<<
>>

Предмет герменевтики и ее когнитивные границы

Прежде чем приступить к определению предмета герменевтики и к уточнению когнитивной сущности границ герменевтического анализа, важно подчеркнуть, что особенностью греческого религиозного мировосп­риятия было то, что оно не опиралось на ортодоксаль­ное религиозное учение, как например, в случае с хри­стианством.

Не было также и священной книги (типа Библии), к адекватному истолкованию которой своди­лось бы жреческое знание. Поэтому понятийный и по­знавательный аппарат греческой философской мысли широко использовал мифологические и религиозные воззрения. Эти воззрения часто дополняли друг друга, и даже великим философам античности, в первую оче­редь, Пифагору, Платону, и даже Аристотелю, удава­лось сочетать и соединять воедино старые истины и новое понимание.

Возникновение новых понятий и развитие новых идей, таких, например, как идея бога, имеет довольно длительную историю. Эта идея возрастала вместе с раз­витием знания и всего миропонимания соответствую­щей исторической эпохи. От мифопоэтического Священ­ного Существа — к персонифицированному мифологи­ческому образу бога-творца (Зевса), и от интерпретации бога-творца и личного бога («Отрешителя душ») — до понятия трансцендентальной сущности. Пример возрас­тания идеи бога иллюстрирует процесс перехода от об­разно-эмоционального к дискурсивному способу мыш­ления. Причем последовательное развитие дискурсив­ного мышления приводит к тому, что отдельно взятые слова и выражения начинают играть новую, самостоя­тельную и относительно независимую роль когнитив­ного свойства. Они приобретают значение носителей совершенно определенной информации религиозного

или философского смысла (как, например, представле­ния о бессмертной душе и понятие числа) — информа­ции, соответствующей контексту вероучения или фи­лософской концепции. И уже не всеобщий воображае­мый образ (например, Зевс с его многочисленными атрибутами), а специальная лингвистическая конструк­ция (предложение) становится основной единицей мыш­ления внутри этой концепции или доктрины.

Предложение как единица речи, передающая отно­сительно независимую информацию, становится, таким образом, выделяемой вследствие процесса совершен­ствования дескриптивного выражения. При этом кар­тина действительности, поскольку она предстает рас­члененной на предложения, может отныне реконстру­ироваться в целостный образ, исходя из смысла этих предложений.

Этому закону подчиняется искусство понимания и интерпретации. Оно постепенно переходит от истолко­вания смысла всеобщего образа и (или) символа к ис­толкованию текста и (или) реконструкции смысла все­го произведения, целой концепции или доктрины на основании контекста. Механизм осуществления интер­претации, основывающейся на анализе языка (в узком, а также в широком смысле этого слова), а также прави­ла нахождения смысла языка — это особый круг про­блем, касающийся, прежде всего, задачи сохранения смысла при переводе текста на другой язык. Конечно, герменевтика учитывает этот момент истолкования, поскольку он является важным, хотя и не единствен­ным условием сохранения разумного соотношения меж­ду тем, как понято произведение и то, как оно переве­дено на другой язык. Таким образом, герменевтичес­кий аспект присутствует, кажется, везде, где есть «текст», или где есть необходимость договориться о понимании и взаимопонимании. Например, когда люди говорят на разных языках, или когда есть необходимость каким-то

образом совместить различные мнения или даже не­примиримые взгляды. Изучение иностранных языков, безусловно, помогает взаимопониманию людей. Одна­ко изучение чужого языка не только добавляет нам но­вые средства к взаимопониманию, но дает также новый толчок в познании мира, поскольку проникновение в мир чужого языка — это одновременно проникновение в другую культуру, в другой опыт понимания и позна­ния. Одновременно это дополнительный когнитивный опыт коммуникативного обмена между разными куль­турами и традициями.

Любой опыт такого рода понимания и познания — это также «познание познанного», но только в более глубоком, всеобщем смысле.

Поэтому не только в кон­кретной практике коммуникации или в переводческой деятельности важно учитывать контекст культуры, но, прежде всего, в деятельности понимания и в рефлек­сии по поводу самого понимания как особого феноме­на сознания.

«Повсюду, где мир испытуется нами, — отмечает Гадамер, — где происходит преодоление чуждости, где совершается усвоение, усмотрение, постижение, где устраняется незнание и незнакомство, повсюду совер­шается герменевтический процесс собирания мира в слово и в общее сознание. И даже монологический язык современной науки обретает общественную реальность лишь таким путем»46.

Подводя некоторые итоги, хочу подчеркнуть, что в этой части своего исследования я стремилась показать, как происходила универсализация наиболее общих поня­тий, развитие которых явилось следствием длительного исторического развития средиземноморской (греко-рим­ской) философской мысли в ее движении от образно­эмоционального к дискурсивному мышлению. В соот­ветствии с этой тенденцией развивалась и античная гер­меневтика как искусство интерпретации — от истол­

кования устных высказываний прорицателей и коммен­тирования изречений оракулов до изложения и истол­кования поэтических и литературных текстов, наконец, до истолкования и понимания исторических и истори­ко-философских концепций.

Их истолкование, как мы увидим дальше, отлича­ется — содержательно и методологически — от толко­вания так называемых «священных» текстов, религиоз­но-мистическое содержание которых должно делать истолкование таким, чтобы понимание смысла священ­ных текстов не выходило за пределы понимания их «сек­ретности» или их «тайны». Другими словами, их тайна должна была сохранять свою первозданность и согла­сованность с основным содержанием всего философс­кого учения, доктрины или вероучения. Это накладыва­ло свой отпечаток на то, как понимался, рассматривался и интерпретировался тот или иной аспект проблемы внутри философской концепции или даже внутри целой философской школы или религиозной доктрины. Ясно одно, способ выражения мысли, характерный для той или иной философской концепции или религиозной доктрины опосредствовал выработку целой системы пра­вил и приемов интерпретации, совокупность которых, в конце концов, положила начало формированию систе­матического учения об изложении этот материала.

Имен­но это систематическое учение стали называть герменев­тикой (в широком смысле слова).

И хотя по отношению к герменевтике как искусст­ву (правильного) изложения материала, или искусству (правильного) истолкования, нельзя утверждать, что это была какая-то определенная (универсальная) доктрина или какая-то определенная (или единственная) фило­софская концепция, герменевтика, как это ни парадок­сально, развивалась на протяжении многих веков имен­но как философская дисциплина. Она имеет свой соб­ственный предмет, свои границы и свойственные только

ей одной (герменевтические) методы. Содержание этих методов, конечно, изменялось. В известной степени, как можно будет увидеть дальше, не без влияния других куль­тур и других традиций истолкования и комментирования.

По отношению ко всему рассмотренному в этом разделе книги материалу, задача которого состояла в том, чтобы выявить исторические корни и теоретичес­кие точки роста научной дисциплины, получившей на­звание герменевтика, можно утверждать следующее. В античной герменевтике наметилась тенденция к универ­сализации предмета понимания (от понимания произно­симого высказывания и устной речи — искусства вести диалог и умения слушать — до текста написанного) и универсализации деятельности понимания (от практичес­кого умения и профессионального истолкования до спо­соба познания и существования человека). Момент по­нимания, который сопутствует любой форме освоения действительности и любому уровню познания — через соотнесенность с языком, речью или, напротив, через умолчание или любую внеречевую форму передачи ин­формации (жест, поза, звук, знак, символ) — этот мо­мент понимания-озарения наличествует повсеместно, подтверждая тем самым универсальность герменевтики.

Многоаспектность выражения понимания, стрем­ление к взаимопониманию и правильной, адекватной оценке человеческих речей, текстов, книг и т.д. — тре­бует герменевтической рефлексии над всем тем, что может быть понято и объяснено. В связи с этим встает проблема: если понимание так повсеместно, а когни­тивные перспективы (универсального) герменевтичес­кого подхода кажутся бесконечными, то какие задачи не берет на себя герменевтика?

Действительно, хотя герменевтика имеет отноше­ние к пониманию и смыслу, а влияние герменевтики, как мы увидим дальше, достаточно велико, не следует переоценивать ее эффективность.

Во-первых, герменев­

тика не восполняет отсутствия у кого бы то ни было естественной способности понимать нечто. Герменев­тика не исправляет ложные философские принципы или превратные пристрастия; она даже не прибавляет нуж­ной филологической, исторической или философской эрудиции. Во-вторых, сама по себе герменевтика не исследует объективную истину писательских смыслов, которые были установлены по ее канонам — она не исследует, что истинно или ложно в этих текстах или в этих концепциях, но лишь выявляет то, что писатель (историк, философ) намеревался сказать. Следователь­но, герменевтическая истина может быть объективной ложью, если только написанное, подчиненное герме­невтическим правилам, не было наделено прерогати­вой безошибочности.

Эти ограничения герменевтики примиряют ее с другими областями знания. Тем не менее, мы не долж­ны изначально относиться к герменевтике исключитель­но с точки зрения того, что выходит за границы ее воз­можностей или заведомо принижать ее когнитивное значение. Никто ведь не станет порицать грамматику за то, что она не наделяет никого специальными линг­вистическими способностями, или критиковать теорию музыки за то, что она не улучшает мелодию, которую сочиняет композитор, и т.п.

После того, как мы увидели, какие задачи не берет на себя герменевтика, следует уточнить ее предмет бо­лее определенным образом. Итак, в центре ее внима­ния — книга или текст, или все то написанное, что дол­жно быть объяснено. Таким образом, герменевтика име­ет соприкосновение со смыслом. Она, так сказать, ищет смысл. Но не всякий смысл. Не просто смысл слов, содержащихся в языке, в обыденной речи или в пред­ложении (например, буквальный смысл), но через по­нимание возвращает языку тот отчужденный смысл, о котором идет речь, и возвращает его, в частности, в

форме иного текста, абсолютно понятного читателю и разъясняющего все внутренние неясности. Осмысление текста с позиции герменевтического подхода никогда не начинается с нуля и не замыкается на бесконеч­ность — этот герменевтический опыт осмысления не­престанно продолжает выражать себя средствами языка и может быть понят как первооснова всей философс­кой мысли.

Поэтому предмет герменевтики касается понимания смысла, выраженного автором рассматрива­емой книги или текста, и она (герменевтика) имеет дело с множеством правил для нахождения и выражения ис­тинного смысла рассматриваемых текстов.

Универсальность герменевтического подхода, на которой я настаиваю, должна быть доказана. Эту (пока еще гипотетическую) универсальность герменевтичес­кого подхода я вижу в том, что герменевтический ас­пект рассмотрения не ограничивается исключительно сферой соприкосновения с писательскими текстами (даже если это философские тексты). Более того, уни­версальность герменевтического подхода состоит в воз­можности методами герменевтики рассматривать и изу­чать проблематику, относящуюся к совокупности все­го разумного. А это значит, что сам разум, а также когнитивные особенности разумной (мыслительной) деятельности могут находиться в центре внимания гер­меневтики, превращающейся тем самым в когнитив­ную герменевтику41.

<< | >>
Источник: Шульга Е.Н.. Когнитивная герменевтика. — M.,2002. - 235 с.. 2002

Еще по теме Предмет герменевтики и ее когнитивные границы:

  1. Шульга Е.Н.. Когнитивная герменевтика. — M.,2002. - 235 с., 2002
  2. Глава 1 Философская герменевтика и когнитивный аспект ее методологии
  3. 3. Преодоление границ и путь позитивной интеграции
  4. Границы утопии
  5. Приложение № 3 Концепция когнитивной истории, как потенциальная основа исследования толерантных практик
  6. Глава 3. ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНЫЕ И КОГНИТИВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ ТЕХНОГЕННОЙ ЦИВИЛИЗАЦИИ
  7. § 1. Предмет аксиологии
  8. Предмет и объект исследования.
  9. 1. ПРЕДМЕТ И ЗНАЧЕНИЕ ЛОГИКИ В СИСТЕМЕ НАУЧНОГО ЗНАНИЯ
  10. ПРЕДМЕТ И СТРУКТУРА ЭМПИРИЧЕСКОЙ СОЦИОЛОГИИ
  11. Техника и технологии - предмет этики
  12. Утром 11 декабря 1994 г. подразделения Министерства обороны и Министерства внутренних дел России в составе 23 700 человек, 80 танков и 208 бронемашин пересекли границу Чеченской Респуб­лики[347].
  13. Легитимность войны НАТО против Сербии в марте 1999 г. стала предметом широкого обсуждения.
  14. Лекция первая О целях и особенностях цикла лекций-очерков. О предмете разговора. Первичная ориентировка в пространстве и времени
  15. Глава 3 Герменевтика и искусственный интеллект
  16. Философская герменевтика Х.-Г. Гадамера
  17. Глава 3 Феноменологическая герменевтика
  18. Философская и специальные герменевтики: согласие и разногласия.