<<
>>

§ 3. Любовь как нравственная ценность гражданского общества

Итак, в каком ключе понимать любовь как ценность? Начнём с опре­деления любви. Очевидно, что дать адекватное определение любви невоз­можно. Если предлагать рабочие определения, то можно остановиться на следующем: Любовь есть ценность, характеризующая человеческое бы­тие, которое проявляется через отношения, максимализирующие само­ценность мира и другого человека и сопровождающиеся высшей эмоцио­нально-духовной напряжённостью.

Любовь как ценность связана не толь­ко с чувством, но и с особым отношением, особым способом познания и бытия. Любовь как ценность не сводима в то же время ни к психологии, ни к гносеологии, она онтологична, объективна, интенционально связана с особыми качествами, сущностями.

Различие между любовью-ценностью и её предметным воплощени­ем, её симулякром и делает содержательным вопрос о том, сколько добра в том или ином явлении, обозначаемом термином «любовь». Очевидно, что не всякая конкретная любовь нравственна, есть «любовь преступная», «грешная», как, например, любовь женатого человека к иной женщине или замужней женщины к мужчине, сопровождаемая физической изменой. Женщины при этом стараются прибегнуть к софистическому аргументу, что они вступают лишь в физическую связь, не совершая при этом духов­ной измены. Это чисто женский аргумент, образчик «женской психоло­гии». Безнравственна любовь к лицам одного пола, к трупам. На якобы присущей Гитлеру некрофилии Э. Фромм построил целую концепцию личности фюрера.

Ценность любви в то же время абсолютна положительна. Любовь характеризуется служением жизни, хотя это может и не сопровождаться деторождением. Любовь служит важнейшим средством раскрытия лично­сти. Через любовь достигается максимальное единство двух лиц, хотя ни­когда здесь не может быть их тождества. Добро любви - в её победе над эгоизмом, этим первородным всеобщим грехом, который проявляется и в сребролюбии, и в блуде, и в тщеславии, и в гордыне.

Добро любви - в да­ре, безвозмездном служении, свободе от утилитаризма, искреннем почита­нии «другого», «других», восхищении, благоговении перед «другим» и «другими». Любовь есть божественно совершенная форма разрешения противоречия между «своим» и «чужим».

Добро любви, её нравственное значение воспел в своём гимне любви апостол Павел. Слова его абсолютно верно характеризуют ценность любви:

«Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я - медь звенящая или кимвал звучащий.

Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви - то я ничто.

И если я раздам всё имение моё и отдам тело моё на сожжение, а любви не имею, нет мне в том пользы.

Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раз­дражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит.

Любовь никогда не перестаёт, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится»[587].

Любовь - одна из важнейших ценностей: «Бог есть любовь, и пребы­вающий в любви пребывает в Боге. И Бог в нём»[588]. Одна из важнейших норм человеческих отношений следующая: «Да любите друг друга»[589].

Любовь создаёт единство человека не только с другим человеком, но и природой, живыми существами, артефактами, родиной, культурой. Су­ществует множество видов и родов любви, их значительно больше двух или четырёх; для некоторых человечество даже не выработало общеприня­тых названий, как, например, для любви к природе[590], животным. Однако за всеми конкретными родами, видами любви находится единственная, единая любовь как ценность, которая в реальности и реализуется через различные её роды и виды.

Мы проанализируем подробнее два рода любви: любовь человека к тому, что вне его, а именно любовь к родине, или любовь-патриотизм, и любовь человека к человеку иного пола - любовь-влюблённость.

Существуют три понятия, за которыми стоят реальные обществен­ные явления - это понятия нацизма, национализма и патриотизма. Дан­ные явления, как и одноимённые им понятия, необходимо разделять, по­скольку они различны и по содержанию, и по своей нравственной ценно­сти, и в реальности они предстают симулякрами ценности любви, т. е. со- причастны как реальные феномены многим ценностям, как положитель­ным, так и отрицательным. Нацизм можно определить как учение, которое отстаивает и противопоставляет ценности своей нации как высшие цен­ностям иных наций как низшим. Крайней экстремистской формой нацизма предстаёт фашизм как идеология и политика шовинизма и тоталитаризма. Нацизм как реальное общественное явление противоречив с нравственно­аксиологической точки зрения, представляя собой сочетание ценностей добра и зла, но при этом здесь больше зла, нежели добра. Добро нацизма состоит в отстаивании ценностей своей нации, национальной культуры. Зло нацизма - в его национальном эгоизме. Ратуя за благополучие своей

нации, нацизм с необходимостью приводит её к историческому пораже­нию,о чём особенно ярко свидетельствует XX век. Это связано с тем, что, утверждая собственную национальную исключительность, нацизм с необ­ходимостью ведёт свою нацию к исключению из состава человечества, т. е. к национальной изоляции, что губительно и духовно, и политически, и экономически. Нацизм порождает атеизм, аморальность и, следовательно, бездуховность. Подчёркивая принципиальное отличие нацизма и, в част­ности, фашизма от патриотизма, И. А. Ильин писал, что если русским фа­шистам «удастся водвориться в России, (что не дай Бог), то они скомпро­метируют все государственные и здоровые идеи и провалятся с позором» (И. А. Ильин. О фашизме).

Национализм есть общественное движение и учение, которое отстаи­вает и развивает ценности своей нации, не противопоставляя их ценностям других. Национализм есть, несомненно, положительная нравственная цен­ность, которая является реальной любовью к своей нации.

Национализм, утверждая особое любовное отношение человека к своей национальной культуре, истории, не противоречит общечеловеческим нравственным ценностям, как не противоречит принципу любви к людям исключитель­ная любовь каждого отдельного человека к своей матери и отцу, своим предкам. Данные два чувства взаимно определяют и дополняют друг дру­га, выступая одной из существенных основ нравственного бытия личности. Это гениально просто и точно выразил А. С. Пушкин:

Два чувства дивно близки нам - В них обретает сердце пищу - Любовь к родному пепелищу, Любовь к отеческим гробам. На них основано от века По воле Бога самого Самостоянье человека, Залог величия его.

Патриотизм есть общественное явление, учение, которое отстаивает и развивает ценности своего отечества, родины[591]. Понятия отечества и родины не идентичны: отечество есть место рождения нации и культуры, к которой принадлежит данный человек, а родина есть место физического рождения самого индивида. Не для всех людей родина и отечество совпа­дают. Патриотизм также есть положительная моральная ценность, дей­ствительная любовь к своему отечеству. Патриотизм не тождественен национализму, поскольку в одном и том же отечестве могут проживать не­сколько наций, сосуществовать несколько национальных культур. Насто­

ящий патриотизм должен брать под защиту их все. Таким образом, по объ­ёму понятие патриотизма более широкое, нежели понятие национализма.

Патриотизм так же, как и национализм, может существовать в не­скольких формах. Так, есть патриотизм догматический, или консерватив­ный, который берёт под защиту и зло своего отечества. Основной принцип догматического патриотизма: «Отечества и дым нам сладок и приятен» (Г. Державин). Данную форму патриотизма часто неверно отождествляют с нацизмом. Недостатком догматического патриотизма предстает некрити­ческое восприятие им своей культуры, что связано с неверным понимани­ем ценностей добра и зла.

Есть патриотизм критический, который замечает только недостатки в своём отечестве и подвергает их критике. При этом критический патрио­тизм не отрекается от отечества, ему также свойственны любовь и боль за свои национальные ценности, за их уровень развития. На позициях крити­ческого патриотизма стояли, например, у нас западники XIX века, кото­рые, как Чаадаев или Белинский, искренне любили Россию. Известны сло­ва П. Чаадаева: «Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чём не содействовали движению вперёд человеческого разума, а всё, что досталось нам от этого движения, мы исказили» (П. Чаадаев. Первое фило­софское письмо). Но ему же принадлежат и такие слова: «Больше, чем кто- либо из вас, поверьте, я люблю свою страну, желаю ей славы, умею ценить высокие качества моего народа» (П. Чаадаев. Апология сумасшедшего). Критический патриотизм неверно отождествлять с коллаборационизмом, космополитизмом, национальным нигилизмом. Ошибка критического пат­риотизма состоит в недооценке им положительных достижений своей культуры, отечества, в непонимании им диалектики зла и греха, когда оте­честву приходится идти на вынужденное зло, которое в подобных случаях не предстаёт грехом.

Третья, высшая форма патриотизма, - это просвещённый патриотизм, который замечает и недостатки своего отечества, подвергая их критике, борется с ними, и видит достижения своей культуры, защищает и отстаи­вает их. Просвещённый патриотизм не догматически отрицает все замеча­ния в адрес своего отечества, но защищает его от необоснованных нападок, доказывая их несостоятельность. Так, А. С. Пушкин нашёл аргумент про­тив обвинений своего друга Чаадаева в адрес России, что она ничего по­лезного не дала для Европы. Благодаря России, заметил Пушкин, Европа в средние века смогла свободно развиваться, ибо Россия поглотила в себя татарскую орду и одна боролась с татарским игом. «Я далеко не восторга­юсь всем, что вижу вокруг себя, - писал А. С. Пушкин в письме к П. Я. Ча­адаеву. - Но клянусь честью, что ни за что на свете я не хотел бы переме­

нить отечество, или иметь другую историю, кроме истории наших предков, такой, какой нам Бог её дал» (А. С. Пушкин. Письмо П. Чаадаеву. 19 ок­тября 1836 г.).

Российский патриотизм предполагает уважительное отношение и заботу о ценностях всех наций и культур, входящих в состав России. Он открыт также для восприятия культур народов, входящих в состав «внеш­них государств», т. е. отличается всечеловечностью, соборностью, чему способствует и внутренний многонациональный опыт. «Стать настоящим русским, - утверждал Ф. М. Достоевский, - стать вполне русским, может быть, и значит только (в конце концов это подчеркните) стать братом всех людей, всечеловеком, если хотите» (М. Достоевский. Пушкинская речь). Открытый характер российского патриотизма оправдан исторически для самой России. В самом деле, если бы Пётр Великий не провёл ряд реформ, ориентируясь на достижения Западной Европы, что некоторыми догмати­ками, консерваторами, было воспринято как крушение русских националь­ных основ, то Россия бы в XVIII веке проиграла войну шведам, и тогда уже точно не сохранились бы никакие русские основы. Аналогичное можно сказать о сталинских преобразованиях, без которых Россия бы проиграла фашистской Германии. Россия обращалась к иностранному, в частности западному, опыту всегда как бы в предчувствии грядущих тяжких испыта­ний, когда заимствование чужого опыта оборачивалось пользой для рос­сийских народов. В настоящее время обращение россиян к идеям западной демократии, правового государства, «открытого общества» может обер­нуться в будущем спасительным благом, поскольку это будущее способно предстать тяжким испытанием. Это испытание тогда окажется быть борь­бой, и не только с Западом, а и с Востоком. Российский патриотизм пред­полагает открытый характер российской культуры, российского общества, но при сохранении и развитии своих основополагающих национальных ценностей, в частности того же российского патриотизма.

Любовь-влюблённость есть божественный дар человеку. Но данный род любви, как свидетельствует человеческий опыт, кратковременен, пре­ходящ, может приводить к трагическим коллизиям. Это необходимо учи­тывать и в этике, и в педагогике. Брак не отрицает влюблённости, наобо­рот, он предполагает подобную любовь как своё идеальное основание. Од­нако строить брак только на влюблённости нельзя, т. е. брак предполагает влюблённость, но влюблённость не предполагает брака, и он не может всецело строиться на влюблённости. В противном случае он включает в себя, учитывая преходящий характер влюблённости, перманентную изме­ну. Здесь возникает проблема верности, а также проблема ревности, их нравственной оценки.

Обратимся к оценке верности. Любовь и верность - это две стороны одной благородной медали. Но почему они взаимосвязаны? Потому что при истинной любви невозможна измена, так как она физически не нужна. Изме­на есть свидетельство, информация о неподлинной, неполноценной любви.

Верность нужна потому ещё, что измена наносит боль любящему че­ловеку, а действительно любящий этого не совершит, а если же сделает, значит по-настоящему не любит. Почему хранят верность умершему лю­бимому или любимой? Почему считается в народе, что «первая жена от Бога, вторая - от людей, а третья - от чёрта»? Почему и апостол Павел говорит: «Безбрачным же и вдовам говорю: хорошо им оставаться, как я. Но если не могут воздержаться, пусть вступают в брак, нежели разжигать- ся»[592]? И Господь заповедал: «А я говорю вам: кто разведётся с женою своею, кроме вины любодеяния, тот подаёт ей повод прелюбодействовать; и кто женится на разведённой, тот прелюбодействует»[593].

Как обосновать рационально, интуитивно ощущаемую истинную ценность «вечной верности», «верности до гробовой доски»? Ведь она свойственна не только верующим в бессмертие души, но и атеистам. Осно­вание «вечной верности» в «вечности любви». Любящий не хочет нару­шить даже идеальную любовь, любовь, живущую только в его памяти, ес­ли, повторимся, он не верующий, а не только физическую любовь, или ре­альную духовную любовь, которая для верующего есть всегда, ибо он ве­рит, что душа любимого живёт и после смерти.

Верность хранят и браку, даже после смерти одного из супругов, и даже если брак был не по любви. Почему? Почему истинны слова: «Но я другому отдана и буду век ему верна»? - При жизни супругов верность хранится и ради чести. Честь не ниже рангом любви, поэтому любовью нельзя оправдать зло измены. - Это ещё одна из причин осуждения измены. А после смерти или судебного развода верность хранят - из-за осознания ценности первого брака и ценности холостой жизни, о чём говорил апостол Павел, но больше всего из-за ценности брака, его святости. Ценность бра­ка, особенно воцерковленного, - первичный факт ценностного сознания, ко­торый далее не обоснуем. И не случайно брак является одним из таинств в христианской религии, которое признаётся и в современном католичестве и православии[594]. И хорошо, если истинная нравственная оценка брака придёт хотя бы во втором браке, или даже в третьем, что хотя бы отчасти снимет зло прежних разводов или повторных браков. Но тогда будут нравственно осуждены и прежние разводы, что можно рассматривать как критерий наступившего правильного нравственного понятия брака.

Верность - это модус долга любви, под котором осознаётся любовь в правильном, не искажённом нравственном сознании.

Ценность второго или третьего брака, действительно, может про­явиться в том, что заключивший его наконец-то осознает ценность самого брака, семьи, мужа или жены, отца или матери, детей, чего он не смог бы сделать в силу психологических, социальных или духовных причин при первом браке. Первый супруг или супруга могут этому мешать уже в силу нелюбви к ним, неуважения их; но всё это не оправдывает всецело развод. Развод всегда есть зло, но не всегда грех.

Ревность, как «предметный феномен», как симулякр, т. е. как специ­фическое отношение людей, как специфическое психическое чувство, цен­ностно плюралистично, сопричастно добру и злу. Ревность связана с болью отторжения от единого лица, которое создаётся любовью, части этого це­лого. Такая ревность есть естественное чувство боли, индикатор болезни единого духовного организма, и она в этом отношении естественна. Нрав­ственная ценность такой ревности положительна, в данном качестве это добро. Даже Бог христианский есть Бог-ревнитель.

Но ревность может быть и беспочвенной в том смысле, что причина ревности существует только в самом ревнителе, в его сознании. Причина эта связана с чрезмерной подозрительностью, недоверием к объекту своей люб­ви. Такая беспочвенная ревность наносит обиду, подрывает веру в свои си­лы у того, кого так ревнуют. Ревнитель кличет беду на свою голову, но остановиться не может. Ценность подобной беспочвенной ревности отри­цательная, такая ревность есть зло.

Беспочвенная ревность по большей части определяется каким-то изъ­яном, комплексом неполноценности самого ревнителя, физическим, психи­ческим или духовным. От такой ревности он не может избавиться, пока не излечится от своего недуга, комплекса неполноценности. Если данный ком­плекс врождённый, то от него нет излечения. Здесь может помочь только духовный фактор, а именно сила доброй воли самого страдальца, сила его духа, его духовность, которая поможет ему понимать адекватно ситуацию и контролировать свои чувства, мысли, поступки. Но жизнь его тяжела.

Причина беспочвенной, необоснованной ревности может заключаться и в том, кого ревнуют, а именно в его или её повышенной сексуальности, готовности к измене, чрезмерной увлечённости флиртом, что чувствует или знает любящее сердце. Флирт не безопасен, ибо в этой игре чрезмерно вы­соки ставки - на кон ставятся честь и достоинство. Флиртующая или флир­тующий при сильном, умном и безнравственном сопернике-поклоннике всегда может проиграть, так что подобная «беспочвенная ревность» не со­всем беспочвенна.

Но является ли ревность вообще ценностью? Думается, да, и при этом отрицательной нравственной ценностью. Противоположностью рев­ности предстаёт ценность доверия как положительная нравственная цен­ность. Противоположность же любви- ненависть. Итак, мы имеем следую­щие пары противоположных ценностей: любовь - ненависть; доверие - рев­ность. Так Отелло, о котором А. С. Пушкин сказал, что он не ревнив, а до­верчив, действительно был прежде всего доверчив.

<< | >>
Источник: Аксиология : учеб. пособие. В 2 ч. Ч. 2. Актуальные проблемы аксиологии / П. Е. Матвеев ; Владим. гос. ун-т им. А. Г. и Н. Г. Сто­летовых. - Владимир : Изд-во ВлГУ,2018. - 252 с.. 2018

Еще по теме § 3. Любовь как нравственная ценность гражданского общества:

  1. § 5. Содружество как нравственная ценность гражданского общества
  2. § 4. Честь как нравственная ценность гражданского общества
  3. § 2. Мир как нравственная ценность политики. Нравственно-аксиологическая оценка войны
  4. § 4. Солидарность как нравственная ценность политики. Нравственно-аксиологическая оценка государства
  5. § 3. Свобода как нравственная ценность политики. Нравственно-аксиологическая оценка насилия
  6. § 1. Проблема соотношения гражданского общества и морали
  7. Философия как любовь к мудрости
  8. Глава 9. МОРАЛЬ И ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО: ЦЕННОСТНЫЙ АСПЕКТ
  9. Лекция тринадцатая Продолжение обсуждения проблемы нравственности и личностного «Я». Работа А. Н. Леонтьева «Деятельность. Сознание. Личность» как пример научного подхода к проблеме личности
  10. Свобода как ценность цивилизации
  11. Глава Х. Общество как мир культуры
  12. Ценность как субъективный феномен
  13. Глава IX. Общество как природный мир
  14. Философия как ценность
  15. Моральные ценности как основание духовности
  16. Традиция как ценность существования социума
  17. Рациональность как ценность
  18. § 3. Реалии XX века. Общество как идеолого-герменевтическая реальность