<<
>>

4. Фундаментальный эюистенциал «понимание» как следствие экзистирующей сущности человека

Как человек приходит к пониманию и почему понимание является спо­собом его бытия (экзистенциалом)? Ответ на эти вопросы лежит в центре хай- деггеровского вопрошания о смысле бытия вообще.

Вопрос должен быть по­ставлен. Как же Хайдеггер ставит вопрос о бытии? Как выглядит основание этого вопроса? Выше уже было отмечено, что само спрашиваемое каким-то образом должно быть нам понятно, пусть «усредненно и смутно». Ибо, по Хайдеггеру, важно изначально уже понимать то, о чем подлежит спросить. Мы понимаем уже до того, как мы вообще можем задаться вопросом о том, что и как мы понимаем. «С какого сущего надо считывать смысл бытия, от какого сущего должно брать свое начало размыкание бытия?» - спрашивает Хайдеггер и отвечает: «Задавание этого вопроса как модус бытия определен­ного сущего само сущностно определено тем, о чем в нем спрошено, - быти­ем. Это сущее, которое мы сами всегда суть и которое среди прочего обладает бытийной возможностью спрашивания, мы терминологически схватываем как Дазайн» /25, с. 7/.

Итак, существует нечто, что каким-то таинственным образом уже изна­чально понимает смыл бытия, - Дазайн. Что же такое Дазайн? Должны ли мы понимать под ним «человека», ибо Хайдеггер определяет его как «сущее, ко­торое мы всегда сами и есть»? Переводчиком основополагающего труда Хай­деггера «Бытие и время» это слово переведено как «.присутствие». Мы оспа­риваем такой вариант перевода, предпочитая сохранить его немецкое звуча­ние так же, как мы сохраняем арабское звучание в слове Аллах, т.е. бог, ки­тайское Дао, т.е. путь, японское Дзен, т.е. медитация. Что же в переводе с не­мецкого означает Дазайн? Обстоятельный анализ этого слова был выполнен ИА. Михайловым. Существительное Dasein (Дазайн) происходит от глагола

dasein, состощего из двух частей: наречия «da» (вот, тут) и глагола «sein» (быть). Часто можно встретить и дословный перевод этого слова - «вот- бытие».

До Хайдеггера оно означало «действительное наличное присутствие в мире». Но, как пишет И.А. Михайлов, «Хайдеггер всерьез порывает с тради­цией этого термина. Он придает ему новый - онтологический - смысл. При? чем, для того, чтобы сделать этот вывод, необязательно ссылаться на "Бытие и время" - это ясно уже из центрального для "Феноменологических интерпре­таций к Аристотелю" тезиса-."Жизнь - транзитивна: Dasein = в и через жизнь быть"» /18, с. 207/. Нетрудно заметить, что сложно адекватно перевести это слово на русский язык. Именно поэтому мы сохраняем немецкое звучание, передавая его в русской транскрипции. Итак, Дазайн - это то, что одновре­менно принадлежит жизни человека и его бытию; это «бытие», которое своим «вот» выступает в человеке. А поскольку оно принадлежит человеку, то чело­век каким-то образом уже понимает в нем свое бытие. Но как"! Ответу на этот вопрос и посвящен труд Хайдеггера «Бытие и время». Попробуем осветить решающие для понимания его работы моменты, не претендуя на всеохваты­вающую полноту. В конечном счете нас интересует здесь не онтология Хай­деггера, а ее роль для герменевтической философии.

Определяющее значение для понимания онтологии Хайдеггера дает вы­двинутое им понятие «онтологическая разница», т.е. отделение бытия от су­щего. Связь между ними осуществляет Дазайн, или (что тоже самое, но только в более универсальной форме) бытие-в-мире - связующее звено между быти­ем и миром. «"Сущность" Дазайн, - пишет Хайдеггер, - лежит в его экзи­стенции» /25, с. 42/. Экзистенция, по Хайдеггеру, - это не наличность, а воз­можные для человека способы быть. Иными словами, в понятии экзистенции выражена двойственность Дазайн. C одной стороны, в ней заключено бытие вообще, а с другой - это бытие есть «всегда мое», т.е. человека. Как же мы можем знать, что оно «мое»? Человек знает об этом, потому что он сам себя выбирает. Выбор может быть действительным и мнимым. Отсюда, соответст­венно, следует, что Дазайн присущи два способа быть: собственный и несоб­ственный.

В итоге, мы имеем следующую картину. Существует разница между бытием и сущим. Связь между ними осуществляет Дазайн. Само Дазайн имеет в качестве своего бытия экзистенцию и вместе с тем может быть собственным и несобственным. Соотношение этих понятий очень часто вызывает путаницу, что нередко наблюдается в отечественной литературе. Единственный способ избежать этого - представить их соотношение наглядно, что и сделано в ниже­следующей схеме.

Схема. Соотношение основных понятий онтологии Хайдеггера.

На схеме приняты следующие обозначения:

Б - бытие = время;

В - внутримирное сущее или просто сущее, вселенная; это сфера фак­тов;

П - просвет, разница между бытием и сущим;

ДРС - собственное Дазайн;

MPC - несобственное Дазайн;

Д - «вот» бытия или Дазайн;

ДС = ДР - взаимообуславливающие фундаментальные экзистенциалы «расположения» и «понимания»;

M - «дас Ман»,

P - рождение;

C — смерть;

PC - экзистенция, экзистирование.

Основная идея Хайдеггера заключается в анализе участка PC - сущест­вования человека между рождением и смертью. PC лежит на линии Б, т.е. это бытие, или, в терминологии Хайдеггера, экзистенция. Прохождение участка PC есть жизнь в бытийном смысле, иначе, экзистирование. Как можно про­анализировать структуру экзистенции! Только исходя из анализа реальной жизни, которая протекает во внутримирном сущем, т.е. исходя из фактов в сфере В. Мы можем это сделать потому, что в Д происходит размыкание су­щего. Размыкание осуществляется при помощи экзистенциалов «расположе­ние» и «понимание», показанных на схеме как ДР и ДС. Экзистенциалу «рас­положение» в обыденной жизни (онтически) соответствуют настроение чело­века, его привязанность к чему-либо. Хайдеггер полагает, что быть располо­женным к «вещи» - значит «любить ее» /28, с. 194/. Однако «расположение всегда имеет свою понятность, - поясняет он. - Понимание всегда настроено»

/25, с.

142/. Это значит, что данные фундаментальные экзистенциалы обуслав­ливают друг друга.

Традиционная философия мыслила, только исходя из В. Делала она это при помощи категорий. Хайдеггер же открыл новую область, Дазайн (ДРС), которая находится за пределами сущего. Как же мыслить ее? Мыслить ее нужно, исходя из экзистенции, т.е. экзистенциально. Понятия, которые отно­сятся к этой области, Хайдеггер назвал экзистенциалами. Дазайн будет соб­ственным. если оно размыкает сущее, исходя из своих возможностей, т.е. из экзистенции. В этом случае, как показано на схеме, Д падет на собственное основание PC. Если же Дазайн несобственное, то размыкание им сущего про­исходит не из его экзистенции. Проекция вершины M не падает на свое осно­вание PC. Связь M с P и C показана пунктирной линией: хотя это и псевдосу­ществование, оно всегда имеется и тоже расценивается как существование. Хайдеггер обозначает его неопределенным местоимением man (некто), кото­рое переводит в разряд существительных среднего рода - das Man (дас Ман). Ман - это обезличенный человек толпы, к которому в каком-то смысле подхо­дит и слово «быдло». Первичный смыл слова «быдло» означал рабочий скот, а впоследствии - человека, покорно выполняющего за кого-то тяжелую работу. Ман также существует по чьему-то указанию. К числу Ман относится боль­шая часть современного общества. Их повседневное бытие характеризуют та­кие экзистенциалы, как сплетни, любопытство и двусмысленность. Они глу­боко «переживают» несчастный случай, произошедший на каком-нибудь из «банановых островов», оставаясь в то же время безучастными к судьбе родно­го аула. На любой сущностный запрос жизни, требующий высшего духовного напряжения, принципиальной позиции и решительности, у них заготовлен от­вет, «оправдывающий», как они полагают, их способ бытия. «Я, - говорят они, - не какое-нибудь там быдло, я все понимаю и очень этого хочу, но у меня по­стоянно не хватает на это время». Хайдеггер показывает абсурдность тако­го ответа с точки зрения экзистенциального существования. Бытие Жизни ровно укладывается на оси времени между рожденьем и смертью. Она может быть только короче или длиннее.

• Ман - это те люди, в чьей жизни философия, искусство, история не иг­рают заметной роли, так как вытеснены средствами массовой информации. Подлинная, основанная на собственных возможностях жизнь их не удовле­творяет, и тогда «любопытство изобретает новости» /25, с. 348/. Их сущест­вование несобственное, за них все уже продумано и решено теми, кто разра­батывает так называемые «социальные технологии». Анализ такого общества дал ученик Хайдеггера Герберт Маркузе в своем фундаментальном исследо­вании «Одномерный человек: Исследование идеологии Развитого Индустри­ального Общества»/17/.

Обращаясь к предложенной схеме, надо всегда помнить, она есть про­странственное изображение, в то время как в основании онтологии Хайдег­

гера лежит идея времени. В повседневной жизни человек имеет дело ТОЛЬКО C внутримирно сущим. Он никогда и никак не может отделиться от него в про­странстве, даже если улетит в космос. Также ни один ученый никогда не смо­жет продумать основание своей науки так, чтобы при этом выйти за пределы сущего. Рассматриваемая здесь схема доступна пониманию только по- философски основательного ума. Поэтому в действительности все эти отно­шения нужно воспринимать не как пространственные, а как временные. На схеме показан не мир, а только внутримирное. Экзистенциалом мира является мирность. Мир, наверное, - самое сложное понятие хайдеггеровской онтоло­гии. Вот как он его определяет: «В-чем себя-отсылающего понимания как в- видах-чего допущения сущему встретится бытийным способом имения-дела есть феномен мира. И структура того, в видах чего Дазайн себя отсылает, есть то, что составляет мирность мира» /25, с. 86/. Под этим подразумевается следующее. Дазайн, будучи Заботой, озабочено. Озабоченность всегда имеет для него значимость. Значимость - это совокупность различных отношений. Как единство взаимосвязи своих отношений, отсылающее к внутримирному сущему, она составляет то, что Хайдеггер «называет миром» /25, с. 364/. Иными словами, мир - это знак, отсылающий Дазайн к сущему. Поэтому мы можем определить его следующим образом: мир - это целостное представ­ление о спроектированности сущего, которое мыслится, как завершенное в своих границах. Именно поэтому мы говорим, что мир дается нам в мировоз­зрении; мы строим картину мира. Мир - это видимость завершенного сущего, представленная в первую очередь в языке. Каждый язык, определяя значимые для него элементы сущего, набрасывает собственное представление о сущем в целом, т.е. о мире. Как показал Гумбольдт, язык обладает собственным миро- видением. Благодаря тому, что сущее имеет характер внутримирного сущего, возможен перевод с одного языка на другой.

Итак, элементы схемы нужно понимать из их временных отношений, протекающих в мире. Для этого нужно понять, как Хайдеггер выводит идею времени.

Чтобы анализ Дазайн был полным, нужно рассмотреть его целиком, т.е. учесть его в его завершенности. Но что такое завершенность для экзистирую- щего существа? Смерть. «Как способность быть, - пишет Хайдеггер, - Дазайн не может обойти возможность смерти. Смерть есть возможность прямой не­возможности Дазайн» /25, с. 250/. «Она есть возможность невозможности вся­кого отношения к..., всякого экзистирования» /25, с. 262/. Смерти нельзя из­бежать, а следовательно, бессмысленно делать вид, что она нас не касается. Бытие Дазайн есть бытие-к-смерти. По Хайдеггеру, «бытие к смерти есть за­ступание в способность быть того сущего, чей способ быть есть само засту­пание» /25, с. 262/. Заступать в смерть - значит быть целым, целиком самим собой. Для этого нужна решимость. В этом феномене мы «подведены к ис­ходной истине экзистенции» /25, с. 307/. Экзистировать - значит двигать впе­

ред себя, открывая собственные возможности. Но если смерть есть предельная собственная возможность, а Дазайн есть бытие-к-смерги, то экзистирование включает в себя заступающую решимость, т.е. мужество смотреть в лицо собственной смерти. Только так человек может постичь подлинный смысл временности своего существования. Такой ход рассуждений подготавливает Хайдеггера к решающему шагу: «Феноменологически исходно временность проступает в собственном целом бытии Дазайн, в феномене заступающей решимости» /25, с. 304/. Показанная на схеме фигура ДРС есть «выдуманное» изображение Дазайн как целого. В действительности же такой фигуры нет, есть только одна - слившаяся линия ДР и ДС, которая движется от P к С. Че­ловек не знает' когда его настигнет смерть, поэтому его экзистирование каж­дый раз осуществляется как бы в точке С, ибо он в каждый момент времени может умереть. Поэтому жзистировать - значит постоянно заступать в собственную смерть. Такая временная структура придает уникальность чело­веческому существованию. Человек знает, когда родился, но час смерти для него остается неопределенным. Однако, зная, что это час его «конца», он экзи- стирует, бросаясь «ради самого себя» в свое будущее, которое Хайдеггер име­нует «первичным смыслом» /25, с. 327/. Это происходит не потому, что чело­век этого хочет, а потому, что в основании своего бытия он временен. В абст­рактных рассуждениях трудно понять, как время задает человеку способ его существования. Но есть феномен, который может разом все прояснить. Быть человеком - значит иметь в основе своего бытия судьбу. «Этим словом, - пи­шет Хайдеггер, - мы обозначаем заключенное в собственной решимости ис­ходное событие Дазайн, в котором оно, свободное для смерти, передает себя себе самому в наследованной, но все равно избранной возможности» /25, с. 384/. А экзистировать так - значит быть «в основании своей экзис тенции исто­ричным» /25, с. 385/.

Итак, смерть открывает человеку временность его существования, он движется к ней, но если он при этом свободно избирает себя, то тем самым он избирает свою судьбу. Такая судьба, возникая из будущего, конституирует исходную историчность.

Таким образом, имея общие представления об экзистенциальной онто­логии Хайдеггера, мы можем показать, какие выводы из нее были сделаны философской герменевтикой. Наиболее значимы из них следующие три:

❖ герменевтика есть онтология;

❖ герменевтический круг есть онтологическая структура понимания;

❖ понимание, беря слово, выводит истину в Просвет бытия. Рассмотрим их.

Онтология есть наука о бытии сущего. Имеется ли какой-нибудь науч­ный метод, гарантирующий достоверный подход к онтологии? Такого метода нет. Гарантией научности разработки выступает само бытие. Иными словами, метод разыскания должен быть основан на самопонятности бытия. Самопо-

нятность может возникнуть из того, что говорит само за себя. То, что себя- само-по-себе-кажет, есть феномен. Следовательно, метод изложения онтоло­гии будет феноменологическим. «Онтология, - заявляет Хайдеггер, - возмож­на только как феноменология» /25, с. 35/. «Методический смысл феноменоло­гической дескрипции есть толкование. Логос феноменологии Дазайн имеет характер герменевтики, через которую бытийная понятливость, принадлежа­щая к самому Дазайн, извещается о собственном смысле бытия и основост- руктурах своего бытия. Феноменология Дазайн есть герменевтика в исконном значении слова, означающем занятие толкования» /25, с. 37/.

Идея метода Хайдеггера довольно-таки проста. Нужно услышать логос своего бытия (Дазайн) и правильно его истолковать. Такое истолкование есть одновременно и самоистолкование бытия. А это значит, что рассмотренная герменевтика есть онтология. Однако возникает вопрос: останется ли герме­невтика онтологией, если истолковываться будет не Дазайн, а текст? Да, оста­нется, ибо понимание есть фундаментальный экзистенциал: оно является од­ним из основных способов бытия Дазайн. Однако онтологический смысл по­нятия «понимание» иной, нежели оптический, т.е. привычно понятый из по­вседневной жизни. Понимать - значит уметь экзистировать. Последнее же означает размыкать в себе самом собственные возможности. А поскольку че­ловек всегда находит себя внутри мира - он в него брошен'- то он тем самым всегда преднаходит его разомкнутым, и, следовательно, всегда умеет-быть-в- мире. Открывать свои возможности - значит набрасывать их. Отсюда понима­ние имеет характер наброска. Формирование понимания Хайдеггер именует толкованием. Толкование - это разработка набросанных в понимании воз­можностей. Здесь мы сталкиваемся с еще одним важным следствием для герменевтики, а именно, с пред-структурой понимания. Из заброшенности человека в мир следует, что в толковании человек не «оклеивает» мир, как не­что голое, собственными ценностями, а находит их в размыкании мира. Тол­кование обладает размыкающей функцией. Понимание как способ бытия оз­начает, что его толкование «движется как усвоение понятности в понимаю­щем бытии к уже понятой целости» /25, с. 150/. Иными словами, понять - зна­чит истолковать и усвоить нечто, изначально уже понятое. То, что дано изна­чально, Хайдеггер обозначает термином пред-структура. Она состоит из предвзятия, предусмотрения и предрешения. Толкование же имеет структуру «как»: нечто как нечто. Тут Хайдеггер «неожиданно» задается вопросом, не является ли нред-структура понимания и кпк-структура толкования «сама уже единым феноменом» /25, с. 151/ и, раскрывая его в понятии смысла, отвечает на него положительно. Это «открытие» позволило Гадамеру озаглавить один из параграфов своей книги «Открытие Хайдеггером предструктуры понима­ния». Не имеем ли мы здесь тот же самый случай, что и с Гегелем, который, усвоив идеи феноменологии и негативной диалектики Нагарджуны и написав впоследствии собственные работы, при этом ни разу не упомянул своего

предшественника. Когда же в своих лекциях по истории философии он решил изложить и восточную философию, то сделал это «курьеза ради». В разделе, посвященном индийской философии, «почему-то» не оказалось места фило­софу, о котором крупнейший специалист по индийской философии, индий­ский философ С. Радхакришнан писал следующее: «В Нагарджуне мы имеем одного из величайших мыслителей Индии, который как мы видим, гораздо глубже исследовал содержание опыта, чем субъективисты и реалисты» /21, с. 552/.

Идея предструктуры понимания принадлежит Канту. В §16 «Критики чистого разума», озаглавленном «О первоначально-синтетическом единстве апперцепции», он пишет: «Итак, синтетическое единство многообразного [со­держания] созерцаний как данное a priori есть основание тождества самой ап­перцепции, которая a priori предшествует всему моему определенному мыш­лению. Однако не предмет заключает в себе связь, которую можно заимство­вать из него путем восприятия, только благодаря чему она может быть усмот­рена рассудком, а сама связь есть функция рассудка, и сам рассудок есть не что иное, как способность a priori связывать и подводить многообразное [со­держание] данных представлений под единство апперцепции. Этот принцип есть высшее основоположение во всем человеческом знании» /15, с. 128-129/. По Хайдеггеру, открывая сущее, человек тем самым приводит его к понятно­сти, и из этого возникает смысл. Иными словами, сущее само по себе понятно, и человек в своем бытии его уже заранее понимает. Чтобы это знание стало явным, остается только открыть сущее и истолковать увиденное. Но Кант го­ворит тоже самое. Апперцепция у Канта - это осознание в себе самом. Синте­тическое единство мира есть основание тождества апперцепции, т.е. способ­ности человека к пониманию. Хайдеггер тоже утверждает их тождествен­ность. Само же это понимание, или апперцепция, по Канту, предшествует определенному мышлению. То же самое утверждает Хайдеггер, говоря о не­кой пред-структуре, предшествующей эксплицитному пониманию. В какой-то степени и гуссерлева интенциональность сознания говорит об этом. Никакого открытия тут нет. Но в отличие от Гуссерля, который не сдвинулся с кантов­ской точки зрения, Хайдеггер сделал решительный шаг, состоящий в корен­ном размежевании с позицией Канта. «Не предмет заключает в себе связь, - пишет Кант, - а сама связь есть функция рассудка». Иными словами, Кант вы­водит связь разума с миром из разума. Хайдеггер же занял в этом вопросе противоположенную позицию. Интерпретация ведется по фактам - тезис хайдеггеровской герменевтики. Именно из этого тезиса вырастает идея герме­невтического круга.

О «кружении» (Umkehrung - повернуть вокруг) мы уже говорили в связи с Гегелем. В чем же отличие? Кант, Гегель и Хайдеггер говорят об одном и том же: как сознание, познавая вещь, при этом с ней соотносится. Но каждый

из философов предложил свое решение этой проблемы. Краткая их характери­стика выглядит следующим образом:

1. Позиция Канта. Вещь не постижима. Сознание, познавая вещь, глуб­же познает собственные возможности. Это позиция трансцендентального идеализма: при познании изменяется вещь, сознание остается неизменным;

2. Позиция Гегеля. Идея вещи феноменальна. Сознание, познавая вещь, познает ее и свою сущности, которые, в конечном счете, одинаковы. Это по­зиция тождества бытия и мышления: при познании изменяется и вещь и соз­нание',

3. Позиция Хайдеггера. Бытие вещи феноменально. Сознание, познавая вещь, познает ее бытие. Изменяется не вещь, а бытие-время, из которого она мыслится. Это позиция фактичной интуиции: при познании изменяется созна­ние, вещь остается неизменной.

Как нетрудно заметить, можно выделить и четвертую схему, полностью противоположенную гегелевской: при познании ни вещь, ни сознание не изме­няются. Это позиция дескриптивной интуиции Гуссерля. Но такая позиция, несмотря на большое количество ее эпигонов, оказалась совершенно бесплод­ной. Осознав это, Гуссерль, в конце концов, был вынужден отказаться от нее и ввести понятие «жизненного мира».

Итак, в чем состоит идея герменевтического круга? Поскольку сущест­вует некая пред-структура понимания, то, следовательно, интерпретация име­ет ее своей предпосылкой. «Толкование никогда не беспредпосылочное схва­тывание предданного» /25, с. 150/. Но феноменологический метод требует прямого схватывания. Как же быть? Если мы хотим, чтобы наши результаты были научно обоснованными, мы должны каким-то образом эти предпосылки ввести в оборот, а не оставлять скрытыми. Но как их ввести, если они сами ведут наше понимание? Здесь как раз Хайдеггер и делает открытие: «Сущее, для которого как бытия-в-мире речь идет о самом его бытии, имеет онтологи­ческую структуру круга» / 25, с. 153/. Ибо «если однако толкование должно всякий раз уже двигаться в понятом и питаться от него, то как сможет оно создавать научные результаты без движения по кругу...» /25, с. 152/. Только этот круг, названный позже герменевтическим, открывает доступ к исходней- шему познанию, так как в нем научность темы гарантируется не пред- структурой понимания, а самими исследуемыми предметами. Иными словами, не кантовский разум, а сама вещь задает правила ее познания. Позицию Хай­деггера, обозначенную выше как «фактичная интуиция», нужно понимать следующим образом. Экзистенциально открываемый смысл бытия делается интуитивно. Но как проверить его адекватность! Только по фактам. Озаре­ния должны быть подтверждены фактами. Факты же находятся не в бытии, а в сущем. Структура работы «Бытие и время» как раз и есть герменевтиче­ское кружение. Вначале Хайдеггер вскрывает экзистенциалами бытие, а затем

показывает, как из них возникает повседневность, т.е. привычная нам реаль­ная жизнь.

Как же осуществляется на практике, при истолковании текстов, выяв­ленная выше круговая структура понимания?

Понять текст - значит отрешится от произвольных озарений (но сами озарения должны быть!), от наития так, чтобы понимание соответствовало тому, что сказано в тексте. То, о чем фактически говорится в тексте, есть факт. Интерпретация должна вестись по фактам, таково требование герменев­тики. Как эго понять? При чтении текста помимо его фактического содержа­ния мы пытаемся уловить и некую идею. Как только это удается, мы говорим что наше чтение оказалось продуктивным. Мы поняли то, о чем хотел сказать автор. Герменевтика на это отвечает: нужно еще раз прочитать текст и прове­рить, действительно ли имеются в тексте места, которым соответствует воз­никшая у нас идея. Иначе говоря, сделай проверку по фактам, поскольку пришедшая на ум идея зачастую оказывается не смыслом текста, а неосознан­ным «изобретением» интерпретатора. При этом нужно помнить, что, читая, мы всегда понимаем не целое, а только часть, то, что мы фактически прочита­ли. Но, несмотря на это, своё понимание мы распространяем на весь текст. Это нормальный процесс. Важно, чтобы он не прекращался. Читая дальше, мы должны не бояться модифицировать нашу идею, ибо это изменение задается нам самим текстом и является более глубоким проникновением в смысл чи­таемого. .

■Итак, смысл герменевтического круга состоит в том, чтобы понимаю­щий, придерживался не собственных предмнений, а фактов. Набрасывая свои мысли на факты, он должен отказываться от тех идей, которые не подтвер­ждаются фактами. Факты - это части, а смысл понятого - целое текста. Целое должно быть подтверждено его частями (фактами), а части должны быть свя­заны целым (смыслом). В этом круговом движении и состоит «метод» пони­мания.

И все же последнее слово не за кругом. В герменевтике Гадамера остал­ся не учтенным один, возможно, решающий момент. Обращаясь к какому- либо тексту, мы изначально полагаем, что он обладает завершенной смысло­вой целостностью. Это говорит о том, что такие тексты, как, например, «Ме­тафизика» Аристотеля, невозможно постичь, исходя из идеи герменевтиче­ского круга. Гадамер не дает ответа на вопрос: что представляют собой «час­ти»? Имеют ли части равнозначную ценность? Очевидно, что нет. В случае Аристотеля значимость VII и VIII книг «Метафизики», несомненно (по край­ней мере для онтологии), выше остальных. А надо ли делать различия между частями текста? Решающее слово в этом вопросе принадлежит Хайдеггеру: «Средняя понятливость читателя никогда не сможет решить, что исходно по­черпнуто и добыто и что пересказано. Больше того, средняя понятливость да­же и не станет хотеть такого различения...» /25, с. 169/. Интерпретация ведет-

ся по фактам. Факты выбирает сам интерпретатор. Выбирая, он должен уметь отличать факты «исходно почерпнутые» и просто «пересказанные». Смысл нужно выявлять из сути. «Пересказ» в книге - это разновидность «сплетен». Но без них невозможно написание произведения. Они нужны, чтобы сущест­вовала связь между впервые постигнутым и уже известным. Неопытный ин­терпретатор как раз и обращает внимание на «пересказы», ибо, будучи ему известными, только они и доступны. Понять же надо трудное для понимания. Набрасывать смысл на факты, не требующие интерпретации, - значит зату­манивать смысл. Хайдеггер не случайно многократно подчеркивал, что ин­терпретация носит «характер насильственности. Эта черта, правда, особенно отличает онтологию Дазайн, но она присуща всякой интерпретации, ибо фор­мирующееся в ней понимание имеет структуру наброска» /25, с. 311/. Понят­ный текст не подлежит истолкованию. Следовательно, истолкование может быть двояким: это либо искусственное загромождение, либо сознательное на­силие.

Исходя из сказанного, можно сформулировать один из исходных прин­ципов герменевтики следующим образом: истолкование есть сознательное насилие, и ему подлежат не все части, а только те из них, в которых сказано нечто оригинальное и новое.

Предвосхищение, антиципация смыла возникает не откуда-нибудь и не как-то, а из зкзистирования человека, в результате чего открывается общность его Дазайн и бытия, охваченного (схваченного) текстом. Поэтому понимание есть не субъективный акт, но размыкание бытия. Размыкать бытие - это зна­чит набрасывать свои возможности на самого себя. Только человек способен, понимая, размыкать бытие и, размыкая бытие, - понимать. Человек сам себе- и-себя размыкает. «Дазайн, - пишет Хайдеггер, - есть своя разомкнутость», оно само по себе освещено как бытие-в-мире ибо «само есть просвет» /25, с. 133/. Человек - это «вот» бытия. Бытие открывает свое «вот», высветлясь в слове. Бытие-истинным логоса есть алетейа, что означает: «давать видеть - изымая из потаенности - сущее в его непотаенности (раскрытое™)» /25, с, 219/. Хайдеггер отрицает так называемые «вечные истины». Истина есть, пока есть Дазайн, т.е. человек. Почему? Быть-истинным значит быть-раскрытым. «Раскрытие есть бытийный способ бытия-в-мире» /25, с. 220/, а значит, и бы­тийный способ Дазайн.

В существовании человека есть нечто таинственное и даже мистиче­ское. Он принадлежит сущему миру, но в то же время он есть Дазайн, т.е. «вот» Бытия. А что такое «вот» бытия? Это то, что находится между Сущим и Бытием. Это Просвет бытия. Не было бы человека - не было бы ни Истины, ни Просвета. «В качестве эк-зистирующего, - пишет Хайдеггер, - человек не­сет на себе бытие-вот, поскольку делает "вот" как просвет Бытия своей "забо­той". А бытие-вот существует как "брошенное"» /25, с. 200/. Человек сущест­вует брошенным. Но из этой своей брошености он поднимается в высочайшее

- в «вот» Бытия. Экзистируя, в экстатическом озарении он вступает в истину бытия, которая высвечивает и высвечивается в Просвете. Только человеку присущ такой способ бытия. «Весь мир в десяти направлениях - это одна светлая жемчужина, - говорит крупнейший дзен-буддийский мыслитель До- гэн, - мы просветлели в том, что именно тело-и-сознание -- это и есть светлая жемчужина» /11, с. 281/.

Тысячи лет люди пытаются постичь тайну Просвета. Постигнувших именуют просветленными. Одним из первых был Будда, имя которого в пере­воде с санскрита означает просветленный, обретший высшую истину. По­знавший тайну Бытия Мансур аль-Халладж воскликнул «ана-ль-Хакк» - «Я - Истина». Познав однажды Истину, выдающийся персидский суфий не отрекся от нее даже под угрозой смерти и был за это казнен. Человечество знает нема­ло примеров такого рода.

Просвет - это дар бытия. Это самое высшее из того, что даровано Чело­веку: Просвет — это радость бытия. Людей, переживших ее, много. Но никто не мог держать в мыслящем слове Просвет бытия так, как делал это Мартин Хайдеггер. Никто не смог так высоко, как он, поставить человека: обитая вблизи бытия как «вот» бытия, как его Просвет, человек есть Забота о бытии. Он - пастух тайны своей жизни. Жизнь - источник Радости. Истекая, она оза­ряет красотой Мир. «Мир создан Красотой», - говорит нам наше предание. Познать тайны мира в их истинном Свете есть подлинный смысл любви, из которой и проистекает философия - любовь к мудрости. Таинственное «Бы­тие, - пишет Хайдеггер, - высветляясь, просит слово. Оно всегда говорит за себя. Давая о себе знать, оно в свою очередь позволяет сказаться экзистирую- щей мысли, дающей ему слово. Слово тем самым выступает в просвет бытия. Только так язык впервые начинает быть своим таинственным и, однако всегда нами правящим способом» /28, с. 219/.

Понять - это значит экстатически услышать Зов бытия. Услышанное да­ет о себе знать в Слове. Так язык становится путеводной нитью герменевтики.

<< | >>
Источник: Абдуллин А.Р.. Философская герменевтика: Исходные принципы и онтологические основания: Препринт / Изд-е Башкирск. Ун-та. - Уфа,2000. 60 с.. 2000

Еще по теме 4. Фундаментальный эюистенциал «понимание» как следствие экзистирующей сущности человека:

  1. § 3. Духовность человека как сфера его сущности
  2. Лекция восьмая Универсальность Человека и его способностей. Сверхчувственное восприятие и его отношение к развитию личности. Практические следствия для педагогики
  3. Основные подходы к пониманию сущности лидерства
  4. Глава 3 Толерантность, как фундаментальная парадигма евроинтеграции
  5. 8. Брексит как следствие кризиса толерантного мышления в Великобритании
  6. 2. Историчность исторического опыта человеческого существования как условие понимания вообще
  7. 2. Гармония как ценность взаимодействия человека, социума и природы
  8. Глава XI. Общество как творение человека. Начала социально-философской антропологии
  9. § 1. Понятие фундаментальных моральных ценностей
  10. Лекция четырнадцатая Работа С. Л. Рубинштейна «Человек и мир» как пример выхода к философским основаниям психологии. O понятиях «субъект», «объект»
  11. Познание как процесс отражения объективного мира сознанием человека представляет собой единство чувственного и рационально­го познания.
  12. Лекция шестая Обсуждение некоторых следствий диалектического отрицания. Пример конвергенции. Гегель об истине
  13. 6.1. Ценностный подход к пониманию истории
  14. Классификация основных подходов к пониманию ценности
  15. Символическое истолкование и понимание мира
  16. Особенности раннепифагорейского понимания порядка
  17. Понимание воли в русской народной культуре
  18. Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания
  19. § 4. Человек и общество