<<
>>

§ 1. Мораль и наука: ценностный аспект в историческом развитии

К анализу моральности духовной сферы можно подойти с различных позиций. В частности, можно предложить системный подход, когда выде­ляется духовная сфера как самостоятельная социальная подсистема и в этой цельной, относительно автономной подсистеме исследуются её ос­новные нравственные ценности.

Но можно проделать анализ важнейших моральных ценностей науки, искусства, религии, самой нравственности, взятых самих по себе как относительно самостоятельных элементов ду­ховной сферы. Именно такой подход и реализуется в этой главе. Мы рас­смотрим основные системные нравственные ценности науки. Очевидно также, что данный анализ не охватывает множества других, более частных ценностей этой сферы общества.

Духовная сфера общества предстаёт важнейшим содержанием так называемой «духовной культуры». Существует множество определений понятия духовной культуры и более общего понятия культуры, представ­ленных в различных подходах к их изучению. Так, выделяют эмпириче­ский, оценочный и деятельностный подходы. Можно взять в качестве ра­бочих следующие дефиниции культуры: «культура есть мера и уровень профессионального и духовного развития человека и общества и совокуп­ность продуктов их деятельности»; «культура есть совокупность ценно­стей, созданных человеком, и совокупность всех видов его преобразова­тельной деятельности».

Культура как таковая связана не только с духовной сферой общества, но и с экономикой, гражданским обществом и другими социальными сфе­рами. Культура выполняет множество функций. Если взять моральные ценности, то помимо всего прочего культура обеспечивает их рационали­зацию, поэтизацию, освещение и осмысление. Она, если можно так ска­зать, «культивирует» ценности, придаёт им должную форму. Это относит­ся прежде всего к духовной культуре, важнейшие элементы которой - наука, искусство, религия, мораль. При этом в силу национальных особен­ностей культура может акцентировать отдельные, наиболее значимые для неё ценности.

В этом проявляется историческое значение той или иной культуры. Так, как показывает С. С. Аверинцев, античная культура многое сделала для рационализации мира ценностей[380].

Мы, как отмечено, будем в дальнейшем проводить аксиологический анализ конкретной сферы духовной культуры, а именно науки. Проблема

соотношения науки и морали имеет давнюю историю[381]. Существуют раз­личные определения науки. Самым общепринятым предстаёт её определе­ние как специфической сферы человеческой деятельности, важнейшей функцией которой является выработка и теоретическая систематизация 384

знаний о мире, в том числе и о человеке[382].

Как известно, современная наука включает в качестве важнейших элементов следующие: 1) содружество учёных; 2) научные учреждения и их оборудование; 3) сумму наличествующих научных знаний; 4) совокуп­ность методов и форм научного познания. Наука к тому же имеет истори­ческую природу и в своём более чем двухтысячелетнем развитии прошла через многие формы. Возникнув в Древнем мире как определённая форма общественного сознания, наука затем становится и одним из авторитетных социальных институтов, приобретает социальный статус непосредствен­ной производительной силы.

В настоящее время наука проявляется в разных ипостасях. Так в ис­следованиях, посвящённых современной науке, говорится о «чистой науке», «фундаментальной науке», «поп-науке», «омассовленной науке» и т. д.[383]В фундаментальном исследовании о теоретическом знании В. С. Стёпина выделяются такие типы науки, как «классическая наука», «неклассическая наука», «постнеклассическая наука»[384].

Исследователи отмечают, что серьёзные изменения в социальном бытии науки происходят в настоящее время утверждения культуры пост- модерна[385]. Утверждается, что сама поп-культура «принципиально отстра­нена от фундаментальных этических, религиозных оснований и традиций. Её условием является интегрированная информационная среда, а реализа­цией - массовые действия, которые мы нынче обозначаем как шоу»[386].

Действительно, современное бытие науки, как и её содержание, имеют свои особенности. Мировая наука, а не только отечественная, в по­следние десятилетия не совершила фундаментальных открытий. В основ­

ном используются, конкретизируются те великие достижения, которые имела наука к семидесятым годам XX века. «Мировая наука не процветает, и российская наука совсем не одинока в своих негативных самооценках, - пишет современный российский учёный. - Более того, несколько послед­них десятилетий огромный механизм мировой науки в основном воспроиз­водит, проверяет и детализирует знания, сформированные в своей основе уже ушедшими поколениями учёных. Столь длительное отсутствие прин­ципиально новых результатов дало основание для рассуждений о кризисе науки в целом и даже для пророчеств о её конце»[387].

Думается, что мы в настоящее время в науке переживаем не кризис, а её «нормальное состояние», имеем дело со «стандартной наукой», которая утвердилась после ряда научных революций XX века[388]. Общество пока удовлетворяется практическими и технологическими возможностями, ко­торые открывает современное научное знание, существующим status quo. Здесь мы имеем дело с определённым вариантом «технологического импе­ратива», согласно которому с необходимостью реализуется то, что стало для человечества технически возможным. Подобное состояние науки по­рождает её усиленную «социальную эксплуатацию», приводящую и к её коммерциализации. Но в современном постиндустриальном обществе, где получает широкое распространение поп-культура, постмодернистское ми­ровоззрение, достижения науки стали использоваться как шоу, преврати­лись в элементы шоу-бизнеса. Наблюдается процесс шлягеризации науки, когда наука, «незаметно утрачивая самоценность и автономность, обретает черты шлягера - яркой и блестящей вещицы на потребу»[389].

При этом отмеченные процессы носят обоюдно встречный характер, когда и наука идёт в массы, сознательно коммерциализируется, и когда шоу-бизнес, поп-культура начинают целенаправленно использовать науч­ные достижения, сам имидж науки и научности.

В современной науке наблюдаются изменения в самой форме существования научного знания, в подаче научной информации. Меняются требования к самому научному мышлению и научному тексту. В науке наблюдается тенденция отказа от фундаментализма и завершённости как принципов, сформированных в пространстве классической культуры. Как справедливо отметил В. В. Ми­ронов: «Критика классической философии сопрягается, прежде всего, с критикой самого завершённого текста и принципа завершённости как та­кового, усматривая в этой завершённости конец самой мысли»[390]. Так и в

науке объективно реализуется программа «переоценки ценностей», кото­рая во многих чертах была пророчески предвидена Ф. Ницше.

Отмеченные новые явления в науке порождают и новые моральные проблемы, требующие своего конкретного анализа[391]. Следует отметить, что не может быть однозначной нравственно-аксиологической оценки как науки в целом, так и современных её форм, тенденций. Различные формы и тенденции науки, в том числе и отмеченные выше, естественны и необ­ходимы для существования и развития науки. Это ветви кроны на древе науки. Само это древо может быть живым, если есть у него живые ветви и крона. Но верно и то, что ветви и крона дерева не должны быть чрезмерно разросшимися, чтобы не подломилось оно, не треснул ствол, иначе погиб­нет всё дерево. Поэтому и в сфере науки надо, с одной стороны, признать как естественное существование здесь различных форм и тенденций, а с другой - необходимость определённой сознательной регуляции научной жизни. Надо хранить и «чистую науку», как «ствол» древа науки, и раз­личные прикладные научные дисциплины, как её ветви и крону.

По справедливому замечанию современного исследователя: «Наука - как и искусство, и религия, и философия - должна стремиться к сохране­нию ”чистоты”, не отказываясь при этом от самых широких контактов с другими сферами проявления духа»[392]. Нельзя забывать, что у истории от­крытый характер, предполагающий различные исторические тенденции и свободу выбора сознательным субъектом. Поэтому вполне вероятна воз­можность преобладания одной из тенденций, в том числе и не вполне про­грессивной. Поэтому как нравственный долг для общества и человека предстаёт защита и развитие благоприятных, прогрессивных тенденций. В отношении науки это означает поддержку как социальных и технических её приложений, так и защиту «чистой науки». Это сейчас особенно акту­ально, ибо наблюдается определённое забвение значимости чистой и фун­даментальной науки.

Наше исследование направлено на изучение системных основополага­ющих ценностей науки как таковой, присущих ей изначально именно как особой формы сознания, особого социального института. Они сохранятся у науки до тех пор, пока будет жива сама наука, ибо являются её сущностными объективными свойствами. В наибольшей степени изучаемые нами мораль­ные ценности науки присущи отмеченной выше «чистой науке», но в опре­делённой мере они существуют всюду, где есть научность, а не её симуляк­ры. «Но подобно тому, как исследование по (общей) методологии науки

представляет вполне самостоятельную область знания, есть серьёзный смысл и в обсуждении этических проблем, касающихся всей науки в целом»[393].

Правомерно ли ставить вопрос о существовании таких ценностей у науки? Правомерно и в той степени, в какой правомерно говорить о «науке как таковой», «чистой науке», «идеальном типе науки» и т. п. Мы разделя­ем точку зрения, признающую существование подобной «чистой науки». Можно согласиться с утверждением К. Акопяна, что в науке изначально существовали различные тенденции, проявляющиеся и в её стремлении «ввысь», в «чистую науку», и в «склонности её к омассовлению и шляге- ризации»[394]. Повторимся, что не следует давать только отрицательных мо­ральных оценок ни одной из этих тенденций.

Проблема соотношения науки и морали столь же стара, как и сама наука. Можно выделить четыре варианта решения этой проблемы, а имен­но: 1) наука оценивается положительно с нравственной точки зрения, вы­деляются определённые внутренние положительные нравственные ценно­сти науки; 2) наука оценивается отрицательно с нравственной точки зре­ния, с наукой связывают преимущественно ценности зла; 3) комплексный нравственно-ценностный подход к науке как сопричастной добру и злу; 4) наука считается нейтральной по отношению к морали.

Обсуждение данной проблемы происходит как среди самих учёных, склонных к определённому философствованию, так и среди философов, интересующихся проблемами науки. Можно объединить эти работы по отмеченным выше направлениям. Необходимо также иметь в виду, что ценностный подход не исчерпывается ценностно-нравственным анализом. Наука связана со многими ценностями, не являющимися собственно мо­ральными. Так, Мертон выделил «в качестве компонентов этоса современ­ной науки ... четыре набора институциональных императивов: универса­лизм, всеобщность, незаинтересованность и организованный скепти- цизм»[395]. Л. Лаудан признаёт наличие целого аксиологического плана науки, который предстаёт как определённый аксиологический уровень ре­шения и согласия. Этот учёный отводит значительную роль аксиологиче­скому плану науки, поскольку тот позволяет выйти из диссенсуса и до­стичь консенсуса в научных дискуссиях[396]. В. С. Стёпин выделяет «внут- ринаучные ценности и цели», а также «социальные ценности и цели, вли­яющие на «внутринаучные ценности и цели»»[397]. В системе «познаватель­

ных идеалов и норм науки», связанных с ценностями, российским учёным «выделяются три основных формы, а в содержании любого из выделенных нами видов идеалов и норм науки (объяснение и описание, доказательно­сти, обоснования и организаций знаний) - можно зафиксировать по мень­шей мере три взаимосвязанных уровня»[398].

Не вдаваясь в дискуссии о структуре и содержании аксиологического уровня науки и конкретных ценностей, связанных с наукой, отметим, что выводы авторов о наличии целой системы внутренних и внешних научных ценностей верны. Среди этих ценностей существуют моральные. Следует также учитывать то обстоятельство, что в творчестве конкретных учёных можно встретить сочетание разных вариантов решения проблемы соотно­шения науки и морали, когда, например, нравственно положительно оце­ниваются одни науки и отрицательно, или нейтрально, другие и т. п.

Нравственная оценка науки как проявления добра, блага появляется уже в античности, где и формируется сама наука. Высоко оценивали за­рождающийся научный метод Демокрит, Сократ, Аристотель и др. Демо­крит, например, по высказываниям античных авторов, утверждал, что «предпочёл бы найти одно причинное объяснение, нежели приобрести се­бе персидский престол»[399]. Знаменитый тезис Сократа гласил, что «добро­детель есть знание». Как говорил Аристотель по этому поводу: «Он при­равнял добродетель к знанию»[400]. Однако в подобное знание Сократ вклю­чал прежде всего знание гуманитарное, а точнее, этическое. Человеку необходимо, учил Сократ, «заботиться прежде и сильнее всего не о теле и не о деньгах, но о душе, чтобы она была как можно лучше»[401].

Сократ был убеждён, что знание о природе, во-первых, ограничено у человека, а во-вторых, оно менее значимо, чем знание о себе самом, мо­ральных ценностях и принципах, по которым должен поступать и жить че­ловек. Можно сказать, что так намечалась дилемма «знания и мудрости», когда признавалось, что не всякое знание даёт мудрость. Сократ в опреде­лённом смысле продолжал тенденцию, уже существовавшую в древнегре­ческой культуре, особо выделять и почитать мудрость и мудрецов. Герак­лит также учил, что «многознание уму не научает»[402].

В древних культурах мудрость, действительно, ценилась особо вы­соко и связывалась со знанием важнейших ценностей и норм бытия, кото­рые в свою очередь определялись Богом или богами или космическим зако­

ном, дхармой, дао и т. п.[403]. Данное положение освещалось религией, кон­тролировалось ею, в том числе с помощью таких институтов и средств, как государство и культ. Это одна из причин, существенно влиявшая на разви­тие науки, ограничивающая научный прогресс вплоть до его стагнации.

Казалось бы, можно ожидать нравственно-позитивной оценки науки в Новое время - в XVII - XVIII веках, когда после эпохи Возрождения по­лучили бурное развитие естественные науки и математика. Однако реаль­ное положение науки в обществе, общественном сознании было неодно­значным, более сложным, чем это может показаться a priori.

Как отмечает В. С. Стёпин, в XVII веке произошла первая «глобаль­ная научная революция»[404]. «Первой из них была революция XVII века, ознаменовавшая собой становление классического естествознания»[405]. В конце XVIII - первой половине XIX века произошла вторая глобальная научная революция, которая определила «переход к новому состоянию естествознания - дисциплинарно организованной науке»[406]. По мнению В. С. Стёпина, «первая и вторая глобальные революции в естествознании протекали как формирование и развитие классической науки и её стиля мышления»[407]. А для классической науки была характерной установка на объективность и предметность научного знания, что «достигается только тогда, когда из описания и объяснения исключается всё, что относится к субъекту»[408]. Поскольку обычно ценности связывались с субъектом, то и вся наука оценивалась как нейтральная по отношению к морали, добру и злу. Это означало для учёных, что нет никаких моральных преград для науки, научного творчества, и к природе учёный волен относиться как к лаборатории, где он может ставить любой эксперимент, а не как к храму[409]. Эта точка зрения до сих пор присутствует даже в исследованиях, не счи­тающих всякую науку морально нейтральной. Так, на симпозиуме Па- гуошского комитета в Аяччо (Корсика10 - 12 сентября 2004 г.) говорилось о ценностной нейтральности «чистой науки». «Наука, или ’’чистое иссле­

дование”, может быть ценностно нейтрально; только в применении резуль­татов ’’чистой науки” возникают этические проблемы»[410].

Однако и в то время творчество многих учёных стимулировалось определёнными моральными ценностями, которые они не всегда явно осо­знавали и формулировали. Поиск истины, саму истину они связывали с добром, светом добра. «Знание - сила», - знаменитый принцип Бэкона стал знаменем науки. Учёный, подобно Джордано Бруно, мог даже жизнь от­дать за истину, открытую наукой. Век Просвещения связывал с наукой свет разума, который должен был развеять тьму невежества. Но одновре­менно находились мыслители, которые полемически заостряли проблему соотношения морали и науки, и ставили её, например, таким образом: «Способствовало ли возрождение наук и искусств очищению нравов?»[411]Ответ давался отрицательный. Ж.-Ж. Руссо писал: «Если развитие наук вредно отражается на воинских качествах, то на свойствах моральных оно отражается ещё более вредно»[412].

Точку зрения, утверждающую моральную нейтральность науки, можно для того времени оценить и как попытку защитить науку от её по­рицания как со стороны светских романтиков, так и со стороны религиоз­ных обскурантов.

Вторая «глобальная научная революция» произошла в конце XVIII - первой половине XIX века, когда утвердилась «дисциплинарно организо­ванная наука». Но стиль мышления классической науки существенно не изменился[413]. Однако в это время наблюдались определённые изменения в аксиологическом плане науки. С одной стороны, философия в лице Берк­ли, Юма, занимаясь эмпирической теорией знания, пришла к определён­ным агностическим выводам, подрывающим веру в научное знание как идеал знания. Оказалось, что в науке имеет место вера и что возможности научного метода ограничены. В целом это способствовало формированию более скептического и более верного, чем в классической науке, взгляда на саму науку и её ценности, её связь как с добром, так и со злом. С другой стороны, сама наука в лице физиолога Давида Гартли, химика Джорджа Лесажа, физика Руджера Бошковича пришла к выводу об ограниченности «аксиологической программы наивного эмпиризма»[414]. Учёные развили

новую методологию науки, где важнейшее место занял гипотетико- дедуктивный метод, допускавший легитимность гипотез о ненаблюдаемых сущностях[415]. Уже к середине XIX века, как отмечает Л. Лаудан, «офици­альная методология научного сообщества пришла к признанию легитим­ности гипотез о ненаблюдаемых сущностях. Это изменение было вызвано растущим признанием, что эксплицитная аксиология эмпиризма основа­тельно не в ладах с неявной аксиологией научных предпочтений»[416].

Отметим, что со стороны философии научный метод, использующий гипотезы о ненаблюдаемых сущностях и явлениях, получил определённую опору в учении Канта о трансцендентном и трансцендентальном.

Третья глобальная научная революция, согласно В. С. Стёпину, начинается с конца XIX века и протекает до середины XX века. Здесь уже происходит изменение стиля классической науки и становление нового ти­па науки - неклассического. Идеалы и нормы неклассической науки «ха­рактеризовались отказом от прямолинейного онтологизма и пониманием относительности истинности теорий и картин природы, выработанных на том или ином этапе развития естествознания»[417]. Исследования некласси­ческой науки показывают, что здесь начинают сознательно учитывать со­ответствие между объектом науки и методом его исследования, а в объект науки начинают включать новые предметы исследования, в том числе сложные саморегулирующиеся системы. Не случайно в это время форми­руются и разрабатывают собственную методологию многие «новые» гума­нитарные науки, такие как социология, политология, религиоведение, ак­сиология и др. Учёные уже сознательно обращаются к «внутренним» цен­ностям науки, в том числе и моральным. Возникла проблема значимости внутреннего аксиологического плана науки для самой науки. Эта пробле­ма, например, в русской зарождающейся социологии известна как пробле­ма «субъективного метода», когда такие учёные, как Н. Михайловский и другие, утверждали, что подобный метод значим именно для учёного гу­манитария, в данном случае - социолога.

В период неклассической науки и происходит становление аксиологии как науки, аксиологического метода исследований, что проходило как за ру­бежом, так и в России в острой идеологической борьбе, о чём писалось выше.

Начиная с последней трети XX века и по настоящее время мы пере­живаем «четвёртую глобальную научную революцию, в ходе которой рож­дается новая постнеклассическая наука»[418]. В постнеклассической науке всё большую роль начинают играть «комплексные исследовательские про­граммы», предметом изучения которых становятся «человекоразмерные

комплексы». Как отмечает В. С. Стёпин: «В этой связи трансформируется идеал ценностно нейтрального исследования. Объективно истинное объяс­нение и описание применительно к ’человекоразмерным’ объектам не только допускает, но и предполагает включение аксиологических факторов в состав объясняющих положений. Возникает необходимость экспликаций связей фундаментальных внутринаучных ценностей (поиск истины, рост знаний) с вненаучными ценностями общесоциального характера»[419]. Здесь возникает комплекс вопросов, и, в частности, «как возможно включение в научное познание внешних для него ценностных ориентаций»[420].

Данная работа и посвящена этой проблеме. Мы считаем, что вклю­чить в научное познание внешние для него ценности можно органично на основе развиваемого нами реалистического подхода к ценностям как определённым объективным качествам объектов и субъектов. Нельзя ис­кусственно создавать новые ценности, ибо это будут лишь их симулякры. Но изменяя реальность, мы изменяем и ценности, интенционально с нею связанные. Надо научиться осознавать, замечать объективно существую­щие ценности и иметь волю и мужество, чтобы отстаивать одни ценности и устранять другие. «Новый тип рациональности», «постнеклассическую рациональность» действительно следует формировать и включать в неё экспликацию связей внутринаучных ценностей не только с гуманитарными и социальными ценностями, но и с природными.

Итак, наука имеет свои внутренние системные моральные ценности, которые объективны, инвариантны по отношению к отмеченным выше ос­новным историческим формам науки - классической, неклассической, постнеклассической. Учёные могли или могут осознавать их более или ме­нее явно и следовать им более или менее последовательно. Наиболее пра­вильным будет комплексный нравственно-аксиологический подход к науке как интенционально связанной с ценностями добра и зла. При этом опре­делённые моральные ценности свойственны разным видам науки, в том числе и «чистая наука» и различные практические её приложения.

Обратимся теперь к анализу основных внутренних системных мо­ральных ценностей науки.

<< | >>
Источник: Аксиология : учеб. пособие. В 2 ч. Ч. 2. Актуальные проблемы аксиологии / П. Е. Матвеев ; Владим. гос. ун-т им. А. Г. и Н. Г. Сто­летовых. - Владимир : Изд-во ВлГУ,2018. - 252 с.. 2018

Еще по теме § 1. Мораль и наука: ценностный аспект в историческом развитии:

  1. Глава 8. МОРАЛЬ И НАУКА: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  2. Глава 6. МОРАЛЬ И ПОЛИТИКА: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  3. Глава 5. МОРАЛЬ И ЭКОНОМИКА: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  4. Глава 7. МОРАЛЬ И ПРАВО: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  5. Глава 9. МОРАЛЬ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  6. § 5. Историческое развитие структуры общества
  7. 2. ОСНОВНЫЕ ИСТОРИЧЕСКИЕ ЭТАПЫ РАЗВИТИЯ ЛОГИКИ
  8. § 5. Историческое развитие социальных общностей
  9. 2. Наука или прикладная дисциплина?
  10. НАУКА И «ЖИЗНЕННЫЙ МИР»
  11. Как самостоятельная наука логика сложилась более двух тысяч лет назад, в IV в. до н.э.
  12. § 4. Философские аспекты социальной философии
  13. § 2. Ценностный подход в советской этике
  14. § 3. Диалектика общества и природы: внешний аспект
  15. § 4. Диалектика общества и природы: внутренний аспект