<<
>>

Античная герменевтика и риторика

Наше понимание других зависит от умения пра­вильно говорить и точно излагать свои мысли. Умение правильно составить речь зависит от владения искусст­вом красноречия. Это искусство образует свою собствен­ную и относительно самостоятельную область знания — риторику37.

Поэтому вполне правомерным представля­ется вопрос о связи искусства красноречия с искусст­вом истолкования. Понятно, что и красноречие, и ис­толкование имеют самое непосредственное отношение к уровню знания (уровню образования и интеллекта) тех, кто занимается этой деятельностью. Поэтому то, как понимает сам оратор (или истолкователь) подни­маемый им вопрос или обсуждаемую проблему находит отражение (встречает понимание или, напротив, непо­нимание) у аудитории. Это значит, что само понимание, если выделить эту проблему в самостоятельный объект

исследования, а в данной ситуации это проблема «ора­тор — аудитория», корректируется вполне объективны­ми условиями. Например: тема, подготовленность ауди­тории, восприимчивость к обсуждаемому аспекту темы, наконец, овладение оратором техникой убеждения и иными формами воздействия на аудиторию.

Результатом соприкосновения знания и понимания при определенных (объективных) условиях оказывается возникновение совокупности довольно действенных (уси­ливающих понимание) методов, восходящих, как мы увидим дальше, к практике овладения пониманием. Сле­дует подчеркнуть, что проблема понимания формирова­лась одновременно (и вместе) с проблемой истолкова­ния. И хотя искусство говорения, т.е. риторика, пошла по своему, совершенно самостоятельному пути, общие гносеологические корни этих дисциплин (герменевтики и риторики) вполне очевидны — познание путей овладе­ния пониманием. Это дает повод решать двоякого рода задачу: рассматривать историю формирования герменев­тики, обосновывая ее предметную область и ее границы, и при этом выявлять общие точки роста смежных с ней дисциплин, в первую очередь тех, которые самым не­посредственным образом соприкасаются с проблемой понимания и практикой овладения пониманием.

Такой взгляд позволяет проследить каждый шаг развития гер­меневтики от искусства истолкования к теории правил искусства и, наконец, к философии понимания.

Теория истолкования и понимания имеет место лишь тогда, когда ее предписания образуют систему, вытекающую из природы мысли, языка и живого слова. Риторика непосредственно связана с системой овладе­ния живым словом и интересна для нас с точки зрения тех начальных опытов систематизации правил, которые составили основу искусства слова, а затем вошли в на­учный аппарат античной герменевтики в качестве пра­вил истолкования и методов понимания.

Сократ в диалоге «Федр», посвященном вопросам искусства красноречия, тесно связанного с умением правильно излагать свои мысли, рассказывает о методе составления речей. Этот метод заключается, во-первых, в «способности охватывать все общим взглядом, возво­дить к единой идее то, что повсюду разрознено» и, во- вторых, в «способности разделять все виды на естествен­ные составные части»(265d-266a). Такое умение воз­водить частное к общему и из общего получать частное, без чего нельзя мыслить и излагать свои мысли так, чтобы они были понятны, есть диалектика(266 b-c). Этот принцип вошел затем в практику истолкования, и более развитая его форма в дальнейшем получила на­звание «герменевтический круг». Герменевтический круг как метод понимания рассмотрен в отдельной главе. На данном этапе исследования важно отметить факт инте­реса античных мыслителей к систематизации принци­пов правильного мышления и построения речи, кото­рую следует характеризовать как тенденцию к развитию рациональных форм мышления и форм рациональнос­ти, составивших феномен, который мы называем евро­пейским рационализмом. Что касается специальной те­ории красноречия, то в качестве основных принципов правильного составления речей выдвигаются следующие:

1) необходимо начинать с того, чтобы давать точ­ное определение предмета, о котором пойдет речь;

2) этот «предмет» рассмотрения должен соответство­вать реальной действительности («истина» определения);

3) требуется ясное и рациональное разделение речи, в которой четко можно было бы определить все частности;

4) необходимо определять все частности так, что­бы можно было вполне рациональным путем перехо­дить от общего к частному и от частного к общему, последовательно проводя через все содержание речи общую идею.

Таковы, в общих чертах, исходные принципы ис­кусства красноречия (или риторики).

Можно допустить, что умение ставить вопросы и давать ответы, утверждая ту или иную «общую идею», которую необходимо донести до понимания, сближает античную риторику с герменевтикой как искусством истолкования — искусством наилучшего или наикрат­чайшего пути к пониманию. Правильная постановка вопроса (проблемы) во многом определяет направле­ние мысли и весь ход развертывания основной идеи. Однако круг вопросов и проблем, касающихся искусст­ва истолкования текстов, а также предметная область герменевтики существенно отличают ее от других дис­циплин, связанных с языком, словом и текстом (на­пример, от риторики, грамматики, декламации, лите­ратуры и т.п.). И хотя герменевтика имеет самое непос­редственное отношение к тексту (и слову), ее основная задача состоит в том, чтобы не просто излагать (перево­дить на другой язык) текст, а выдвигать такие принципы и подходы, благодаря которым смысл этого текста мог быть объяснен. Поэтому античная герменевтика, уже у самых истоков своего становления и развития, имела дело с выражением истинного смысла этих высказываний. Та­ким образом, предметом герменевтики является смысл, а также нахождение правил освоения смысла, содержащего­ся в любом тексте — высказанном или написанном.

Риторика, как кажется, также имеет самое непос­редственное отношение к правильному выражению ис­тинного смысла слов. Однако сущность риторики не исчерпывается приемами, формулируемыми в виде тех­нических правил, направленных на эффектность речи. Подлинное искусство красноречия неотделимо от ис­тинного знания и имеет своей целью прямое воздей­ствие на слушателей. Искусный оратор способен вну­шить аудитории определенные идеи в доступной для понимания форме. Но это «внушение» предполагает

также определенное воздействие на душевное состоя­ние людей. Он может использовать весь арсенал своих знаний, связанных с основной целью своего вступле­ния или только сообщать что-то, используя при этом когнитивные особенности внерационального воздей­ствия. Искусный оратор может вызвать такое эмоцио­нальное состояния или возбудить такие страсти и аф­фекты, что само душевное состояние аудитории может быть использовано оратором для утверждения нужной идеи и для возбуждения определенного настроения.

Между тем эти «внутренние цели», интенции оратора могут осознаваться аудиторией — они могут быть адек­ватно поняты, если аудитория знакома с темой, доста­точно в ней сориентирована и эмоционально «подогре­та». Для убедительности достаточно указать на воскрес­ные трансляции из Ватикана проповедей Иоанна Павла Второго. Здесь знание в его чистом виде отходит на второй план, уступая место вере и осознанию верую­щими сопричастности к тем таинствам христианской веры, которые олицетворяет собой глава католического престола. Момент совместного участия в молитве осоз­нается верующими как факт сопричастности общим таинствам веры, которую символизирует собой Папа. Поэтому его красноречие и сила его собственного го­лоса уже не имеет никакого значения.

В искусстве красноречия, как можно заметить, си­лен внутренний эмоционально-психологический мо­мент, который может быть саморегулируем, осознава­ем и разумным образом используем также и в повсед­невной практике обычных людей.

Тот позитивный момент, который обнаруживает риторика (например, в трансформации знания в направ­ленности к адекватному его пониманию), и то, что объе­диняет риторику и герменевтику — это не только об­щее отношение к слову, речи, тексту, ко всей пробле­матике истолкования, но общая задача по систематизации

принципов правильной, понятной и доходчивой речи. Именно по части выдвижения системы принципов ри­торика опережает античную герменевтику. И можно даже сказать, что некоторые принципы риторики со временем успешно используются также и герменевти- ками. Кроме того, есть некоторые общие внутренние задачи и у риторики, и у герменевтики. Дело в том, что люди не могут обходиться без способности постигать и оценивать речи, диспуты, длинные выступления, дис­куссии, наконец, книги и тексты. Такая потребность присутствует всегда. Она осознается человеком как по­требность понимать других при одновременной потреб­ности быть понятым другими. Между тем необходимость рефлексии по поводу понимания как самостоятельной проблемы, не была осознана прежде, чем было найдено слово герменевтика.

Характерной чертой формирования античной гер­меневтики является использование методологического аппарата смежных дисциплин (в частности, заимство­вание некоторых принципов риторики) для уточнения собственных границ исследования. С того момента, когда античная герменевтика получила статус самосто­ятельной научной дисциплины, т.е. научный аппарат герменевтики и ее собственные цели и задачи опреде­лились, отношение к риторике внутри нее больше не рассматривается.

Зародившись в недрах античной культуры, в конце Римской республики риторика утратила свое полити- чески-центральное положение и составила в средние века элемент школьной культуры, о которой заботи­лась церковь. «Риторика, — подчеркивает Г.Г.Гада- мер, — не могла пережить обновления, к которому стре­мился гуманизм, не испытав несравненно более резкой смены своей функции. Ибо открытие классической древ­ности совпало с двумя событиями, последствия кото­рых были чрезвычайно велики, — это изобретение кни­

гопечатанья, а вследствие того невероятное распрост­ранение чтения и письма, что связывали тогда с учени­ем о всеобщем священстве»38.

Так начался процесс, который, в конце концов, привел к ликвидации неграмотности, к культуре чте­ния про себя, в результате чего устное слово, чтение вслух и искусство произнесения речи отошло на вто­рой план. Общая гуманистическая настроенность по­зднего Средневековья и, в особенности, эпоха Возрож­дения, стремившаяся к повсеместному воссозданию античных форм как условие для воспроизведения об­разцов античности, не могла не отразиться на ритори­ке. Искусству красноречия обучали, в большей степе­ни, как искусству подражания этим образцам. Поэтому прямой целью риторики отныне было понимание авто­ра, и эта новая риторика была уже в некотором смысле на пути к герменевтике.

Дальнейшее становление и развитие античной гер­меневтики шло в направлении сближения ее с логи­кой, а затем и с философией, по крайней мере, в опре­делении способов объяснения основного содержания и смысла идей, нуждавшихся в истолковании, интерпре­тации или комментировании историко-философского наследия. Главное, что может указывать на сближение этих двух сфер деятельности, двух областей знания — это общее направление будущих теоретических поис­ков, которые, в конце концов, придали герменевтике сугубо философский статус научной теории и самосто­ятельной дисциплины.

<< | >>
Источник: Шульга Е.Н.. Когнитивная герменевтика. — M.,2002. - 235 с.. 2002

Еще по теме Античная герменевтика и риторика:

  1. ЧАСТЬ 1 ПРОИСХОЖДЕНИЕ И ОСНОВЫ АНТИЧНОЙ ГЕРМЕНЕВТИКИ
  2. 1. Античная Греция
  3. Аксиологические идеи в античности
  4. Античный Рим
  5. 1.1. Жизнеописание Прокла у античных авторов.
  6. Античная традиция истолкования «Алкивиада I».
  7. Глава 1 Философская герменевтика и когнитивный аспект ее методологии
  8. Философская герменевтика Х.-Г. Гадамера
  9. Глава 3 Библейская герменевтика: типология истолкования
  10. Философская и специальные герменевтики: согласие и разногласия.