<<
>>

Проблема соотношения сознания и тела

Проблему соотношения сознания и тела можно счи­тать «родовым пятном» философии сознания. Истоки этой проблемы уходят корнями в античную философию. Однако только в философии Нового времени у Р.

Декарта можно встретить ключевые характеристики данной про­блемы, близкие к ее современной постановке, связанной с сознанием, а также определенную методологию ее реше­ния. Речь идет о декартовском противопоставлении тела как вещи протяженной душе как вещи мыслящей. Гипоте­за Декарта о шишковидной железе, которая обеспечивает связь души и тела, не выдержала испытания временем. Но постановка проблемы, по сути, осталась прежней и в фи­лософии сознания все время появлялись попытки «улуч­шить» гипотезу Декарта.

Экспериментальная наука вскоре «открыла» этот свя­зующий орган - головной мозг. Но в философии сознания это повлекло за собой своего рода подмену тезиса, что при­вело к активному использованию данных нейронауки, со­зданию мысленных экспериментов и, собственно, разделе­нию проблем сознания на «легкие» и «трудные». В част­ности, «mind-body problem» почти повсеместно рассматри­вается как «mind-brain problem», т.е. сам принцип связи со­знания с головным мозгом относят к разряду «трудной проблемы», а соотношение мозга и тела рассматривается 106

как «легкая проблема», поскольку это предмет специаль­ных эмпирических исследований (когнитивистики, нейро­наук, нейропрограммирования и т.д.).

Современная философия сознания, выделив «труд­ную проблему», на самом деле, по сути, воспроизводит «ста­рый» вопрос Декарта только в новой формулировке. Однако достаточно ли для появления сознания одного головного мозга или же для этого необходимо все тело? Ведь наша те­лесность влияет на наше мышление; «только существо, об­ладающее органами, в первую очередь руками и ногами, мыслит в терминах цели и средства» [22, c. 185] или «любая теория сознания должна считаться с фактом, что всякое со­знание начинается с сознания тела» [31, с.

184]. Следователь­но, головной мозг не может взаимодействовать с окружаю­щим миром сам по себе, а только через тело. Таким образом, тело, как и головной мозг, является тоже непременным ком­понентом «трудной проблемы сознания».

Можно заметить, что и в самой постановке «hardprob- lemofconsciousness», и в использовании концептуального ап­парата, и даже в применении в качестве основного аргу­мента мысленного эксперимента, т.е. во всех основных ком­понентах, прослеживается явное влияние картезианского метода. Допустимо все, что можно помыслить логически непротиворечиво, логические аргументы превалируют над эмпирическими, и, самое главное, о человеческом сознании говорится в отрыве от человеческого тела, что порождает всевозможные мысленные конструкции: «мозги в бочке», «функциональный изоморф из кремниевых чипов», «заме­на нейронов на кремниевые чипы с сохранением при этом 107

квалиа» (свойств чувственного опыта) [4, c. 165-166] и т.д. Так как логически непротиворечиво можно помыслить в том числе абсолютно не соответствующее реальности по­ложение вещей, то можно создавать каждый раз новую концепцию и опровергать старую или защищать старую и опровергать новую. Таким образом, обсуждение проблемы сознания может идти бесконечно долго, не приводя ни к каким конкретным результатам.

На основе рассмотренных проблем современной фи­лософии сознания можно сделать вывод об определенных эпистемологических пределах метода и категориального аппарата «декатровского подхода» к исследованию созна­ния. Выйти из тупика можно, только задействовав методо­логию альтернативных подходов. Во-первых, это касается исследования отношения «сознание - тело». Сознание («естественного» или «искусственного» происхождения) проявляет себя в столь же разнообразных функциях, на­сколько разнообразны «телесные» (динамические) функ­ции и свойства объекта, обладающего сознанием. Во-вто­рых, это касается отказа от сведения функционирования сознания исключительно к деятельности головного мозга. По словам Э.В.

Ильенкова, «мыслит не мозг, но мыслит че­ловек с помощью мозга» [12, c. 22]. Мы же несколько рас­ширяем эту формулировку: мысль есть функция сознания, которую могут осуществлять интеллектуальные системы как естественного, так и искусственного происхождения.

Можно с уверенностью констатировать, что в совре­менной философии сознания господствуют идеи матери­алистического монизма. Материалистический монизм - 108

теория, согласно которой единственной реальностью яв­ляется материальное, а ментальное или духовное выво­дится из него или сводятся к нему. Представители матери­алистического монизма пытаются доказать, что сознание является продуктом головного мозга, физические процес­сы порождают ментальное. При таком подходе отпадает вопрос о возможности взаимодействия двух разнородных субстанций (материальной и идеальной), так существует только одна субстанция - материя. Но не отпадает другой не менее важный вопрос о том, как физиологические про­цессы головного мозга порождают ментальные процессы и состояния. Материалистический монизм отчасти возрож­дает старую философскую традицию механистического материализма, представляющего мир как механизм.

Ярким представителем механистического материа­лизма был Ж. Ламетри. Как известно, этот французский философ отверг традиционное представление о душе и предложил новый образ человека - «человека-машины». Человек - это самозаводящаяся машина, состояния его те­ла всецело обусловливают состояния души посредством чувственных восприятий. Все психические проявления яв­ляются следствиями физических процессов, происходя­щих в его теле [15, c. 190-191]. Видимо, для современных концепций сознания «проект Ламетри» не теряет акту­альности. Сознание рассматривается как порождение ма­терии, все базируется на принципах детерминизма. Со­знание интерпретируется как система, функционирую­щая в соответствии с определенной структурой тела и внешней (социокультурной) среды. Материалистический 109

монизм избавляет от декартовского раскола мира на res extensa (протяженная субстанция) и res cogitas (мыслящая субстанция) и согласуется с принципом простоты («брит­вы Оккама»), однако порождает ряд проблем как онтоло­гического, так и гносеологического характера.

Более по­дробно рассмотрим эти проблемы.

Материалистический монизм имеет множество раз­новидностей, условно их можно разделить на две группы. Концепции первой группы редуцируют ментальное про­цессы к физическим (физикализм), а концепции второй группы рассматривают ментальные процессы как «при­родные» или «социокультурные» функции (функциона­лизм). С критикой концепций первой группы выступает Х. Патнем, выдвигая аргумент о «множественной реализа­ции» [18]. Данный аргумент исходит из того, что некото­рые состояния, например, боль, могут испытывать не только люди, но и амфибии. С другой стороны, маловеро­ятно, что все различные организмы, которые испытывают боль, способны иметь идентичное физическое строение мозга. Поэтому боль не может быть идентична состоянию мозга, следовательно, теория тождества процессов голов­ного мозга и ментальных состояний не имеет эмпириче­ского подтверждения.

Возможен и другой вариант этого аргумента. Возбуж­дение определенных участков нейронной цепи головного мозга должны вызывать у людей схожие мысли, тогда чело­век - это не свободное существо, а некий биоробот («зомби»). Мышление можно представить как алгоритм, что открывает большие перспективы в создании искусственного интеллекта 110

(AI), имитирующего некоторые когнитивные процессы человека, однако остается открытым вопрос о том, каким образом инсталлирован в мозге данный алгоритм. Гипоте­за, что ментальные состояния идентичны состояниям го­ловного мозга, может быть подтверждена только в случае, если удастся отыскать нейронные корреляты таких состо­яний. Однако даже обнаружение нейронных коррелятов не говорит об их тождественности субъективным состоя­ниям. Возможно, ментальное сопутствует физическому, но не следует из него [4, c. 74].

Кроме того, ментальные события во всей их полноте невозможно описать посредством процессов центральной нервной системы. Ментальное не «схватывается» никакой физической теорией. Содержание человеческого сознания и ментальные процессы в любом случае будут восприни­маться и описываться на феноменальном уровне, т.е.

ин­троспективно, как они даны субъекту, а не как возбужде­ние нервных волокон. Например, можно дать подробное физиологическое описание взаимодействия световых волн с сетчаткой глаза и передачи электрического импульса в кору головного мозга - все это будут звенья каузальной (причинной) цепи. Но заканчиваться эта каузальная цепь будет чем-то качественно отличным: визуальным воспри­ятием, некоторым переживанием (причем эти феномены уникальны, несмотря на то, что по строению головного мозга люди не отличаются друг от друга). В таком случае речь идет о двух различных сериях событий - ментальных и физических [20, c. 148].

Итак, редукционизм физикалистов неминуемо при­водит к пониманию иллюзорности сознания, поскольку перевод ментального содержания сознания на язык физи­ческих терминов сводит сознание к совокупности физиче­ских процессов. Если мы делаем акцент на уникальности сознания, тогда мы переходим на позицию функциона­лизма. Функционализм базируется на утверждении, что функциональные состояния сознания могут быть реали­зованы посредством самых разных систем. Функцию со­знания могут выполнять не только органические системы (головной мозг), но и искусственные системы, например компьютеры. Такой подход позволяет преодолеть пози­цию «сознание - тело» и открывает перспективу исследо­вания множественной реализации функций сознания в изоморфных системах [18, c. 88-102].

Однако функционализм тоже лишает сознание ста­туса индивидуальной независимости, т.к. также базирует­ся на детерминизме. Рассмотрим в качестве примера «про­цессуально-информационную модель сознания» Д. Ден- нета. Используя аналогию работы сознания с компьютер­ной программой, которая реализуется за счет компьютер­ного «железа», Деннет связывает функциональные отно­шения психологических состояний с работой различных физических структур. Как и в компьютерной программе, эти отношения можно описывать на нейтральном языке, не являющемся ни физикалистским, ни менталистским.

Возьмем такое свойство сознания, «открытое» фено­менологами, как интенциональность.

Согласно Д. Сёрлу, можно выделить две разновидности интенциональности: 112

внутреннюю (исходную) и производную. Под внутренней интенциональностью подразумевается направленность наших мыслей, верований, желаний, намерений. Именно она является источником производной интенционально­сти, которая представлена в созданных нами артефактах: словах, предложениях, книгах, картах, картинах, компью­терных программах и т.д. Хотя производная интенцио­нальность следует за внутренней интенциональностью, целенаправленная деятельность возможна только на ее основе. Это можно сравнить с компьютерной программой. Она может быть несколько модифицирована, по мере накопления информации об окружающем мире, но в пре­делах дозволенного инвариантного алгоритма.

На основании этого легко заключить, что человек имеет много общего с роботом и его поведение во многом определяется именно производной интенциональностью. Внутренняя интенциональность, позволяющая нам читать, писать, познавать - это сложный продукт эволюции. Че­ловек состоит из клеток, тканей, органов, систем органов, которые функционирует по жестко заданным програм­мам. Как пишет Деннет, «мы произошли от роботов и со­стоим из роботов, и вся интенциональность, которой мы владеем, является производной от более фундаменталь­ной интенциональности этих миллиардов грубых интен­циональных систем» [7, с. 61-62].

Знания о функциях, выполняемых человеческой психикой, откроют путь для создания «искусственной пс­ихики» с помощью альтернативных материалов. Основная функция психики заключается в обработке информации.

Нервную систему можно сравнить с информационной се­тью, которая через специальные узлы - датчики (или входные устройства) и эффекторы (или выходные устрой­ства) - связана с телом. Датчик - это любое устройство, по­лучающее информацию из одной среды и передающее ее в другую среду. В компьютере роль входных устройств выполняют клавиатура, мышь, микрофон, телекамера, ко­торые переводят внешнюю информацию в электронную среду, где она храниться в виде «битов».

Однако в компьютере существует очень четкая гра­ница между «внешним» миром и информационными ка­налами, чего нельзя сказать о человеке. У человека значи­тельная часть информации генерируется его собственны­ми структурами, а независимое от них существование структур «внешнего» мира всегда остается под вопросом.

На основании этого представитель радикального конструктивизма Г. Рот определяет головной мозг челове­ка как автономную и операционально замкнутую систему. Поступающая информация из окружающей среды пере­водится в нейродинамические процессы мозга и тем са­мым уже утрачивает свои первоначальные свойства и ха­рактеристики. Рецепторы в виде нейронного кода пере­дают информацию в мозг, но она полностью видоизменя­ется. Лишь одна стотысячная часть активности мозга обу­словлена работой органов чувств, вся остальная актив­ность мозга направлена на конструктивную деятельность, осуществляемую на основе собственной информации. Та­ким образом, головной мозг не отражает мир, а конструи­рует реальность из «сырых» данных, получаемых от органов

чувств и большого количества врожденных и приобретен­ных когнитивных структур [19, с.14]. Такие конструкции действительности не являются произвольными, они со­здаются в соответствии с критериями, которые носят либо врожденный характер, либо основываются на индивиду­альном опыте.

Интересен и необъясним не только процесс преоб­разования информации извне в нейродинамические про­цессы головного мозга, но и сам переход материальных процессов мозга в нематериальные состояния сознания. Деннет отмечает, что если нервные импульсы рассматри­вать как материю сознания, то нервная система должна напоминать телефонную сеть без абонентов или телеви­зионную сеть без зрителей. Человек привык считать, что должен существовать некий центральный Агент (Зритель, Босс), который принимает, преобразовывает, оценивает информацию и использует ее в своей деятельности [7, с. 86]. В качестве такого Босса многие рассматривают сознание как некую сущность. Деннет считает, что этот подход не­верен, так как невозможно отделить индивида от его тела, содержащего большое количество закодированной ин­формации. Следовательно, и головной мозг нельзя рас­сматривать в качестве хозяина тела, он просто один из ор­ганов среди многих других. Функции головного мозга можно правильно понять, только если рассматриваешь его не как хозяина, а как еще одного довольно беспокойного слугу, работающего в интересах тела [7, с. 83-84].

Однако Деннет призывает отказаться от отождеств­ления психики не только с мозгом, но и с телом как таковым.

Если сознание человека уподобляется программе, а за лю­бой программой скрывается программист, определяющий ее содержание, то кто или что выполняет роль программи­ста сознания? Деннет утверждает, что программистом яв­ляется дарвиновский естественный отбор, способствующий формированию поведенческих схем, реализация которых благоприятствует выживанию и продолжению рода. Имен­но естественный отбор закрепляет целесообразное, «разум­ное» поведение, помогающее приспособиться к условиям среды. Разумное поведение обычно описывается с помо­щью интенциональных идиом, на языке ментальных, со­знательных состояний [4, с. 116]. Значимые для организма реакции на раздражения среды формируются под действи­ем естественного отбора и закрепляются на уровне нейронных связей в мозге. Схемы нейронных связей могут быть истолкованы как своего рода программы, управляю­щие поведением организма [4, с. 119].

По сути, объясняя природу сознания, Деннет уни­чтожает его само своим объяснением, поэтому его кон­цепция сближается бихевиоризмом. Сознание состоит из множества информационных потоков, обусловленных фи­зическими механизмами, происходящими в теле. Инфор­мационные потоки конкурируют между собой за доступ к мозгу. Поведение человека зависит от того какой инфор­мационный поток добьется «политического контроля». Нет единого управляющего центра в самом субъекте, ко­торый бы направлял эти потоки по нужному руслу. У Деннет нет оценивающего сознания, нет и «квалиа». Он игнорирует те аспекты сознания, которые являются 116

наиболее загадочными и нуждающимися в объяснении. Но даже не в этом заключается основная проблема, а в том, что деятельность сознания становится запрограммиро­ванной и неосмысленной. Она представляет собой лишь бессознательную реализацию эволюционных программ.

Таким образом, в своих теоретических построениях Деннет проводит аналогию работы сознания с компью­терной программой, что сближает его взгляды с функци­онализмом. Функционализм базируется на реляционной методологии в исследовании сознания, не связывая его ха­рактерные свойства с природой носителя. Основной прин­цип функционализма о множественной реализации функ­ций указывает на изоморфизм систем, которые могут иметь разные свойства и структуры, но выполнять одни и те же функции. Это означает, что функции ментальных состояний можно проследить не только на материале го­ловного мозга, их носителем с некоторой долей условно­сти можно считать и компьютер или теоретически любые мыслимые искусственные интеллектуальные системы («си­ликоновые мозги»). Дело не в материальных свойствах си­стемы и не в особой «духовности» сознательных процес­сов, а в устойчивом характере функциональной связи.

При таком подходе бинарные оппозиции классиче­ской научной рациональности (сознание - тело, монизм - дуализм, редукционизм-нередукционизм) не имеют ни­какого методологического смысла [5, с. 39]. Сравнение со­знания с компьютерной программой приводит Деннета к мысли, что функциональные отношения психологических состояний сознания можно описывать на нейтральном 117

языке, не являющемся ни физикалистским, ни менталист- ским, хотя функции сознания связанны с работой физиче­ских структур.

Деннет и другие представители функционализма игнорирует вопрос о том, насколько правомерно само сравнение человеческого разума с цифровым компьюте­ром, сознания с компьютерной программой? Сравнение сознания с компьютерной программой приводит к воз­никновению ошибочной гипотезы, строящейся на оче­редной логической подмене, что особенностью головного мозга, служащего проводником сознания, является имен­но его вычислительная природа. Десятки миллиардов нейронов головного мозга способны реализовывать слож­нейшие биологические и культурные алгоритмы, сово­купность которых именуется сознанием. Программа пред­полагает реализацию алгоритма формальной обработкой символов, без учета их возможной интерпретации. С та­кими синтаксическими программами и работают класси­ческие компьютеры. Однако проблема в том, например, что естественный интеллект (NI) вовсе не работает как программа. Если я высказываю суждение «она прекрасна как цветок», это вовсе не означает, что для того чтобы лучше понять ее, я должен изучать ботанику. Такая же ло­гическая подмена кроется в гипотезе о «вычислительной природе сознания».

Следует отметить, что вопрос об «умных машинах» во многом мифологизирован в современной культуре. Особенно отчетливо это осознают те, кто непосредственно работает в области AI, робототехнике (например, Х. Ишигуро) [27].

118

«Нельзя не заметить, - отмечает Ю.Ю. Петрунин, - что даже самая изощренная и эффектная программа, умело имитирующая человеческую интеллектуальную деятель­ность, для человека, понимающего механизмы ее работы, теряет всю видимость “разумности”» [19, с. 32].

Для тех, кто в своих исследованиях стоит на методо­логической позиции классической науки, является акту­альным вопрос о «мыслящей» машине, поскольку с точки зрения этой методологии сознание во многом тожде­ственно мышлению. Дело в том, что мышление - очень широкое понятие, поэтому в классической философской традиции определенность достигалась за счет дополни­тельных уточняющих понятий, характеризующих «мыш­ление», - понятий «рассудок» и «разум». Применительно к интеллектуальной деятельности проявлением рассудка является действие по шаблону, проявлением разума - дей­ствие новым, заранее не заданным способом.

Машина выбирает из уже имеющихся вариантов, но она не способна синтезировать новый способ действий. Например, выбор значения слова у человека определяется контекстом той иной ситуации, однако сам контекст не может быть встроен изначально во все многообразие зна­чений, следовательно, выбор контекста нельзя запрограм­мировать машине. Но машине может быть запрограмми­рована цель, к осуществлению которой ей нужно стре­миться, кроме того, следует учесть, что шаблонов дей­ствий, которые можно заложить в память машине, несоиз­меримо больше, чем может приобрести индивид за всю свою жизнь. Человек вынужден прибегать к творчеству 119

на свой страх и риск во многом из-за недостатка информа­ции. У машины такого информационного дефицита нет. Если имеется четкая цель и определены «правила игры» (ведь не только техника, но и культура строится на подоб­ных принципах), то больше шанса на успех в целенаправ­ленной деятельности имеет усовершенствованный «рассу­док», чем творческий «разум». Таким образом, на вопрос «может ли компьютер мыслить?» можно ответить утверди­тельно, если мыслить - значит следовать определяющим правилам. Но сомнение вызывает то, что искусственный ин­теллект способен овладеть стратегическими правилами, сам сможет формировать стратегии и изменять их в свете опыта.

Кроме того, следует отметить, что целевая обуслов­ленность поиска у людей принципиально неалгоритмич- на. Поиск цели людьми не может осуществляться по еди­ному алгоритму. Но когда у человека появляется ясная цель, он ее «находит», он неизбежно будет воспринимать ее как некую данность, объективность, истину, а не как плод собственной фантазии. Следовательно, можно пред­положить, что и для успешной работы требуется четкая постановка цели. Чтобы эффективно двигаться к цели нужно последовательно и систематично работать с имею­щейся информацией, отсеивать лишнее и оставлять глав­ное, т.е., по сути, ставить перед собой задачи.

Психолог В.П. Зинченко, считает, что успешные резуль­таты в любого рода деятельности человека, возможны только благодаря его свободе. «Наличие свободы в выборе и пола- гании целей с неизбежностью влечет за собой свободу в вы­боре средств и способов достижения результата. Отсутствие 120

какого-либо из этих компонентов или его жесткая фиксация трансформируют умственную деятельность в нечто иное, например в искусственный интеллект» [11, с. 191]. Мы пол­ностью согласны с этим утверждением. Более того, AI освобождает человека от рутинных «рассудочных» функций по выработке алгоритма действий и последовательности решения задач, предоставляя NI время и силы для «твор­ческого» поиска цели.

Сознание открывается через постановку целей и че­рез деятельность, направленную на их реализацию. Чело­век для реализации целей должно соотносить свое пове­дение с пространственно-временным, культурным кон­текстами. Таким образом, сознание и деятельность пред­ставляют собой противоречивое единство. Сознание со­ставляет сущностное свойство деятельности. Социальный, психический и технический аспекты этой деятельности представляют собой функциональные проявления едино­го в своей бытийной основе сознания.

Сознание присутствует и в мире идей, понятий, зна­чений, научных знаний; и в мире ценностей, эмоций и смыслов; и в мире образов, представлений, символов и знаков; а также в мире деятельности (проективной и вос­производящей). Поскольку сознание есть в каждом из этих миров, оно обладает не только рефлексивными, но и бы­тийными чертами. Оно решает определенные существен­ные задачи в структуре бытия, откликается на его зов, направляет, по словам В.И. Вернадского, «бессознательные устремления науки и техники» и в целом человеческой деятельности на преодоление границ между этими мира­ми в единой целостности бытия.

121

3.2.

<< | >>
Источник: Гносеологические и онтологические про­блемы сознания [Текст]: учебное пособие / В.О. Богданова. - Че­лябинск: Изд-во Южно-Урал. гос. гуман.-пед. ун-та,2019. - 148 с.. 2019

Еще по теме Проблема соотношения сознания и тела:

  1. § 1. Проблема соотношения морали и права
  2. § 1. Проблема соотношения гражданского общества и морали
  3. Лекция тринадцатая Продолжение обсуждения проблемы нравственности и личностного «Я». Работа А. Н. Леонтьева «Деятельность. Сознание. Личность» как пример научного подхода к проблеме личности
  4. Соотношение свободы и равенства в либеральном консерватизме Токвиля
  5. § 1. Общественное сознание. Многокачественность
  6. Сознание: ценностно-онтологический анализ
  7. «Революция сознания»
  8. ЛАЙ BAH TOAH. СООТНОШЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО И ЛОГИЧЕСКОГО В ТЕОРЕТИЧЕСКОМ ПОЗНАНИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. МОСКВА - 1982, 1982
  9. От опыта сознания к опыту бытия
  10. 1.3 Соотношение категорий "поведение", "деятельность" и "общественные отношения" в познавательных моделях систем политического лидерства и общества
  11. Гносеологические и онтологические про­блемы сознания [Текст]: учебное пособие / В.О. Богданова. - Че­лябинск: Изд-во Южно-Урал. гос. гуман.-пед. ун-та,2019. - 148 с., 2019
  12. Познание как процесс отражения объективного мира сознанием человека представляет собой единство чувственного и рационально­го познания.
  13. Лекция двенадцатая О некоторых сторонах отношения «Человек—Мир». Их представление при помощи аналогии с геометрической операцией инверсии. О располюсовании этического сознания личности на мораль и нравственность
  14. Лекция третья Господство вещных отношений — главное препятствие личностного развития и причина дегуманизации. Рыночные отношения и превращение опредмечивания в овеществление. Полезность и использование. Технология. Секуляризация и сужение сознания