<<
>>

Проблема логико-эпистемического статуса прагматических ограничений и вопрос о природе различия формальных и естественных языков

Теоретико-игровая прагматика позволяет решить одну из ключевых проблем программы Грайса и постграйсианских теорий - проблему логико-эпистемического статуса прагматических ограничений. Теоретико-игровая прагматика не только предлагает модели для самых разных прагматических феноменов, но и позволяет

по-новому взглянуть на ряд старых философских споров. Один из таких споров касается природы различия между формальными языками и естественным языком.

Вопрос о механизмах порождения лингвистического значения стал причиной идейного противостояния (если не первой «лингвистической войны») между двумя «противоборствующими лагерями» в семантике и философии языка — философией логического анализа и философией обыденного языка.

Представители первого направления признают, что естественный язык является несовершенным инструментом, обладающим целым рядом конструктивных недостатков по сравнению с формальными языками. Эти идеи воплотились в знаменитом афоризме Б. Рассела - «у естественного языка нет логики». Несовершенство естественного языка отмечал и Р. Карнап: «непоследовательная и логически несовершенная структура естественного языка делает его совершенно непригодным для формального анализа»[115]. А Куайн посвятил целый раздел книги «Слово и объект»[116] обсуждению пороков естественного языка, к которым он относит референциальную непрозрачность, многозначность, двусмысленность и т.д.

С другой стороны, для Дж. Остина или Г. Райла естественный язык служит не источником метафизических заблуждений, а некоторой имплицитной системой представлений. А задача философа, с их точки зрения, состоит в том, чтобы эксплицировать теоретические различия, которые имплицитно содержаться в обыденном языке. Естественный язык выполняет принципиально иные задачи по сравнению с формальными языками, его структурные

особенности обусловлены спецификой коммуникативной задачи. Философия обыденного языка исходит из следующего рассуждения— если естественный язык является столь несовершенным инструментом для передачи мыслей, то почему же мы говорим именно на нем, а не на языках, которые похожи на идеальные формальные языки?

Данное противостояние основано на допущении, что между естественным языком и формальными языками лежит непреодолимая пропасть. Развитие лингвистики и философии языка продемонстрировало, что это допущение вряд ли стоит принимать. Преодоление разрыва между описанием структуры формальных и естественных языков, как нам кажется, проходило поэтапно на уровне синтаксического, семантического и прагматического описания.

Как показал Н. Хомский, с точки зрения устройства синтаксических правил, естественный язык может быть описан так же строго, как и формальные языки [117][118] . Вопреки Расселу, в синтаксическом устройстве естественного языка имеется определенная логика. Р. Монтегю показал , что семантика естественного языка может быть построена так же последовательно и эксплицитно, как и семантика формальных языков (правда для этого придется выйти за пределы первопорядковой логики).

Методологическим критерием эксплицитности и последовательности для Монтегю является выполнение принципа композициональности (значение целого выражения должно вычисляться как функция от значения его частей). Однако Монтегю никогда последовательно не распространял свой подход на область прагматики, то есть на те особенности естественного языка, которые находились в фокусе внимания Грайса.

Нововведения и Хомского, и Монтегю, несмотря на несовместимые философские основания (Хомский придерживается крайних интерналистских, а Монтегю - крайних экстерналистских взглядов на природу лингвистического значения[119]), на сегодняшний день стали мэйнстримом в синтаксисе и в семантике и, более того, мирно уживаются в рамках объединяющих теорий[120].

Теоретико-игровая прагматика позволяет примирить два противоборствующих лагеря в философии языка, выступая третьим этапом примирения после генеративной грамматики и грамматики Монтегю. Теоретико-игровая прагматика позволяет утверждать, что естественный язык может на всех своих уровнях быть описан так же строго, как и формальные языки. Вместе с тем, именно теоретико­игровой подход показывает, что различие между формальными и естественными языками заключается не в устройстве синтаксиса или семантики, а в устройстве прагматики. Поскольку, с точки зрения

прагматической архитектуры, формальные языки можно считать частными (если не сказать вырожденными) случаями естественного языка, специфицированными для крайне некооперативных контекстов[121].

Естественный язык оптимизирован для целей коммуникации, поэтому главный, с точки зрения философии логического анализа, недостаток естественного языка - отсутствие однозначного соответствия между лингвистическими формами и значениями, на деле не доставляет каких-либо трудностей эмпирическим Слушающим и Говорящим, поскольку они разделяют общее знание о структуре коммуникации и исходят из взаимного допущения о рациональности использования языковых ресурсов.

Теоретико-игровая прагматика позволяет примирить философию обыденного языка и философию логического анализа в том числе и потому, что исходит из трактовки лингвистического значения, которая объясняет взаимодействие двух восходящих к Фреге фундаментальных принципов устройства языка: принципа композициональности (значение целого выражение представляет собой функцию от значения частей) и принципа контекстуальности (значение целого выражения зависит от контекстуального окружения).

Оба эти принципа хорошо сочетаются в рамках интерактивной (когнитивной) трактовки лингвистического значения. В такой трактовке значение представляет собой совокупность интерактивных процессов, включенных в семантическую и прагматическую

интерпретацию синтаксической формы и ее контекстуального окружения. Как замечает Е.Г. Драгалина-Черная, «принцип контекстуальности связан с ответом именно на когнитивный вопрос — как возможно значение и как возможно понимание значения. В свою очередь, перспектива не семантического, но когнитивного истолкования принципа композициональности открывается, на мой взгляд, динамической трактовкой контекста как процедуры оценки предложения. Применяя локально принцип композициональности на каждой стадии оценки предложения, мы будем иметь дело не столько со значениями его частей, сколько с контекстно-зависимыми

- 122 потенциалами значений» .

Теоретико-игровая прагматика может рассматриваться как формальное воплощение когнитивного истолкования принципов контекстуальности и композициональности, поскольку в ней каждому элементу синтаксиса сопоставляется не конструкция на формальном метаязыке, а сигнальная игра (взаимодействие сигнальных игр порождает итоговое прагматическое значение). В такой модели уже минимальный элемент семантики несет в себе контекстуальную информацию (через учет вероятностей и условных вероятностей), а их взаимодействие порождает эффект контекстуального обновления. С точки зрения интерактивной трактовки значения, «разделение труда» между формальной семантикой и формальной прагматикой выглядит следующим образом: первая описывает, как взаимодействие компонентов значения, сопоставляемых каждой синтаксической единице, порождает возможные значения предложения (семантические потенциалы), а вторая - как взаимодействие семантических потенциалов между собой и с контекстуальным

122

Драгалина-Черная Е.Г. Контекстуальность и композициональность. От принципа Фреге к когнитивным семантикам // Рацио.ги. 2009. № 2. С. 82-83.

окружением актуализирует тот или иной семантический потенциал в конкретном контексте (тем самым порождая значение высказывания, а не предложения).

<< | >>
Источник: ДОЛГОРУКОВ Виталий Владимирович. ЛОГИКО-ЭПИСТЕМИЧЕСКИЙ СТАТУС ПРАГМАТИЧЕСКИХ ОГРАНИЧЕНИЙ: ТЕОРЕТИКО­ИГРОВОЙ ПОДХОД. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2014. 2014

Еще по теме Проблема логико-эпистемического статуса прагматических ограничений и вопрос о природе различия формальных и естественных языков:

  1. ДОЛГОРУКОВ Виталий Владимирович. ЛОГИКО-ЭПИСТЕМИЧЕСКИЙ СТАТУС ПРАГМАТИЧЕСКИХ ОГРАНИЧЕНИЙ: ТЕОРЕТИКО­ИГРОВОЙ ПОДХОД. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2014, 2014
  2. Решение вопроса в философии
  3. Научные исследования в перспективе вопроса о сущности воли
  4. 2.4. О природе космоса и души. Философский комментарий к трактату
  5. 2.2. Исторические свидетельства о трактате «О природе космоса и души»
  6. ГЛАВА II Трактат Тимея Локрского «О ПРИРОДЕ КОСМОСА И ДУШИ»
  7. Источник генезиса логики
  8. АФОНАСИНА Анна Сергеевна. ПСЕВДОПИФАГОРИКА: ТИМЕЙ ЛОКРСКИЙ О ПРИРОДЕ КОСМОСА И ДУШИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. Новосибирск - 2013, 2013
  9. Проблема интерпретации учения ранних пифагорейцев
  10. Проблемы изучения трактата
  11. Терминологические и методологические проблемы
  12. Филолай: проблемы интерпретации
  13. Ответы к экзамену по логике,
  14. Логика. Ответы к экзамену,
  15. Картезианское решение проблемы воли
  16. Комментарии к Платону и работы по специальным платоническим проблемам.
  17. Глава 4. Проблема эстетизации воли в современной философии