<<
>>

§ 2. Проблема объективности моральных ценностей

Вопрос об объективности и абсолютности моральных ценностей является, как мы видели из анализа истории ценностного подхода, одним из наиболее дискуссионных и сложных[25].

Замкнуты ли они на человека или социального субъекта, его субъективные качества, сознание или же свойственны и объективному миру, находящемуся вне человека, - обще­ству, природе - хотя и зависящему от него? Разумеется, что, утверждая объективность моральных ценностей, мы не отрицаем и существования субъективных моральных ценностей, как определённых качеств субъекта[26].

«Объективный» определяется в «Новом словаре русского языка» так: «1) существующий вне и независимо от человеческого сознания (противо­положное: субъективный); 2) присущий объекту или соответствующий ему; 3) лишённый предвзятости и субъективного отношения, беспри- страстный»[27]. «Толковый словарь русского языка» Ожегова также приводит три значения слова «объективный»: «1) существующий вне нас как объект; 2) связанный с внешними условиями, не зависящий от чей-нибудь воли, возможностей; 3) непредвзятый, беспристрастный (М., 1989. С. 439)». В «Большом энциклопедическом словаре» «объективное» понимается как «то, что принадлежит объекту, существует вне сознания людей» (М., 2000. С. 829).

В философии понятие «объективное» интерпретируют также раз­личным образом. По мысли Н. О. Лосского, объективность ценностей означает их общезначимость, «т. е. значение её для всякого субъекта», в то время как субъективность характеризует значение ценности «только для определённого субъекта». «Объективность», по верному определению Н. Лосского, не следует понимать как то, что существует вне и абсолютно независимо от какого-либо субъекта. Как отмечено выше, у русского мыс­лителя было несколько понятий объективности. В современной философии понятие объективности также многозначно. «Объективное» можно пони­мать как принадлежащее к сфере внешнего мира для отдельного лица или всего человечества.

В последнем случае говорят об абсолютной объектив­ности. Так, В. Н. Шердаков пишет: «Общечеловеческий характер ряда оценок не означает их абсолютной объективности. Общечеловеческое и объективное - разные понятия. Общечеловеческое может выступать в ка­честве объективного лишь в плане противопоставления общества и лично­сти, т. е. в том случае, когда за субъект принимается отдельный человек, а не человечество в целом. В полном же смысле слова объективным может быть лишь то, что не зависит ни от человека, ни от человечества. От того, что та или иная оценка разделяется всеми людьми, она не перестаёт быть оценкой и не становится объективным отражением свойства вещи как та- кового»[28].

Философский анализ объективности показывает, что феномен может быть одновременно объективным в одном отношении и субъективным в другом. Так, существуют концепции, признающие объективные истины, но как характеристики содержания знания, не зависящие от желания, воли субъекта, хотя знание есть продукт деятельности субъекта, и по своей при­роде оно субъективно. Аналогичное можно утверждать и в отношении ценностей. Ценности по своей природе могут быть как объективными, так и субъективными, потому что они есть специфические свойства объектов и субъектов. Тем не менее по содержанию и характеру связи со своими пред­метными носителями, а эта связь предстаёт не причинно-следственной, а функциональной, те и другие ценности объективны в том отношении, что не зависят всецело от сознания субъектов.

Надо в то же время отметить специфическую детерминацию субъек­тивных ценностей. Дело в том, что некоторые субъективные ценности предполагают определённое состояние сознания, психики субъектов. Субъективные ценности - это комплексные, системные свойства, характе­ризующие многие черты субъекта. Так, например, ценность терпимости зависит от степени осознанности её субъектом, предполагает эту осознан­ность, и чем выше эта осознанность, тем значимее сама эта ценность. Тем

не менее связь этой субъективной ценности с сознанием субъекта остаётся объективной в том смысле, что она есть объективная функциональная ха­рактеристика данного состояния субъекта, в том числе и его сознания, и субъект не волен её отменить по собственному желанию.

Таким образом, можно выделить несколько важнейших значений понятия «объективное»:1) объективное - существующее вне субъекта, вне человека; 2) объективное - существующее вне субъекта и независимо от его сознания, в частности, вне человека и независимо от человеческого сознания; 3) объективное - не зависящее от воли, желаний субъекта. От­мечая объективность моральных ценностей, будем использовать понятие объективного в последнем значении.

При характеристике некоторых свойств ценностей мы используем именно понятие объективности, понимая всю относительность противопо­ставления объекта и субъекта, что хорошо выявлено философией XX века. Понятие объективности здесь очень существенно, ибо характеризует такое свойство ценностей, как их автономность, независимость и т. д. Признание объективности ценностей не позволяет свести их к субъективному значе­нию и т. п.

Есть смысл разделять понятия «объект» и «объективное». Если да­же разделение между объектом и субъектом относительно, то в объекте всегда есть и нечто не зависящее от сознания субъекта. Иначе само поня­тие объекта было бы синонимом понятию субъекта. Подобную независи­мость мы и обозначаем, следуя определённой философской традиции, как объективное. Именно подобную объективность моральных ценностей мы и отстаиваем в своей работе.

Признание объективности моральных ценностей важно ещё и пото­му, что позволяет ограничить морально-ценностный релятивизм и ниги­лизм, поставить предел субъективному произволу в сфере морали. Нет другого понятия, которое в такой степени, как понятие объективности, от­ражало бы все перечисленные свойства ценностей.

Надо согласиться с замечанием Б. Рассела, сказанным об отношении человека к «нечеловеческой среде»: «Во всём этом я чувствую серьёзную опасность, опасность того, что можно назвать ’’космической непочтитель­ностью”». Понятие «истины» как чего-то зависящего от фактов, в значи­тельной степени не поддающихся человеческому контролю, было одним из способов, с помощью которых философия до сих пор внедряла необходи­мый элемент скромности.

Если это ограничение гордости снято, то делает­ся дальнейший шаг по пути к определённому виду сумасшествия - отрав­лению властью, которое вторглось в философию с Фихте и к которому тя­готеют современные люди - философы или нефилософы. Я убеждён, что это отравление является самой сильной опасностью нашего времени и что

всякая философия, даже ненамеренно поддерживающая его, увеличивает опасность громадных социальных катастроф»[29].

Отметим, что в современных аксиологических исследованиях есть утверждения, решительно отрицающие объективность ценностей. Такой точки зрения придерживаются все субъективно идеалистические концеп­ции ценностей. Есть эта точка зрения и в российской науке. Например, С. Ф. Анисимов критикует объективизм в понимании ценностей. «Глав­ным недостатком всякого одностороннего объективизма в определении ценности, - пишет учёный, - является то, что он в той или иной мере игно­рирует роль субъекта ценностного отношения, т. е. роль человека, оцени­вающего как носителя сознания, его активности. Этот недостаток ’’натурализма” всегда критиковался представителями субъективного направления (Протагор, скептики, Беркли, Юм, Кант, ’философия жизни”, экзистенциализм и др.).

Действительно, если наделять свойством ценности самые предметы или населять мир некими ценностными ”сущностями”, ”идеями” и т. п. вне их соотнесения с человеком, то все такие ”ценности” оказываются чисты­ми абстракциями, о которых нечего сказать, кроме того, что они суще­ствуют. Просто в представлении мир удваивается, и для его упрощения требуется ’бритва Оккама”. Именно по этой линии идёт критика ”натурализма” в современной западной философии, начиная с конца XIX века (в феноменологии и неопозитивизме)»[30]. С. Ф. Анисимов отмеча­ет и критику феноменологами теологических истолкований ценностей: «Считается, что вера в ”ценности святости” может поражать нас силой убеждения, строгой иерархией. Но ценности эти не могут служить объекта­ми для ”свободомыслящего” научного анализа (да и не претендуют на это). Там же, где религиозная философия (в томизме, неопротестантизме, рус­ской религиозной философии), теология переходят от ценностей веры, свя­тости к ценностям земной жизни людей, религиозная аксиология смыкается с той или иной системой ’светской” аксиологии (этики, эстетики)»[31].

На чём основано наше утверждение об объективности моральных ценностей? Отметим некоторые, наиболее значимые, с нашей точки зре­ния, аргументы. В защиту положения объективности ценностей свидетель­ствует уже факт определённого единства в наших нравственных оценках, теориях, дискуссиях[32]. Оценки, идеи об одной и той же моральной ценно­сти, несомненно, субъективны, могут быть разными, но мы всегда знаем хо­

тя бы отчасти, что именно оценивается, что отражается в идеях, о чём идёт спор, и поэтому можем понимать друг друга. В пользу объективности и трансцендентности морали свидетельствует и наличие общечеловеческих моральных ценностей.

В современную эпоху постиндустриализма интенсивно развивается глобализация. На Земле в настоящее время насчитывается около 2000 этно­сов, более 5000 религий, более 1000 крупных религиозных церквей, дено­минаций, конфессий. В Организации Объединённых Наций зафиксировано свыше 190 государств с различными политическими и правовыми систе­мами. Человечество уже практически освоило земное пространство, так что невозможно решение социальных проблем через переселение народов, через жёсткое разделение «своих» и «чужих». Если всё же человечество не уничтожило себя до сих пор, несмотря на свои религиозные, правовые, по­литические, экономические различия, то потому, что существует объек­тивная основа сосуществования. Можно предположить, что одно из таких объективных всеобщих оснований сосуществования различных человече­ских субъектов, этносов, культур, цивилизаций и их взаимодействия, при­нимающего глобальный характер, - это объективные моральные ценности, язык добра. В этом смысле мораль обладает специфической автономией, в том числе по отношению к религии и к этносу.

Приведённые факты единства в многообразии нравственного созна­ния, а также существования общечеловеческих моральных ценностей мож­но объяснить, используя идею трансцендентальности важнейших мораль­ных форм, однако ничто логически не противоречит и тому, чтобы объяс­нить данные факты с позиции трансцендентности и объективности. Подоб­ную точку зрения, следуя давней философской традиции, можно определить как реалистическую. Кроме того, концепция трансцендентальности встре­чается со своими внутренними для себя теоретическими проблемами, в частности проблемой объяснения генезиса трансцендентальности.

Важный аргумент в пользу реализма в нравственно-аксиологических вопросах - признание моральной самоценности природы. При отрицании объективности моральных ценностей уже логически необходимо отрицать моральную самоценность явлений природы, которые существуют объек­тивно, или каким-то косвенным образом связывать это с человеком и об­ществом. Однако против подобного редукционизма восстает наше нрав­ственное чувство, интуиция, которые требуют признать моральную цен­ность и за «братьями нашими меньшими» как таковыми, и за природой «неживой», но доброй и прекрасной. Целые пласты бытия при отрицании объективных моральных ценностей оказываются обесцененными как яко­бы не имеющими какой-либо ценности. Думается, одна из причин, застав­ляющих учёных отказываться от понимания моральных ценностей как

объективных качеств, состоит в том, что мораль не распространяется ими на сферу природных явлений, а связывается только с человеком.

Об объективности моральных ценностей свидетельствует факт нрав­ственной самоценности всего существующего. Всё существующее облада­ет определённой самоценностью уже в силу самого факта бытия. Человеку органически свойственна точка зрения на бытие (в том числе и на бытие вещи и на высшие его виды - органическую жизнь природы, человеческую жизнь) как на проявление добра, блага. Всякое бытие, всякое существова­ние, всякая жизнь уже сами по себе оцениваются как самоценность, благо, добро. При этом чтобы познать объективную ценность, надо проделать, как отмечалось выше, определённую феноменологическую редукцию со своим сознанием: следует вынести за скобку существующее в нашем со­знании сформированное понятие ценности как значения объекта для субъ­екта. Иными словами, надо взглянуть на мир «чистыми» от традиционного опыта глазами, и тогда откроется самоценность вещей как таковых, а не только их значение для нас.

В пользу отстаиваемой здесь реалистической аксиологической пози­ции служит и религиозный опыт, в частности многие положения христиан­ского Церковного Писания и Предания. Для нерелигиозного подхода, свет­ской этики в целом этот опыт, конечно, не аргумент. В данной работе он не рассматривается как доказательство идеи объективности моральных цен­ностей. Автор лишь старается показать, что данная идея не противоречит христианскому мировоззрению.

Так нравственный реализм присутствует в знаменитых оценках при­роды апостола Павла, представляющих «широкое» понятие морали, не сво­димое только к человеку: «Ибо невидимое Его, вечная сила Его и Божество, от создания мира через рассматривание творений видимы»[33]. «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего её, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободе славы сынов Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне»[34].

В философии существует давняя традиция подходить к некоторым явлениям морали как к объективным феноменам и не замыкать их на чело­века или только на его сознание. Так воспринимал благо, справедливость Платон, связывая их не только с человеком, но и с обществом, космосом в целом. Мораль была свойством объективной субстанции для Спинозы, Лейбница. Лейбниц отмечал наличие трёх видов добра и зла: метафизиче­ского, физического и морального.

«Добро и зло метафизическое, - писал он, - состоят вообще в со­вершенстве или несовершенстве вещей, даже неразумных...

Под добром и злом физическим подразумеваются счастливые и не­счастливые события, происходящие с разумными существами. Сюда отно­сится зло наказания.

Под добром и злом моральным разумеются их добродетельные и по- 35

рочные поступки; сюда относится зло вины»[35].

Гегель подходил к морали и нравственности как к объективным формам бытия абсолютной идеи, связывая нравственность и с семьёй, и с гражданским обществом, и с государством. «В целом, - писал Гегель в «Философии права», - в нравственности есть как объективный, так и субъ­ективный момент, но оба они суть только её форма. Добро - здесь суб­станция, т. е. наполнение объективного субъективным. Если рассматривать нравственность с объективной точки зрения, то можно сказать, что нрав­ственный человек сам не осознаёт себя»[36].

Альберт Швейцер считал, что «единственно возможный основной принцип нравственного означает не только упорядочение и углубление су­ществующих взглядов на добро и зло, но и их расширение (курсив наш. - М. П. Е.). Поистине нравственен человек только тогда, когда он повинуется внутреннему побуждению помогать любой жизни, которой он может по­мочь, и удерживается от того, чтобы причинить живому какой-либо вред. Он не спрашивает, насколько та или иная жизнь заслуживает его усилий, он не спрашивает также, может ли она и в какой степени ощутить его доброту. Для него священна жизнь как таковая. Он не сорвёт листочка с дерева, не 37

сломает ни одного цветка и не раздавит ни одного насекомого»[37].

Идею об объективности ценностей отстаивали, как это видно выше, ранний М. Шелер и Н. Гартман. В известной мере авторы стараются про­должить традицию, заложенную в исследовании ценностей этими замеча­тельными немецкими учёными.

Когда Дж. Ролз как представитель этики второй половины ХХ века связывает справедливость прежде всего с объективными рациональными принципами, которые, в свою очередь, причастны базисной структуре об­щества, а не являются только принципами сознания, то он также следует определённой философской традиции.

О том, что такая традиция есть, свидетельствуют различные класси­фикации определений ценности, существующие в современной филосо­фии. Так в отмеченной выше классификации М. Вароша среди трёх типов дефиниций ценности выделены и объективистские определения. К этому же типу М. Варош отнёс определения, даваемые объективным идеализмом и диалектическим материализмом. В самом деле, если ценности понимать даже как значения объекта для субъекта, возникающие в субъект-

объектных отношениях, то данные значения по своему содержанию пред­стают для отдельного индивида как относительно объективные. Вспом­ним понятие объективной истины. Очевидно также, что социальные мо­ральные ценности, как и личностные, не могут сложиться помимо дея­тельности самого субъекта, поэтому по своему происхождению это субъ­ектно-объектные качества.

Из русских мыслителей Вл. С. Соловьёв, признав объективное абсо­лютное Добро, безусловный нравственный порядок, или Царство Божие, писал и о наличии объективного нравственного смысла за природными, социальными явлениями и видел «всеобщее оправдание добра» в «распро­странении его на все жизненные отношения»[38]. «По самому понятию со­вершенного Добра всякая жизнь и всякое бытие с ним связаны и в этой связи имеют свой смысл. Разве нет смысла в животной жизни, в её пита­нии и размножении?»[39]. И далее: «Совершенствуется человечество, орга­низуя добро в общих формах религиозной, политической и социально - экономической культуры, всё более и более соответствующих окончатель­ной цели - сделать человечество готовым к безусловному нравственному порядку, или Царству Божию»[40].

Объективный подход к моральным явлениям обнаруживается у С. Н. Булгакова, Н. О. Лосского. Уже в работе «Философия хозяйства» С. Н. Булгаков различает «мёртвую материю» и «живое тело», «матери­альность» и «телесность», когда «живое тело», «телесность» формируются из косной материи. «Борьба за жизнь с враждебными силами природы в целях защиты, утверждения и расширения, в стремлении ими овладеть, приручить их, сделаться их хозяином и есть то, что - в самом широком и предварительном смысле слова - может быть названо хозяйством. Хозяй­ство в этом смысле свойственно всему живому, не только человечеству, но и животному миру»[41].

Но почему возможно очеловечить природу, почему возможна хозяй­ственная деятельность человека на земле? В частности, потому (и это не­обходимое условие) что «вся земля есть потенциальное тело, из состояния ’’невидимого и пустого” она непрестанно облекается во славу шести дней творения: всё исходит из земли и возвращается в землю. Земля в этом смысле есть ’Божья нива’, кладбище, сохраняющее тело для воскресения, и об этой земле сказание: ’земля еси и в землю отыдяши’ . Между телес­ностью и материальностью устанавливается антагонизм, который религи­озно-практическое выражение находит в аскетизме. На почве этого анта­

гонизма и возникает ложное противопоставление духа и плоти, которое выражается в односторонностях спиритуализма и материализма»[42].

Н. Лосский, как видно, занимал активную позицию в отстаивании идеи объективности и абсолютности такого элемента морали как ценности.

Стихийный реализм в представлении о моральных ценностях прием­лем и для здравого смысла, что получает отражение в обыденном языке. В «Толковом словаре живого великорусского языка» Вл. И. Даля добро определяется и как вещественное, т. е. «имущество, или достаток, стяжа­ние», и как духовное - «благо, что честно и полезно, всё чего требует от нас долг человека, гражданина, семьянина». Многозначность слова «доб­ро» отражается в живом языке в различных пословицах и поговорках, ко­торые также приводит Даль: «За хлебом всё добро»; «Кто живёт в добре, тот ходит в серебре»; «Много пить, добру не быть»; «Худо тому, кто добра не делает никому»; Слово «добро» - корневое для многих производных от него слов: добрый, доброта, добродетельство, доброжелательность, доброкачественность, доброконность, добролюбие, добротворитель- ность и т. п. Вл. И. Даль приводит около 180 однокорневых с «добром» слов, означающих различные «добрые» качества человека, животных, со­циальных и природных явлений (Вл. И. Даль. Толковый словарь живого великорусского языка. М., 1989 - 1991).

Таким образом, утверждаемая мысль об объективном и всеобщем характере моральных ценностей имеет свою традицию, которой неосо­знанно или сознательно следовали многие. Под эту идею, которая для не­которого числа людей была интуитивно истинной, можно подвести опре­делённое теоретическое основание.

Идея об объективности ценностей стала в определённых формах утверждаться и среди современных российских философов, занимающихся аксиологическими проблемами, о чём мы писали выше. Объективность моральных ценностей нельзя, конечно, понимать в духе платоновского объективизма идей. Моральные ценности не существуют самостоятельно вне объектов и субъектов. Они есть определённые свойства этих объектов и субъектов и предстают объективными постольку, поскольку не зависят от интересов, желаний людей.

Из признания объективности моральных ценностей следуют опреде­лённые теоретические, методологические и практические выводы. Приве­дём один пример. Когда мы говорим, что моральные ценности - это опре­делённые объективные свойства объектов и субъектов, то это означает, что они не могут быть как таковые качествами иллюзий или виртуальной ре­альности. Скажем, нет моральных ценностей у космополитизма, ибо сам космополитизм есть химера, хотя действия космополитов могут иметь

определённые моральные ценности, как и сама их идея. Также нет ценно­стей единой мировой религии, ибо таковой физически не существует. Здесь можно говорить лишь о квазиценностях, или ценностных симулякрах.

Противореча крупнейшему современному социологу Э. Гидденсу, можно сказать, что не глобальный космополитизм будет рождать новые моральные ценности, а само объединяющееся в глобальном масштабе че­ловечество, сохраняющее и развивающее свои локальные культуры.

Несомненно, что моральные ценности можно объяснить и с иных по­зиций, также логически непротиворечивых, в частности, с позиций субъек­тивизма, отождествляя их со значением. Возможность существования про­тиворечащих концепций о природе ценностей - объективной и субъектив­ной, которые являются логически непротиворечивыми, свидетельствует об антиномичности этой проблемы. Пока невозможно дать какое-то рацио­нальное доказательство истинности только одной концепции. Однако для субъективных концепций моральных ценностей остаётся до конца нераз­решимой проблема всеобщности и независимости морали, включая и про­блему «моральности природы». В таком случае, по критерию правдоподо­бия, или практической и теоретической эффективности, нужно отдать предпочтение теории, которая объясняет более широкий круг явлений, и которая также непротиворечива[43]. По этому критерию учение о моральных ценностях как объективных феноменах, являющихся одним из основных системных элементов морали, имеет преимущество. Это, очевидно, не означает какой-то исключительности или абсолютности подобной концеп­ции. Это лишь одна из возможных рациональных теорий о морали, кото­рая, как и все иные, имеет право на существование.

Мы не можем непосредственно наблюдать моральные ценности, воспринимать их по аналогии с иными объективными феноменами, как, например, физическими свойствами. Кроме того, один и тот же предмет можно оценивать нравственно по-разному, проявлять различную мораль­ную значимость, превращаясь из Золушки в принцессу и, напротив, из ан­гела жизни в демона смерти. Подобное различие в ценностях, казалось бы, одного и того же предмета не опровергает объективности ценностей, ибо на самом деле в каждом из таких случаев мы имеем дело не с тождествен­ными предметами, а лишь с аналогичными. Любой предмет всегда нахо­дится в той или иной конкретной системе и в том или ином качестве, но уже потому и ценности этого, казалось бы, идентичного предмета разные. Для рыб продолжительное пребывание на воздухе смертельно, а для мле­копитающих живительно. Используемый в разных системах, организмах один и тот же по своему химическому и физическому составу воздух про­

являет себя в разных качествах и потому являет собой разную ценность[44]. Кроме того, одна и та же вещь в реальности может быть носителем множе­ства разнообразных моральных ценностей.

Следует также осознавать, что одна и та же ценность может быть по- разному оценена, и палитра оценок многообразна, воистину субъективна. Более того, плюрализм оценок - это норма существования общественной нравственности. На практике же и в теории очень часто совершается не­произвольная, неосознаваемая подмена в сознании понятия ценности на понятие оценки. Подобную подмену тезисов можно обозначить как «ак­сиологическую ошибку». В большинстве случаев, когда рассуждают о цен­ностях, имеют в виду одноимённые оценки. Однако если оценки могут быть соотносительными, когда, например, добро оценивают через соотно­шение со злом, тепло - с холодом и тому подобное, то ценности обладают чертами безотносительности, абсолютности, субстанциональности. Добро как ценность не зависит от зла, оно в этом смысле автономно.

Объективность ценностей означает также, что относительна всякая «переоценка ценностей». Собственно, эта знаменитая программа Ф. Ниц­ше имеет смысл лишь в том случае, когда она связывается именно с пере­оценкой, ибо можно действительно по-разному оценивать одну и ту же ценность. Ценности же, как и объективные качества, законы, порушить не­возможно, можно лишь изменить их, преобразуя сами предметные носите­ли этих ценностей. Точно так, как невозможно нарушить объективные естественные законы, нельзя нарушить и объективные моральные законы добра. Казалось бы, что проще, чем совершить зло? Мы постоянно гре­шим, нарушая моральные нормы и принципы. Но во-первых, моральные нормы и принципы есть субъективные формы осознания объективных мо­ральных ценностей и связанных с ними моральных законов, а потому и мо­гут нарушаться субъектами. Во-вторых, мы не можем, нарушая нормы добра, оставаться в то же время в рамках самого добра. Моральные импе­ративы столь же категоричны, безусловны, как и объективные законы при­роды или логики.

Отличительная черта моральной ценности как объективного каче­ства - также то, что предстаёт по своей природе особым качеством. Мо­ральная ценность непосредственно не проявляется в физическом про­странстве и времени, она не есть первичное качество и не ощущается от­дельными органами чувств. Её отражение сознанием носит более сложный характер и осуществляется через восприятие, интуицию, умозрение. Здесь проявляется то, что М. Шелер определил как «эмоциональный интуити­визм», или «непосредственную данность транссубъективных ценностей в

чувстве субъекта». Можно сказать, что моральные ценности являются в определённом смысле сверхчувственными, интеллигибельными качествами, которые мы рационально предполагаем за имеющейся у нас определённой чувственной, интуитивной информацией. Моральные ценности предстают как идеальные качества в платоновском понятии идеального за тем лишь исключением, что они не существуют независимо от их предметных носи­телей следовательно, они более подобны формам Аристотеля. Неслучайно в современной философии ценностей существует предложение вернуться к учению Аристотеля и рассматривать ценность вещи как меру её совершен­ства, т. е. соответствия вещи своей сущности[45].

Реальные вещи природы и общества, естественные и созданные че­ловеком, как и сам человек, обладают множеством свойств, в том числе ценностных, и, в частности, моральных. Они, по большей части, одновре­менно сопричастны и добру, и злу, разным ценностям добра и зла как раз­ным их формам. При этом наблюдается языковая омонимия, когда одним и тем же словом часто обозначают как материальные феномены, так и их ценности. Очень часто ценности и их предметные носители отождествля­ются, что предстаёт «натуралистической ошибкой».

Следующая важная особенность моральных ценностей состоит в том, что они могут быть положительными или отрицательными, но не сопричастными тому и другому одновременно, т. е. они не могут характе­ризоваться двумя противоположными качествами, что характерно для ре­альных отдельных объектов и субъектов (субстанций в аристотелевском понимании). Другими словами, моральные ценности не содержат в себе противоположных качеств, т. е. качеств добра и зла одновременно и пред­стают «одновалентными». О подобном свойстве ценностей, как мы виде­ли, писал в своё время М. Шелер[46].

Вне себя моральные ценности могут иметь противоположные себе ценности. В реальности определённым ценностям противостоят противо­положные по качеству (валентности) ценности: положительным ценностям добра противостоят отрицательные ценности зла, справедливости проти­востоит несправедливость и т. д. В себе же моральные ценности не содер­жат противоположных качеств.

Отмеченные свойства моральных ценностей позволяют отделить ре­альный социальный, естественный феномен и его одноимённую ценность. Рассмотрим, например, высказывания: «Этот человек является противоре­чивой личностью» и «Этот человек - личность». Личность как реальная неповторимая индивидуальность содержит в себе разные, в том числе от­рицательные черты, поэтому высказывания «Эта личность противоречи­

вая» или «Этот человек является противоречивой личностью» вполне со­держательны. Но когда мы говорим «Этот человек - личность» или «Этот человек - Личность с большой буквы», мы даём аксиологическую оценку этому человеку как субстанциональному феномену. Здесь личность высту­пает как качество, предикат и предстаёт одновалентной ценностью. Лич­ность как ценность есть особое положительное нравственное качество лю­дей: она присуща не в полной мере людям, в наибольшей степени - от­дельным выдающимся индивидам.

Таким образом, важнейшим критерием восприятия моральных цен­ностей служит то, что они могут быть только положительными или отри­цательными, а реальные, не являющиеся ценностями, феномены способны иметь и положительную, и отрицательную ценности одновременно. Мож­но обозначить этот критерий выделения ценностей как «критерий однова­лентности ценностей». Конкретные же предметы сопричастны с полива­лентными ценностями, т. е. с добром и злом в различных их конкретных формах.

Итак, с одной стороны, ценность нельзя отождествлять с оценкой, в том числе одноимённой, ибо если ценность объективна, то оценка субъективна. С другой стороны, ценность нельзя отождествлять с кон­кретным предметом, хотя здесь также наблюдается омонимия. Во- первых, конкретный предмет есть явление особенное, а ценность - это универсалия, хотя и единственная в своём роде. Во-вторых, с любым конкретным явлением связано много других общих, особенных и единич­ных свойств, в том числе противоположных. В-третьих, отождествлять натуральные, социальные и интеллигибельные свойства - значит совер­шать натуралистическую ошибку. Конкретную вещь можно увидеть или услышать т. е. непосредственно ощутить. Ценность же как идеальное свойство не отражается непосредственно нашими ощущениями.

<< | >>
Источник: Аксиология : учеб. пособие. В 2 ч. Ч. 2. Актуальные проблемы аксиологии / П. Е. Матвеев ; Владим. гос. ун-т им. А. Г. и Н. Г. Сто­летовых. - Владимир : Изд-во ВлГУ,2018. - 252 с.. 2018

Еще по теме § 2. Проблема объективности моральных ценностей:

  1. § 2. Абсолютные и относительные моральные ценности. Проблема ценностных симулякров
  2. Глава 4. СУЩЕСТВОВАНИЕ МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. ВАЖНЕЙШИЕ ФОРМЫ И ПРОБЛЕМЫ
  3. Глава 2. СОДЕРЖАНИЕ МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ. ПРОБЛЕМА ЗЛА И ГРЕХА
  4. § 1. Содержание моральных ценностей: положительные и отрицательные моральные ценности
  5. § 2. Понятие базисных моральных ценностей. Структура базисных моральных ценностей и её основные принципы
  6. § 2. Основные моральные ценности науки
  7. § 1. Понятие фундаментальных моральных ценностей
  8. § 1. Проблема морального фактора в экономике: история и современность
  9. § 1. К вопросу о дефиниции моральных ценностей
  10. § 3. О трансцендентности и всеобщности моральных ценностей
  11. § 2. Учение М. Шелера о моральных ценностях
  12. § 2. Учение Н. Гартмана о царстве моральных ценностей
  13. Моральные ценности как основание духовности
  14. § 1. Интенциональность моральных ценностей
  15. § 1. Проблема морального фактора в политике: история и современность
  16. § 2. Основные моральные ценности права
  17. РАЗДЕЛ 2. МИР МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ
  18. Глава 3. СТРУКТУРА МИРА МОРАЛЬНЫХ ЦЕННОСТЕЙ