<<
>>

Особенности современной духовной ситуации

Не достигнув предела, вещи

не переходят в свою противоположность. Ле цзы

Исследование классических ценностей общественного бытия не объ­ясняет всех противоречий и реалий дня сегодняшнего.

XX - начало XXI века оказались временем трансформации ведущих ориентиров саморазви­тия западного мира и традиционных обществ. Состояние постмодерна на­зывают новой эпохой «переоценки ценностей» и периодом их безостано­вочной смены. В чем же сущность современной ценностной эволюции? В каком направлении изменяются ценности общества, и каковы возможные последствия этих перемен? Изучению этих проблем и будет посвящен дан­ный раздел работы.

Современное общество и его духовная сущность выступают особым предметом исследования со стороны ученых и философов, поскольку от­мечены качественно новыми феноменами относительно предыдущих исто-

рических эпох. Возникновение различного рода кризисов в отдельных об­ластях взаимоотношений человека, общества и природы приобрело прин­ципиально иной характер в результате их пересечения и взаимоусиления. Научный прогресс и политическая свобода позволили не только реализо­вать устремления западной цивилизации, но и обнаружить их пределы, ввергнув человечество в небывалую по масштабам и значимости «погра­ничную ситуацию», где потребление уже не в силах стать ответом на во­прошание субъекта о смысле. В то же время современная эпоха оказалась отмечена резким повышением субъективного, личностного фактора в исто­рии цивилизации, что вызвало потребность осмысления внутренних ориен­тиров жизнедеятельности индивида, направляющих не только свои силы и способности, но и весь арсенал современной науки и технологии к дости­жению собственных смыслозначимых целей. Ценностное основание дея­тельности субъекта становится, таким образом, не только сферой его инди­видуального бытия, но и потенциальным фактором, позволяющим иссле­довать направленность хода общественной истории в целом.

С другой стороны, общественные процессы и достижения науки сегодня поставили человечество перед проблемой множественности бы­тия, в котором независимо и равноценно сосуществуют различные культу­ры, стремящиеся к реализации собственных идеалов, где исследователям открываются противоречащие друг другу научно обоснованные факты и обозначаются новые формы реальности, без четкого критерия их степени значимости. Европейский постмодернизм ответил на эти процессы концеп­цией множественности истины, отвергающей как все попытки создания единой системы научного знания, так и возможность развития монизма в философии. Многогранность бытия и возможностей его истолкования по­ставила перед субъектом проблему выбора среди разнородных и противо­речивых фактов и явлений, тех, которые в наибольшей степени отвечают его поиску смыслов и значений. Резкое повышение личностного и ценностного факторов в свою очередь усиливают непредсказуемость изме­нений и обуславливают доминирующую роль духовных процессов в разви­тии бытия.

Современное общество имеет своим качественным отличием от пре­дыдущих эпох хроническое состояние кризиса. По мнению экзистенциали­стов, переживание «пограничной» ситуации, внезапно ставящей индивида на грань смерти, испытывается как откровение, способное изменить вос­приятие и оценивание мира и самого себя. Сегодня такая ситуация стано­вится обыденным, естественным условием развития современного челове­ка. Постоянное балансирование общества на грани хаоса и смерти, непред­сказуемость, граничащая с абсурдом, стали повседневностью, в которой выросло целое поколение. Характеристика духовной атмосферы современ­ности приводит нас к утверждению особой неоэкзистенциальной концеп­

ции, позволяющей осмыслить перемены, происходящие с современным субъектом и его сознанием.

Другой особенностью духовной атмосферы современной эпохи яв­ляется своего рода «умножение реальности» - коренные изменения пред­ставлений о скорости, времени, формах существования. Достижение сверх­скоростей, возможность замедления и даже контроля над временем, мгно­венное преодоление расстояний, создание информационной реальности - все это условия, в которых «вдруг» оказалось современное человечество и в которых уже развивается новое поколение детей.

Лавины информации, которые обрушиваются на современного человека, по мнению одних уче­ных, являются не соответствующими его способности восприятия, а, по утверждениям других - напротив, наконец, реализуют его природные за­датки. Так, физиологи полагают, что у человека имеется астрономическое число нейронов и их соединений, что может позволить каждому хранить в сознании запас сведений, накопленных всем человечеством. Однако без­граничность бытия, информации, возможностей сознания - факторы, сни­жающие ценность единичного, уникального, присутствующего в мире всего один миг. Грандиозность и масштабность мироздания в сознании субъекта, как правило, имеет своим следствием пренебрежение к отдель­ным мгновениям бытия, к жизни и смерти, примером чего можно считать индийское мировоззрение.

Проблема ускорения темпов развития впервые была сформулирована еще в 70-е годы в трудах западных футурологов. А.Тоффлер назвал обще­ство будущего пораженным «болезнью перемен», подчеркивая, что его главной характеристикой становиться поверхностное восприятие реально­сти, отношение к ней как к временной, не имеющей значимости. Этот прогноз полностью оправдал себя и превзошел все мыслимые ожидания. Современный мир оставил далеко позади ориентиры в направлении гармо­нии, традиции, гуманизму. Его стремления продолжают все более полно осуществлять возможность внешней свободы, в качестве средства для это­го используя рациональность. Но кроме классических приоритетов появи­лись и новые. Прежде всего, это потребление, информация, ускорение. По­требление позволят современному человеку ответить на вопрос о смысле жизни, информация - на вопрошание об истине, ускорение дает ответ на вопрос «На что я могу надеяться?» («Что я могу успеть?»). Постоянная перемена внешних условий существования, значительная миграция населе­ния (как внешняя, так и внутренняя) в направлении более благополучных мест жизни - все это вызывает условия окончательного разрыва с соб­ственными корнями, домом. Укорененность преодолевается стремлением к постоянному качественному росту. Но потеря собственных «корней» это не только свобода и необусловленность, но и утрата питательной среды, дававшей человеку основание для любви и заботы о мире.

Общество все более явно разделяется на тех, кто сумел адаптироваться к сверх-ускорению темпов развития и тех, для кого это оказалось невоз­можным. Первые - способны к восприятию и использованию большого объема информации, отличаются уверенностью и ясным видением цели. Вторые пребывают в постоянной прострации, живут, не замечая меняюще­гося мира, блокируя его в сознании. Цели и смыслы для них не имеют зна­чимости, существование лишено духовных ориентиров.

Современный мир, как справедливо указывал Тоффлер[397], становится не только чрезвычайно склонным к переменам, но и меняет свои коренные приоритеты: стабильность, долговременность, прочность постепенно теря­ют свой ценностный статус. На смену им приходит удобство, отсутствие проблем, постоянная новизна. Западный мир, а вслед за ним и остальное человечество становится «одноразовым» по сути своих отношений с объектами мира. Одноразовые предметы быта, отношения с окружающими при учете постоянной миграции, вырабатывает совершенно новое отноше­ние к вещам и окружающему в целом. По нашему мнению, в этом измене­нии состоит одна из важнейших особенностей современности, способная сблизить западное и восточное мировосприятие. Мир воспринимается как временный, текучий, как постоянный поток перемен, не привязывающий к себе человека, не усиливающий его зависимости от заботы о материальном и социальном. К такому понимания мира человеку, обремененному соб­ственностью и близкими отношениями с окружающими, можно было прийти разве что в результате длительной работы над своим сознанием. Теперь западный человек приходит к пониманию этого совершенно есте­ственно, в результате повседневного опыта. То, к чему стремилось тради­ционное сознание - достижение освобождения от временных, изменчивых вещей, оказывается близким и понятным человеку инновационного мира, прошедшего круг диалектического отрицания. Так собственная динамика развития инновационного мышления и оценивания, абсолютизировав по­стоянные перемены, обусловила и подготовила переход к отрицанию соб­ственных приоритетов. Западное восприятие под влиянием внутренних ценностных факторов подошло к состоянию негативной оценки вещного бытия, составляющую сущность традиционного миропонимания. Измене­ние системы ценностей от модели «иметь» к модели «быть» (в терминах Фромма и Маритена) может иметь неоднозначные последствия. С одной стороны способности и творческая социальная функция личности получат приоритет по сравнению с собственностью и богатством, давая простор и стимул интеллектуальному развитию общества, утверждению свободы. С другой стороны, трансформация возможна и в направлении от установки «иметь блага» к установке «иметь информацию», как более мощного сред­ства для контроля, господства, власти отдельной личности. Такая перемена

еще не означает гуманизации и подчинения низших потребностей высшим, несмотря на то, что материальное будет зависеть от идеального. Информа­ция может быть как разрушительной, так и созидательной силой, а поэто­му, как и в случае с собственностью, все будет зависеть от нравственных качеств ее обладателя.

Пренебрежение к будущему является еще одной чертой мировоззре­ния современного общества, где понятие «забота» все чаще заменяется по­нятием «надежда». Человек не стремится к заботе о Другом в пространстве и во времени, он надеется, что все обойдется «как-нибудь само собой». Ориентир на настоящее сужается от собственной жизни до отдельного сегодняшнего дня. Темп и динамика жизнедеятельности не позволяют охватить ее мыслью как целостность. Непредсказуемость усиливается по­литической нестабильностью, военным противостоянием цивилизаций, развитием безоценочной науки, для которой не существует моральных запретов и табу. ХХ в. внес особый вклад в развитие взаимоотношений об­щества и природы. С одной стороны, была преодолена мера возможного давления человечества на собственную среду обитания, что породило си­туацию глобального экологического кризиса, а с другой - впервые была поставлена проблема необходимости сохранения природы и восстановле­ния ее ресурсов. В связи с возникновением и развитием глобального эколо­гического кризиса природа вновь стала восприниматься как опасность, поэтому потребовала к себе большего внимания. Но не потому, что она вдруг стала ценностью, а потому, что она могла повредить самоценности Человека и его бытию. Таким образом, мотив деятельности остался антро­поцентрическим, а его основания стали экологическими.

Современная эпоха по-новому оценивает феномен жизни как це­лостности, и, прежде всего, это связано с особым восприятием смерти. Если рассматривать смерть в качестве некоего непременного условия жиз­ни, которое есть не столько показатель победы сил зла, сколько - возмож­ность для глубокого наполнения жизни, то отношение к ней будет иметь ключевое значение для определения значимости последней. Ценность жиз­ни становится более полной через переживание и осмысление смерти, прежде всего смерти другого, смерти близкого человека. Результатом это­го может стать любовь к жизни, которая есть важнейшее условие для лю­бви к жизни другого, также, идущего к смерти. Пренебрежение к жизни становится основанием для пренебрежения в отношении к другому, к его настоящему, неповторимому существованию. В этом, вероятно, и состоит глубочайший аксиологический смысл смерти, осознание которого позволя­ет увидеть жизнь как высшую ценность бытия. Смерть выступает не столь­ко ценностной альтернативой жизни, сколько важнейшим условием ис­ключительно высокого ее оценивания и понимания.

Возможность массовой смерти становится для одних причиной глубо­кого неприятия мира и его условия смерти, но для других выступает осно­

ванием для осмысления жизни как единичности и уникальности во Вселен­ной. Для обыденно-мыслящего, витально-ориентированного субъекта, для массового человека эпохи потребления характерной оказывается невысо­кая оценка жизни, связанная, по нашему мнению, с двумя основными при­чинами. Во-первых, наполненность и глубина настоящего существования оказалась предельно связанной с удовлетворением все возрастающих по­требностей. Степень их удовлетворения очень высока, но уровень потреб­ностей неизмеримо выше. Обретая человек, уже одержим новыми желани­ями и не способен к истиной радости и позитивной оценке настоящего. Массовое общество объективно уменьшает качество общения, возмож­ность творческого выражения, значение любви. Все это не дает смысло­значимого наполнения жизни, и приводит к ее утилитарно-функциональ­ному истолкованию. Вторая причина незначительной ценности жизни в современную эпоху связана с новым отношением к смерти. Переживание человечеством массовых убийств, повседневность насилия, культ смерти в искусстве стали основой для пренебрежения к смерти другого - важнейше­му фактору, благодаря которому человек осмысливает ценность жизни в целом. Смерть становится условием интереса в игре и в реальности, но ее обыденность и отсутствие духовного переживания по причине ее возмож­ности и неизбежности, уже не являются основанием для понимания ее ценности и смысла. Ужас по причине бессмысленной гибели людей на войне или в катастрофах поражает человека лишь первое время, затем ста­новясь повседневной «информацией», не вызывающей аксиологической рефлексии и сопереживания. Общество, как опытный врач, психика кото­рого может выдержать лишь состояние отстраненности от смерти больно­го, осознание ее рутинности и вещественности, для самосохранения нахо­дит выход в непереживании и несострадании, ибо вместить все происходя­щее в сознание и душу не представляется возможным. Все это становится причиной того, что жизнь воспринимается как относительное благо, ценность которого далеко не безусловна. Таким образом, несмотря на об­острение проблемы ценности жизни для субъектов, ориентированных на создание, а не потребление ценностей, общество находится в состоянии торможения развития своего главного ценностного приоритета.

Даже высший уровень развития гуманистического мировоззрения, ори­ентированного на свободу и ценность каждого индивида, которого, во многом, достигло современное западное общество не стал решением этой проблемы. В состоянии массового общества, где отстраненность и холод­ность в отношениях оказываются нормальным исходным состоянием, гу­манизм, как и свобода, во многом оказываются катализаторами эгоцен­тризма. Но даже осознание своей значимости перед остальными не являет­ся основанием любви к жизни, так как последнее есть результат пережива­ния осознания сопричастности с миром.

Весьма значимой выступает и другая особенность мировоззренче­ских ориентиров и ценностей ХХ века, связанная с интеграцией и глоба­лизацией мира и культуры. Два последних столетия оказались особым этапом развития человечества, когда осуществилось открытое противосто­яние и взаимовлияние традиционной и инновационной моделей цивилиза­ции. Начиная с середины XIX века, когда началось неограниченное вме­шательство иностранцев в Китай (с 1858 г.), усилилось Британское влады­чество в Индии (после восстания 1856-1859 гг.), были навязаны неравно­правные договоры Японии (1854-1858гг.), ценностные ориентиры запад­ного мира непосредственно сталкиваются (затем переплетаются) с элемен­тами восточного мировоззрения. Этот процесс оказался не равномерным. Влияние, оказываемое традиционными культурами на западный мир, кос­нулось, главным образом, духовной, философско-эстетической сферы, в то время как вестернизация Востока проявила себя в сфере экономической и научной. Экспорт экономических ценностей (сверхприбыли, ускорения, потребления), а также ценности рационального знания, ориентированного на практическую полезность, изменили сущность обществ, которые еще в начале XIX века можно было характеризовать как традиционные. Внедре­ние ценностей инновационного мира переориентировало экономическую жизнь этих народов, не изменив их духовные приоритеты. Духовная сфера в традиционных культурах оказалась областью, где Восток достиг больших успехов, чем Запад, возможно, поэтому мы отмечаем значитель­ное влияние восточной духовности на западное мышление, нежели наобо­рот. Главными следствиями «открытия» Востока явились следующие пере­мены в мировоззренческих основаниях западного мира: появление наряду с рациональной философией мощного направления различных оттенков иррационализма; перенос центра философского исследования с внешнего на внутренний мир (экзистенциализм, философия жизни, психоанализ); усиление эмоционального, романтического, эстетизированного восприятия мира в ряде философских школ; оценка мира как пустоты, иллюзии, види­мости, безличной субстанции; оценка мира как гармонии всех частей цело­го, энергий, стихий и веществ; использование образного, знакового, смыс­лового методов постижения мира (в феноменологии, герменевтике); переоценка ценности личности и ее достоинства, их уменьшение вплоть до отрицания (под влиянием традиций буддизма, шаманизма). Влияние традиционных методов восприятия мира стало внешним фактором, способ­ствующим трансформации западного мышления. Духовная «элита» через собственное приобщение к этим традициям оказывает значительное влия­ние на современную науку, философию, мировоззрение в целом. Картина мира, дополненная иррациональным опытом, становится все более аде­кватной реальности, обнаруживающей множество «слоев» (Н. Гартман), форм, уровней. Утверждая, что «Бог умер» последователи нигилизма и эк­зистенциализма все чаще приходили к выводу, что слепой, бессмысленный

мир в своем исходном состоянии наполнен страданием. Изменить суще­ствующее положение человека может только он сам, при этом принимая и всю ответственность за сделанный выбор. Подобные настроения, как из­вестно, пронизывают буддизм (в варианте хинаяны) и джайнизм и являют­ся основанием для веры в высшее освобождение. Западная традиция, не признавая идею кармической связи и нирваны-мокшы, констатирует в дан­ном случае только отсутствие в бытие смысла и духовного основания. Бы­тие человека в такой ситуации становится намного трагичнее самого «пес­симистичного» из всех типов мировоззрений. Однако трагедия в европей­ском понимании всегда выступала способом очищения и освобождения от несущественного и внешнего, поэтому данная концепция и нашла столь широкий отклик в сердцах людей.

Важнейшей чертой современной эпохи явилась глобализация как вы­равнивание, нивелирование и усреднение форм существования и понима­ния мира, несущая как несомненное благо (повышение уровня жизни бед­нейших народов), так и невосполнимые потери. Последние состоят в окон­чательном разрыве с собственными корнями, уникальными культурными приоритетами и ценностями. Забвение духа прошлого означает слабость настоящего, также как утрата индивидуальности означает уход в пустоту. Подобно программам сохранения отдельных видов животных и растений уже необходима программа сохранения уникальных самобытных видов культуры и традиционной деятельности. Эту программу можно назвать «Красной книгой человека», поскольку защита умирающих культурных типов и колыбельных обществ должна иметь правовую и экономическую основы. Глобализация уже не контролируется субъективно, поэтому про­тивостояние ей не может дать положительных результатов. Можно только искусственно поддерживать «заповедные» виды деятельности, отношений, культурные традиции, поскольку именно они стали тем фундаментом, на котором осуществилось все современные преобразования.

В области познания главная особенность современного постмодер­нистического общества состоит в признании множественности истины. Все теории воспринимаются как относительное знание, не имеющее права претендовать на всеобщность и универсальность. Отсюда главной чертой современного мировоззрения становится отсутствие единой парадигмы и утверждение «множественности, локальности, темпоральности действи­тельности, лишенной к тому же какого-либо основания»398. В духовной ат­мосфере новые черты вызывают такие свойства, как неясность, неустойчи­вость, несвязность отдельных элементов мировоззрения в целостную еди­ную картину. Разлад в системе мировоззренческих установок усиливает кризис прежних ценностей и идеалов, что дает простор «игре творчества», движимого теперь по самым разным направлениям.

Взаимозависимость всех компонентов системы «природа-общество- человек-сознание», их постоянное влияние друг на друга достигли особого качества, когда исследователи уже не в состоянии выделить определяющие и доминирующие факторы развития (о чем свидетельствует теория многофакторности, разделяемая все большим количеством ученых). Одна­ко усиление взаимосвязей в обществе не приводит к желаемой целостности и толерантности. Массовое общество не переходит в единый гармонично развивающийся организм, философия потребления не переходит в его культуру. Вместе с тем контуры будущего мировоззрения для Запада и Востока во многом оказываются сходными, что стало возможным благода­ря действию внутренних и внешних факторов, о которых шла речь выше. Мир, воспринимаемый как поток постоянных перемен, не имеющих соб­ственной ценности и не связывающих человека столь прочными связями как отношения собственности, власти, управления, образования, все больше оценивается западным человеком как временный, неустойчивый, лишенный основания. При этом инновационное мышление по-прежнему остается ориентированным на развитие индивидуальности (в то время как восточное мышление стремиться к ее последовательному преодолению). И если говорить о том, что же составит главное различие в ценностных ори­ентирах традиционного и инновационного мышления, то это будет не вы­бор между духовными и материальными ценностями, а выбор между то­тальностью и индивидуальностью в понимании жизни и бессмертия. Если восточное знание указывает путь освобождение от границ индивидуально­го бытия и выход к трансцендентному безличному существованию, то западная наука и философия утверждают индивидуальность каждого как высшую ценность общества и природы. Поэтому обретение счастья, гармо­нии, мира или наслаждения в этом варианте не отрицает, а предполагает усиление личностного начала. Постоянная перемена ощущений, склонность к миграции, путешествиям, перемене места жизни и работы, профессии, семьи, друзей, круга общения становятся все более характер­ными для современного человека не только в Америке, но и в Европе, крупных городах России. Традиционные приоритеты еще характерны для сельско-хозяйственных районов, где «оседлость» является условием жиз­недеятельности.

Каковы же устремления современного техногенного, информаци­онного, сверх-идустриального общества? Его субъект, стремиться, прежде всего, к самим переменам и к быстрой адаптации к ним. С другой стороны, его характеризует стремление к обладанию все большей информацией для достижения свободы от ошибочных действий и давления внешнего мира. Власть и богатство как ценности «устаревают» в силу быстротечности из­менений реальности. В этой связи, вероятно, окажутся значимыми духов­ные (волевые, интеллектуальные, мистические) способности индивидов, позволяющие адаптироваться к реальности и использовать окружающий

мир для укрепления собственного потенциала. «Неукоренненное» состоя­ние личности, для которой дом, работа, семья становятся изменчивыми, сменяющимися факторами, способствует использованию внутренней энер­гии индивида в нематериальной сфере, которая все больше будет воспри­ниматься не как обслуживающая, а как первостепенная. Опасным в этой ситуации может оказаться не разрыв с бытом и привычными вещами, а от­рицание значимости связи с окружающими людьми. Современный человек не избегает контактов и общения, напротив, он очень коммуникативен и постоянно меняет друзей и знакомых. Однако характер этих отношений уже не может быть определен в понятиях «любви» или «дружбы»[398]. С по­зиции восточной мудрости это следует рассматривать как благо, так как привязанность порождает страдание. Но для западного мировоззрения это означает коренные перемены и в себе самом. Отрицание ценности Другого неизбежно приводит к самораспаду и деградации. Замкнутость на соб­ственной личности вызывает предел саморазвития, так как духовная жизнь не находит выхода, трансценденции и обогащения. Вариантами развития такой ситуации может быть деградация духовности на фоне роста физиче­ской и интеллектуальной сферы или укрепление стремления к высшим надындивидуальным силам, предполагающим актуализацию духа и транс- цендирование. Исходя из этого, выстроится и новая дифференциация об­щества, основанием которой будет не отношение к собственности или ком­муникативность, а отношение к реальности и ее оценка. Кризис веры, со­провождавший ХХ столетие, вероятно, завершится новым обращением че­ловека к высшим силам (как воплощению полноты информации) в еще бо­лее индивидуализированном варианте, чем прежде. Ослабление социаль­ных связей, возможность активно жить, работать, заниматься творчеством без поддержки рода, клана, семьи, друзей, неизбежно будут способство­вать развитию чувства одиночества и поиска выхода их него. Выходом окажется либо мировая информационная сеть, соединяющая интеллекты индивидов, либо трансцендентный духовный ориентир, соединяющий сверх-рациональные уровни их сознания.

Таким образом, аксиологическая картина современного мира харак­теризуется множественностью форм, фрагментацией, усилением субъек­тивного фактора на фоне либерализма и утверждения ценностной свободы. При этом тенденции в эволюции ценностей инновационного, техногенного мира оказались как никогда ранее созвучными некоторым ценностям тра­диционного восточного мировоззрения. Это выразилось не в стремление к традиционности или гармоничности, но в преодолении зависимости от вещного бытия, в восприятии мира как потока перемен, связи с которыми только мешают саморазвитию. Логически выведенная картина мира все

больше искажается, искривляется и переходит в нелинейное измерение, в котором рациональное умозрение должно быть дополнено интеллектуаль­ной интуицией. На фоне «вестернизации» материального бытия, технокра­тизации и глобализации мировой экономики происходит и менее заметный процесс «истернизации» мировоззрения, обращение к восточным традици­онным духовным ориентирам. Каждая из традиций стремится к преоблада­нию, и если Запад оказался сильнее в области материального бытия, то Восток достиг большего в духовном саморазвитии. Дополнение рацио­нально знания иррациональным видением окажется неизбежным, посколь­ку реальность оказывается многоуровневой и разнородной, не доступной для осознания с позиции одного из видов опыта. Своеобразие духовной жизни, как и традиционных форм быта и экономики, все больше вытесня­ется и превращается в реликт. В тоже время в этих формах самобытность и неповторимость исторических путей, представляющая собой своего рода «свободу на прошлое». В этой связи избежать духовного выравнивания легче, нежели экономического. Современная картина мира ориентирована на самоактуализацию потенциала каждого, вне давления бытия или вопре­ки этому давлению. Идеал восточной этики в поиске собственного выхода из цепи зависимостей мира и обретении освобождения оказывается созвуч­ным устремлениям к индивидуальной ответственности каждого, поискам реализации собственными силами. Поэтому истернизация мировоззрения не означает следование за Востоком как за духовным лидером, а предпола­гает снятие запрета на нехристианское, языческое в религии, иррациональ­ное, мистическое в познании, недуальное, синтетическое в этике. Запад самостоятельно подошел к отрицанию своих ведущих приоритетов - стремление к обновлению и инновациям предопределило этот исход. Од­нако новая картина мира сохранит наследие классической рациональности даже в условиях множественного понимания истины. Следует заметить, что динамика современных перемен, тяготеющая к сверхскоростям, веро­ятно не позволит сформироваться устойчивой системе ценностей и ориен­тиров. Новое видение мира и ценностей, вероятно, будет характеризовать­ся хроническими «переоценками» и «разрывами с прошлым», поэтому сближение с традиционным восточным мировоззрением будет недолговре­менным, но обратимым процессом.

Подведем итоги нашего исторического обзора. Главной тенденцией духовного развития инновационной цивилизации является движение от становления Ценности к утверждению ее в качестве Самоценности. В свя­зи с этим правомерно выделение следующих основных этапов в духовной истории данной цивилизации: Античность - эпоха самоценности Свободы; Средневековье - эпоха отрицания духа Инновации, утверждение Традиции; Возрождение - эпоха самоценности Антропоцентризма и Гуманизма; Но­вое время - эпоха самоценности Рациональности; ХХ век - эпоха утвержде­ния единства всех основных инновационных ценностей, их максимальное

развитие. Реализация мировоззренческих ориентиров и ценностей развития поставила вместе с тем задачу поиска и обоснования новых цивилизацион­ных приоритетов с учетом противоречий общества и природной среды.

Анализ классических ориентиров развития инновационной цивилиза­ции свидетельствует, что утверждение ценностей свободы, гуманизма, ан­тропоцентризма, рационального знания, инноваций способствуют интенси­фикации динамики внутреннего развития этого типа общества. Стремле­ние человека к воплощению этих ценностей в реальность лежит в основе креативной, преобразующей, созидательной и разрушительной деятельно­сти, вызывая новые качественные сдвиги в последовательном процессе всеобщей изменчивости общественного бытия. Ценности, являясь смысло­значимыми целями жизнедеятельности, не только возникают под влиянием исторических условий развития, но и в свою очередь активно влияют на них. Если ценности традиционных и гомеостатических обществ в большей степени формируются в соответствии с бытием, то ценности инноваци­онного мира выступают «над бытием», или «перед бытием» (В. Франкл). Гомеостатические общества в целом ориентированы настоящее, традици­онные общества - на прошлое, инновационный мир устремлен в будущее. Это объясняет своеобразие аксиологической картины человечества. Ценно­сти, формирующиеся из бытия, содействуют его поддержанию и консерва­ции, ценности прошлого содействуют преобразованию внутреннего бытия для того, чтобы не зависеть от изменчивой реальности. Ценности, выража­ющие стремление к будущему содействуют активному преобразованию внешнего бытия, его качественной трансформации по мере растущих запросов субъекта.

Утверждение и реализация ведущих ценностных приоритетов инно­вационного мира свидетельствуют о «вечной неудовлетворенности» чело­века цивилизации, поэтому любой этап развития общества будет оцени­ваться критически. Наиболее полное воплощение ценностей в реальность оказывается переходом в их противоположность. Поэтому современный мир во многом отказался от классических ценностей и парадигм и в чем-то оказался близким по мировоззрению традиционным культурам.

Можно сказать, что человечество не только дает свои Ответы на Вы­зовы бытия, но и впервые бросает бытию собственный Вызов, действуя на основании антропных и духовных ценностей. Но, являясь органической ча­стью бытия, человечество вынужденно само и ответить на этот Вызов. Тому, каким образом осуществляется этот диалог и насколько влиятель­ным может оказаться субъект ценностей будет посвящен следующий за­ключительный раздел нашего исследования.

237

<< | >>
Источник: Баева Л.В.. Ценности изменяющегося мира: экзистенциальная ак­сиология истории. Монография. Изд-во АГУ, 2004. 2004

Еще по теме Особенности современной духовной ситуации:

  1. РАЗДЕЛ III ОСОБЕННОСТИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОМ УКРАИНСКОМ ОБЩЕСТВЕ
  2. 1. ИЗЛОЖЕНИЕ СИТУАЦИИ
  3. Глава V. Духовная жизнь общества
  4. § 2. Духовная сфера жизни общества
  5. § 3. Духовность человека как сфера его сущности
  6. Моральные ценности как основание духовности
  7. Россия: особенности мировоззренческих ориентиров и ценностей
  8. Особенности раннепифагорейского понимания порядка
  9. § 4. Некоторые особенности формационных этапов развития общества
  10. Лекция первая О целях и особенностях цикла лекций-очерков. О предмете разговора. Первичная ориентировка в пространстве и времени
  11. § 1. Глобализация современного мира
  12. § 4. Современные концепции справедливости