­тие, но им не обладает. Содержание понимания — это не объект мира, но скорее угадываемая структура само­го бытия. Понимание — базис для всякой интерпрета­ции и является, следовательно, через свое содержание онтологическим фундаментом, первичным в отноше­нии каждого акта существования. Вторая сторона по­нимания у Хайдеггера всегда относится к будущему и имеет проективный и провидческий характер. Любой

акт понимания — это «проект», выход за рамки непос­редственно данного смысла и представляет собой фор­му бытия в тенденции.

Сущность понимания, по Хайдеггеру, заключается не просто в постижении ситуации, но в раскрытии воз­можностей бытия. Акт понимания всегда осуществляет­ся в рамках «герменевтического круга», стремлений че­ловеческого существования прорваться к бытию и воз­действий бытия на это существование. Указанный круг должен, по замыслу философа, обеспечивать неразрыв­ность знания с объектом этого знания, исторического знания и исторического бытия. Герменевтика у Хайдег­гера приобретает феноменологически-субъективное, но все-таки онтологическое звучание, она изучает феноме­нологические следствия «герменевтического круга» для онтологической структуры всякого человеческого пони­мания и интерпретации.

Бытие мира, по Хайдеггеру, проявляется в языке, который гораздо богаче, полнее, чем его воплощение в речи. Эта скрытая часть языка и заключает в себе не­кий прафеномен понимания. Благодаря языку стано­вится возможным понимание мира, его объективного бытия. Более того, язык, как утверждает Хайдеггер, и есть само бытие, поэтому именно на него должна обра­тить свой взор философия. «Поздний» Хайдеггер при­дает герменевтике статус экзистенциальной философии, причем принцип «герменевтического круга» характери­зует здесь структуру любого познавательного акта. Круг в его системе получает в конечном счете такой вид: понимание бытия предполагает возможность его объяс­нения (непонятное не объяснить), но объяснение бы­тия возможно само исключительно лишь на базе инту­итивного понимания.

Развивая идеи Хайдеггера, Гадамер предпринял по­пытку превратить герменевтику в наиболее универсаль­ный философский метод исследования и миросозерца­

ния. Понимание рассматривается Гадамером не в пре­жнем традиционном пиане, как только акт человечес­кой деятельности, а в духе Хайдеггера, как базисный способ бытия в мире. Оно всегда является историческим и лингвистическим событием в культуре, естествозна­нии, науке, в жизни — одним словом, всюду. В то вре­мя как Дильтей ограничивался тем, что считал герме­невтику методологической основой социально-гумани­тарного знания, Гадамер стал рассматривать ее как универсалышй аспект философии80.

Гадамер справедливо обращает внимание на воз­можность применения категории понимания не только к анализу текстов, как это делал Шлейермахер, иди же процессов социально-исторической жизни как фено­мена культуры, на чем настаивал Дильтей, но и ко всем без исключения явлениям жизни. Кроме того, Гадамер подчеркивает исторический и диалектический харак­тер самого процесса понимания. Соответственно этому «герменевтический круг» для него теряет свое автоном­ное значение и раскрывается в более широком контек­сте философии понимания. Ключ к пониманию, по Гадамеру, заключается не только в манипулировании и волевой интерпретации субъектом, но и в участии и приобщении к жизни. Герменевтика Гадамера ориен­тируется преимущественно на трактовку языка и фено­менологию Хайдеггера. Текст, являясь окончательной реальностью для Гадамера, становится в силу этого не только главным предметом философии, но и таинствен­ной самостоятельной силой.

Согласно Гадамеру, любое понимание текста зави­сит не от присущего содержанию этого текста смысла слов в их связях и опосредованиях, а преимущественно от активности интерпретирующего субъекта. Именно от интерпретатора зависит возможность того или иного понимания, поэтому дешифровка прежних смыслов не является столь актуальной по сравнению с производ­

ством новых. В производстве новых смыслов заключа­ется главная когнитивная задача интерпретатора, его социально-историческая функция носителя данной эпо­хи и культуры, в рамках которой он стремится прибли­зиться к пониманию и «бытию». Но Гадамер все же не отбрасывает окончательно смыслы прошлых эпох и культур, поскольку они «традиция». С ней сталкивает­ся новаторство нового интерпретатора, и возникает новый вариант «герменевтического круга», который «описывает понимание как игру между движением тра­диции и движением интерпретатора»81.

Рациональный смысл «герменевтического круга» состоит в противоречии между понятым целым и уточ­ненными с его «помощью частями; между пониманием главного в проблеме и детальным объяснением всего ее содержания и т.д. Когда мы анализируем, например, художественное произведение или иной текст с точки зрения его содержания, он выступает перед нами как целое, как совокупность составляющих его частей. Именно через эту суммарность целостное содержание соотносится с формой. Но суммарная характеристика содержания по мере углубления в форму становится явно недостаточной, возникает потребность в более глубо­ком понимании его целостности и своеобразия. Так, через противоречия, процесс успешного понимания продвигается вперед.

Расчлененность любого обладающего смыслами образования на части, например, художественного про­изведения, является необходимым условием существо­вания его как целого, имеющего свою особую природу. Взаимосвязь частей и целого выступает необходимым условием существования их как данных частей, облада­ющих специфической сущностью. Подобно тому, как слово представляет собой момент (или часть) предло­жения, само предложение входит в состав фрагмента произведения, являясь его частью (или моментом) в т.д.

Круг, в котором для нас происходит непрестанное со­отнесение этих моментов и уточнение их за счет посто­янного расширения этого круга, может быть назван кругом лишь условно. Это скорее спираль, в которой происходит расширение каждого предшествующего кру­га в последующий, так что первый из них «не успевает» замкнуться и его разрешение состоит именно в перехо­де в следующий, более широкий круг.

Образ круга, который используется герменевтика- ми, не искажает подлинный смысл процесса понима­ния. Однако последний, как видно из только что ска­занного, не может быть сведен к замкнутой системе, скажем, взаимодействия части и целого, поскольку по­знание всегда предполагает расширение нашего пони­мания и постоянный выход за его пределы. Кроме того, сама идея «разрыва» круга через «предпонимание» только внешне (метафорически) напоминает «разрыв» кругов взаимообусловленности понимания и предпонимания. Включая предпонимание, мы расширяем наше пони­мание, придавая, тем самым, все новый и новый смысл принципу «герменевтического круга» (например, за счет включения новых особых требований, составляющих условие понимания).

Уразумение или проникновение в «сознание авто­ра», «культурный фон», «дух эпохи», «тайну текста», «потенции интерпретатора» и т.п., о чем рассуждают герменевтики, отражает тенденцию развития самой гер­меневтики как науки, направленной на включение все новых объектов в сферу герменевтического анализа. Поэтому не только текст и его истолкование, но любая деятельность творческого мышления, созидающая куль­туру, оказывается в сфере рассмотрения этого герме­невтического метода, который выступает в виде некое­го всеобъемлющего принципа.

Приобщение новых поколений людей к жизни че­ловечества всегда опосредованно социальным общени­ем, т.е. преемственностью культур. Но преемственность

культур означает и воссоздание заново, реконструкцию этих культур и их наивысших произведений, их содер­жания и духа. А это «особенный труд, позволяющий как бы наблюдать за таинством духовной, творческой рабо­ты Мастера, как бы присутствовать при ней, ощущая ее физический ритм — ее паузы и напряжения, подъемы и спады, улавливать («видеть») моменты возникновения ассоциации, образа мысли...»82. О таком примерно вос­создании облика культуры, вживании в нее, имеющем в себе действительно и момент интуиции опирающейся, однако, на знание, писал классик испанской литерату­ры Б.Грасиан83. Именно такая рационально осмыслен­ная культурная преемственность составляет условие пол­ноты социального бытия более позднего времени. Тво­рение культуры, будучи создано, становится как бы независимым от своего творца, оно получает относитель­но самостоятельное существование и живет столь долго, сколь активно воздействует на окружающую жизнь, в той или иной мере формирует и определяет ее течение.

В новые эпохи такие произведения несколько иначе истолковываются, и в новых условиях из них извлекают тот новый смысл, который ранее не замечали, оставляя в стороне то, что ранее считалось самым важным. Пред­писываемая же принципом «герменевтического круга» постоянная и неизменная повторяемость смыслов, уста­навливающаяся всякий раз между текстом и его интер­претатором; тенденция кнаполнению, расширению «кру­га» за счет все большего числа компонентов (смыслов), вовлекаемых в процесс понимания; учет так называе­мых традиций интерпретатора в связи с соотнесением их с «традициями эпохи», а затем их же разрушение но­вациями и т.д. — все это по существу составляет сущ­ность «герменевтического круга» как метода.

Истоки понимания культуры лежат в живом обще­нии с народом, ее создавшим. Суметь за буквой почув­ствовать дух, владевший автором, за знаком — его не

только непосредственное значение, но и глубинный потаенный смысл, а под ним и смысл, ясно не осоз­нававшийся самим автором, — вот цель и задача герме­невтически мыслящего интерпретатора. К тому же он должен учесть и взаимодействие текста (былой речи, документа и т.п.) со средой современников, восприни­мавших данное произведение, т.е. также и роль аудито­рии, ее реакции на слышимое и читаемое, ее обратное влияние на автора и репродукторов его творения. Здесь возникают новые варианты «герменевтического круга», реальные и содержательные во всей своей полноте. Это круг текста и трех слоев его значений, где углубление в нижние слои все более требует соотнесения с ситуацией создания самого исходного текста. Это также круг тек­ста и среды реципиентов и некоторые ему аналогичные.

Например, известный исследователь и первоотк­рыватель японской литературы для русского читателя Н.И.Конрад был не просто переводчиком с японского и китайского, но именно интерпретатором. Адекватный перевод для него являлся выражением глубинного по­нимания смысла текста. Огромный практический опыт переводческой деятельности позволил ему выработать также свой метод, в отдельных моментах отдаленно напоминающий некоторые приемы, которые имеют в виду европейские герменевтики. Конрад различал не­сколько видов поэтических переводов. Об одном из этих возможных видов он говорил как о проблеме, лежащей в сфере национальной и общечеловеческой значимос­ти содержания текста, присущих ему идей. Для перево­да необходимо «ощущение» эпохи и ее продуктов, ко­торые переводчик сопереживает при изучении текста. Непосредственная данность понимания дополняется здесь привлечением объективного научного материала, как исторических фактов, служащих отправными точ­ками, так и соответствующих критериев проверки. «Строгий исторический анализ отдельных кругов куль­

туры может привести к установлению знака относитель­ного равенства между двумя какими-нибудь явлениями каждого круга»84.

Следуя методам Конрада при интерпретации про­изведения, переводчику-интерпретатору следует посто­янно иметь в виду и личность автора оригинала, тем более если автор был человеком, впитавшим в себя про­шлое своего народа, а значит, был «носителем» культу­ры. Обязанность интерпретатора заключается также в том, чтобы оживить традиции и донести их до читателя в форме, созвучной нашему времени, не допуская, од­нако, при этом никакой нарочитой модернизации.

И здесь всюду имеют место обратное воздействие (иногда отчужденное), взаимодействие и в ряде случаев «обратная связь». Уже диалог, в том числе внутренний, дает нам образец формы коммуникаций, на примере которого можно проследить движение реальных про­тиворечий познания по форме круга. Это понимание значения диалога было намечено еще в древности. В диалоге постоянно происходит сопоставление ранее имевшегося знания, опыта с новым и, наоборот, новый опыт, знание постоянно сопоставляются с уже имею­щимся. Однако данный круг не является эвристичес­ким шаблоном. Как постоянный социально-историчес­кий факт, он требует содержательной интерпретации в рамках общей диалектики процессов отражения. Ведь диалог может и должен служить субъективному пони­манию истины и ее объективному объяснению, уточне­нию, развитию, но не является ее исчерпывающей ха­рактеристикой.

Стоит заметить, что подход, при котором преуве­личивается значение целого, схватывающей интуиции и субъективного утверждения, характерен не только для герменевтики, но и, например, для холизма. Сторон­ники данного направления отдавали предпочтение це­лому и принижали роль составляющих его частей, вслед­

ствие чего становилось совершенно невозможным пра­вильное понимание того, каким именно образом воз­никают новые свойства и качества у целостных систем. Оставалось уповать на таинственную интуицию.

Интуиция вообще занимает гипертрофированно большое место в герменевтическом методе познания. Способ непосредственно и целостно познавать объект в герменевтических концепциях заменяет собой необ­ходимость доказательства результатов исследования объекта. Однако наличие интуитивной формы позна­ния отнюдь не снимает значения его логико-понятий­ного аппарата.

Итак, герменевтика, начавшая свое существование как искусство толкования, перевода и интерпретации текстов, трансформировалась в интуитивистскую фи­лософию понимания. Каждый объект мира для фило- софа-герменевтика оказался в определенном смысле «текстом», а философское осмысление его развиваю­щегося многообразия свелось к интуитивному погру­жению в феномен «понимания».

<< | >>
Источник: Шульга Е.Н.. Когнитивная герменевтика. — M.,2002. - 235 с.. 2002

Еще по теме Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания:

  1. ГЛАВА 1. КОНЦЕПТ «КОНФЛИКТ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ» ВКОНТЕКСТЕ ИСТОРИИ РАЗВИТИЯ КОНФЛИКТА ГЕРМЕНЕВТИЧЕСКИХ ТЕОРИЙ
  2. РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ
  3. 3.1. Алгоритм герменевтической процедуры.
  4. § 3. Реалии XX века. Общество как идеолого-герменевтическая реальность
  5. 3. Диалектический опыт и искусство вопрошающего мышления как ос­новной «метод» герменевтического познания
  6. Глава 4. Проблема эстетизации воли в современной философии
  7. Глава 6. ПРОБЛЕМА ЦЕННОСТЕЙ В СОВЕТСКОЙ МАРКСИСТСКОЙ ФИЛОСОФИИ И ЭТИКЕ
  8. Глава 2. СОДЕРЖАНИЕ МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМА ЗЛА И ГРЕХА
  9. ГЛАВА ДЕВЯТАЯ СИСТЕМНОСТЬ И НЕКОТОРЫЕ ПРОБЛЕМЫ ОПТИМИЗАЦИИ УПРАВЛЕНИЯ1
  10. ГЛАВА ПЕРВАЯ ПРОБЛЕМА МЕТОДА ВОСХОЖДЕНИЯ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ
  11. Глава 4. СУЩЕСТВОВАНИЕ МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. ВАЖНЕЙШИЕ ФОРМЫ И ПРОБЛЕМЫ
  12. Глава 3. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ И КОГНИТИВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ