<<
>>

Методы истолкования прорицаний

Интерес к мантическому искусству, который об­наруживают греческие мыслители и философы, был не только чисто прагматическим, но, прежде всего, те­оретическим. Так, сформулированное еще стоиками и закрепленное Цицероном деление мантики на есте­ственную и искусственную22, положило начало иссле­дованиям прорицательной деятельности с точки зре­ния постижения различных оттенков экстатического состояния, связанного с самим феноменом прорица­ния.

Для нас же наибольший интерес может представ­лять рассмотрение техники прорицательной деятель­ности, ее способов и методов как основ философии понимания.

Истолковывающее прорицание как метод толкования, известный со времен архаической древности, включало в себя, главным образом, чтение примет и знамений или чудес. В основе истолковывающего прорицания лежала практика манипулирования событиями. Манипулирован­ные события, таким образом, составляли суть истолко­вывающего прорицания. При этом другие, менее актив­ные формы истолкования были зависимы от проекции, интроекции и свободной ассоциации прорицателя в та­кой же мере, в какой сам прорицатель владел интуитив­ной техникой прорицания. Эта интуитивная сторона его интеллектуальной деятельности рассматривалась как наиболее важная, связанная со сверхчеловеческими спо­собностями божественного происхождения. В моменты откровений он был причастен к области сверхъестествен­ного и божественного в такой же мере, в какой вся сфе­ра таинственного и невыразимого в словах могла быть искусно переведена им в сферу реально воспринимае­мого и понятного. Это не упрощало смысл излагаемого им содержания пророчества, но придавало всему кон­тексту значение непререкаемой истины.

Ясно, что истолковательная деятельность подразу­мевала определенные знания и навыки, владение кото­рыми повышало статус человека до уровня боговдохно­венного прорицателя и пророка — мантиса.

Такова, например, Кассандра из «Агамемнона» Эсхила, кото­рая предсказывает будущее и слышит ничему не уподоб­ляемую истину (1242—1245); таков Прометей, который говорит Ио: «Вот тебе доказательства того, что мой ра­зум видит нечто большее, чем очевидное». (Эсхил. «При­кованный Прометей», 842—843). Даже сам Аполлон у Эсхила, или, например, у Аристофана в «Плутосе» на­зван целителем и мудрым мантисом. Дар целительства, предпосланный Аполлону, тесто связан с его пророчес­кой деятельностью, поэтому греки дали ему еще один титул — Аполлон Алексикакос — Отвратителъ зла.

Существовала тонкая грань между теми, кто изре­кал пророчества и теми, кто внимал им или кому они предназначались. Часто истолковывающее прорицание начиналось с того, что прорицатель должен был внача­ле доказать свою способность к раскрытию тех про­блем, которые волновали «вопрошателя». Для этого прорицатель использовал самые разные приемы, порой довольно примитивные. Например, посредством про­изнесения последовательности скороговорок, сопровож­давших разного рода вопросы, которые он задавал «кли­енту»; предполагая то, спрашивая об этом, перепрыги­вая с одного предмета на другой до тех пор, пока реакция вопрошателя не открывала ему истинный предмет его интереса. С этого момента прорицатель приступал, соб­ственно, к истолкованию, которое заключалось в том, чтобы вложить определенные идеи или установки в со­знание клиента или же передать аудитории, если тако­вая была, какие-то определенные сообщения и т.п. Иногда прорицатель мог истолковывать знаки, столь характерные непосредственно для его подопечного, что прорицание строилось исходя из психофизических осо­

бенностей данной личности. При таком сочетании ме­тодов практика истолкования попадала между истолко­вывающим и интуитивным искусством23.

Гораздо более разработанную форму истолковываю­щего прорицания приобрела практика проведения сеан­сов гадания, во время которых прорицатель использовал, например, стихи, огромное количество которых самым впечатляющим образом должно было воздействовать на человека.

Этот метод, с одной стороны, демонстрировал профессиональные знания и эрудицию толкователя, а с другой — должен был подтолкнуть самого клиента к по­иску нужного решения. Такой интеллектуальный вид про­рицания (или гадания), был основан на предполагаемом выборе стихов, в которых сам вопрошающий должен был найти актуальный ответ на свой вопрос. Таким образом, интуитивное прорицание могло предполагать (и часто предполагало) определенные физические, психические и моральные испытания для обеих сторон.

Прорицания, связанные с подобного рода испы­таниями и способами воздействия на аудиторию, на­пример, владение искусством передачи актуального смысла священного слова, наряду с другими способа­ми воздействия на аудиторию, известны в различных культурно-исторических и религиозных традициях, включая христианство.

Интуитивное прорицание между тем могло быть так­же полностью частным делом, обусловленным ментали­тетом и национально-культурной принадлежностью че­ловека. Так, римлянин мог услышать предостережение богов во фрагменте беседы; ацтек мог услышать пред­знаменование в крике животного. Североамериканский ицдеец, ищущий личное видение, получал его через вы­полнение последовательности определенных действий, например, посредством добровольной изоляции, само- увечья и соблюдения поста и мог сохранить память об этом видении на протяжении всей своей жизни.

Истолковывающее прорицание, строящееся, в ос­новном, на эрудиции и интеллекте прорицателя (ман­тиса), шло рука об руку с так называемым интуитив­ным прорицанием. Прототипом интуитивного прори­цателя может служить для нас случайный шаман или целитель, который использует состояние транса. Это состояние достигается идиопатически, т.е. вырастает из самоспонтаничности; вызывается наркотиками или аутокинетической (самоэнергетизирующей) техни­кой24. Как и в естественной дивинации, транс здесь ассоциируется с высказываниями оракулов и одер­жимостью духами25.

Прорицатель может усиливать воздействие на ауди­торию, привлекая все свое искусство, сочетать исполь­зование методов индивидуального воздействия с при­влечением различных дополнительных, искусственных приспособлений.

Например, так пользоваться собствен­ным голосом и играть его интонациями, чтобы вызы­вать впечатление актуального голоса бога или духа, ад­ресующегося непосредственно к вопрошателю или к целой аудитории; использовать несколько разных го­лосов или целый хор; применять хитроумные приспо­собления для имитации зрелища божественного обра­за, выражающего согласие или опровержение; исполь­зовать акустические особенности храма или какие-то иные технические приспособления для усиления звука голоса невидимого жреца26.

Эта своеобразная риторика, набор профессиональ­ных приемов, облегчающих передачу послания, заклю­ченного в прорицании, служили визитной карточкой прорицателя, передающего волю богов. Вместе с тем это искусство представляло собой древнейшую комму­никативную методику истолкования, рассматривая кото­рую, следует учитывать верования, социальные запро­сы, культурные традиции и уровень интеллектуального развития общества.

В искусстве истолкования, безусловно, важен и си­лен мыслительный момент. Однако истолкование выс­казываний оракулов и прорицателей вряд ли строилось на основании аргументации, предполагающей рацио­нальное обоснование этих высказываний в их явном виде. Дело в том, что искусство аргументированного рассуждения ничего общего не имеет с наивным дове­рием ко всему тому, что исходит из уст прорицателя или оракула, поскольку эти высказывания не обязатель­но должны были быть подкреплены какими бы то ни было рассуждениями. Если же и строились на рассуж­дении о предмете, то прорицатель мог обходиться без того, чтобы обосновывать свои высказывания, а истол­кователь слов оракула мог в любой момент изменить ход своих рассуждений или тут же отказаться от того рассуждения, которое им признавалось раньше (меняя, по необходимости, их смысл). Другими словами, от про­рицателя ожидали конкретное решение проблемы или конкретный ответ на заданный вопрос, но прорицатель не выдвигал никаких дополнительных доводов для объяс­нения своих изречений, а истолкователь слов пророче­ства никогда не отвечал на вопросы, типа: «почему так?», но только растолковывал, разъяснял их смысл.

Обрядово-ритуальная и отчасти игровая сторона практики прорицания создавала ситуационный контекст. Повторяемость, воспроизводимость этого контекста благодаря комментированию привела к тому, что кон­текст постепенно становился методом, без которого уже было немыслимо истолкование. Капля за каплей про­исходила кристаллизация методологического аспекта, и хотя в этом аморфном «протометоде» трудно разгля­деть элементы будущего «герменевтического метода», т.е. метода понимания, тем не менее, накопление прак­тических приемов интерпретации прорицаний требо­вало их осмысления и систематизации, что неумолимо вело к превращению искусства прорицания в науку ис­толкования.

Тенденция к методологической организации мыш­ления, которая раскрывается через явно просматривае­мый интерес к рассуждениям, свойственный греко-рим­ской культуре; систематичность мышления, тенденция к упорядоченности сфер мышления, расширение язы­ка понятий и аргументов; попытки проникновения в сущность интерсубъективного и интеллектуального — все это, в конечном итоге, характеризует ту особенность древнегреческой цивилизации, которая лежала в осно­вании европейского рационализма, и без которой не мог­ла обойтись древняя (античная) герменевтика. Правда, до теории еще было далеко — потребовалось несколько столетий, и немаловажным фактором в этом процессе было возникновение мировых религий, приведшее к необходимости общепринятого и подкрепленного тра­дицией истолкования раз навсегда данного прорица­ния, закрепленного в священных книгах этих религий.

<< | >>
Источник: Шульга Е.Н.. Когнитивная герменевтика. — M.,2002. - 235 с.. 2002

Еще по теме Методы истолкования прорицаний:

  1. Мифология и личная религия греков. Первые опыты прорицания и истолкования
  2. Универсальные корни аллегорического метода истолкования
  3. Глава2. Комментарий Прокла Диадоха на АлкивиадI ПЛАТОНА: МЕТОДЫ ФИЛОСОФСКОГО ИСТОЛКОВАНИЯ.
  4. Искусство прорицания древней Греции и Рима
  5. 58. МЕТОД СХОДСТВА КАК МЕТОД НАУЧНОЙ ИНДУКЦИИ
  6. 59. МЕТОД РАЗЛИЧИЯ КАК МЕТОД НАУЧНОЙ ИНДУКЦИИ
  7. 60. МЕТОД СОПУТСТВУЮЩИХ ИЗМЕНЕНИЙ КАК МЕТОД НАУЧНОЙ ИНДУКЦИИ
  8. 11. МЕТОД ОСТАТКОВ КАК МЕТОД НАУЧНОЙ ИНДУКЦИИ
  9. Истолкование как способ удостоверения знания
  10. Глава 1 Паранепротиворечивость и истолкование
  11. Глава 3 Библейская герменевтика: типология истолкования
  12. Символическое истолкование и понимание мира
  13. Античная традиция истолкования «Алкивиада I».
  14. Глава 1 Исторические формы истолкования
  15. Глава 3 Герменевтика как искусство истолкования текста
  16. Метод различия