<<
>>

3. ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ

Традиция справедливой войны связана с ограничениями в исполь­зовании силы или, как говорил Джеймс Джонсон, «традиция справедливой войны... есть моральная традиция оправданной и ограниченной войны»[294].

Накладываемые ею ограничения служат для того, чтобы уменьшить вероятность возникновения войны и

смягчить ее последствия, когда она уже началась[295]. Как уже гово­рилось выше, критерии jus ad heliumограничивают те условия, при которых война может быть обоснованно начата. Эти положения справедливой войны, применяемые при сознательном стремлении к морально оправданному поведению, устанавливают критерии решений, морально приемлемых в большинстве случаев. Однако, как только война началась, данные критерии уже определяются (в дополнение к конкретным конвенциям, касающимся войны) двумя нашими смягчающими принципами — принципом соразмер­ности и принципом различия. Принцип различия ясен и конкретен: комбатанты никогда не должны делать своей непосредственной целью некомбатантов. Принцип соразмерности, даже ясно выра­женный, более проблематичен на практике: уровень применяемой силы должен быть соразмерным поставленным задачам. Опреде­ление того, что допускается в качестве «соразмерного» в конкрет­ных ситуациях, требует таких выводов, которые часто становятся предметом споров. Рассматривая использование и угрозу исполь­зования ядерного оружия, мы обнаруживаем, что применение этих принципов становится особенно спорным.

По нашему мнению, в обсуждении, носящем практический характер, мы должны сделать вывод, что невозможно использо­вать ядерное оружие и в то же время полностью соблюсти принцип различия. Можно представить такой необычный гипотетический сценарий: нанесение ядерного удара малой мощности с военного корабля, находящегося в море вдалеке от любой обитаемой тер­ритории, при таких обстоятельствах, что ни атакуемая сторона, ни любой из ее союзников не смогут ответить на это ядерным ударом.

При данных обстоятельствах мы могли бы сказать, что доказали, будто ядерное оружие можно использовать избиратель­но. В том же духе можно было бы утверждать, что при полном соблюдении принципа различия ядерное оружие можно использо­вать за пределами земной атмосферы — в Космосе. Однако такие предположения не снимают нашей моральной ответственности по поводу применения ядерного оружия хотя бы потому, что оно почти всегда связано с неминуемым уничтожением некомбатантов. Промышленные или важные в военном отношении хозяйственные

объекты обычно находятся вблизи густонаселенных районов или в достаточной близости от них, поэтому последствия выпадения радиоактивных осадков окажутся для людей смертельными. Во многих случаях сугубо военные цели находятся достаточно близко к населенным районам, и даже тактика точечных ударов, направленных исключительно на военные цели, окажется губи­тельной для жизни и имущества гражданского населения.

В 1945 г. США осуществили единственную в истории атомную бомбардировку противника. Бомба, сброшенная на Хиросиму, обладала взрывной силой, эквивалентной 12 тыс. т тротила. От этого взрыва многие тысячи людей сразу же превратились в пепел. В течение считанных секунд тысячи людей погибли от воздействия ударной волны и всепоглощающей огненной бури. В последующие дни тысячи людей были поражены радиацией. Вопреки принципам традиции справедливой войны жертвами этого взрыва в подавляющем большинстве были некомбатанты — школьные учителя, новорожденные дети, священники, рабочие, т.е. обычные мирные граждане. Для сравнения добавим, что по окончании холодной войны важное место в ядерном арсенале США отводилось ракетам «Минитмен» с боеголовками, облада­ющими взрывной силой 1,2 млн т тротила[296]. Если сравнить такую ракету с бомбой, сброшенной на Хиросиму, то последняя усту­пает первой по мощности тысячекратно. Всякое утверждение о том, что оружие, подобное ракетам «Минитмен», можно ис­пользовать, действительно различая комбатантов и некомбатан­тов, выглядит неправдоподобным.

Отсюда заманчиво сделать вывод о том, что использование современного ядерного оружия, если всерьез принять ограничения традиции справедливой войны, просто неприемлемо с моральной точки зрения. Однако вопрос не так прост. В основу данной традиции заложена идея, согласно которой единственно оправдан­ной причиной применения силы является сохранение и защита ценностей. Таким образом, фундаментальный вопрос, касающийся принципа различия, заключается в следующем: можно ли вообще защищать ценности путем применения неизбирательных (indis­criminate) средств. В этом более широком контексте вопрос о том,

как применять принцип различия в условиях наличия ядерного оружия, существенно осложняется и требует дальнейших иссле­дований.

Во-первых, как указывал Пол Рэмси, обсуждая новое поня­тие «стратегия контрсилы» («counter-force strategy»), т.е. такой стратегии, в соответствии с которой целями ядерного удара могут быть только военные объекты, дифференциация объектов атаки не приведет к ограничению жертв лишь потерями среди комбатан­тов. Однако она в значительной степени отличалась бы по своим результатам от «контрценностной» стратегии («counter-value strategy»)[297], т.е. такой стратегии, которая предполагает в ответ на ядерную атаку нанесение ракетно-ядерного удара по высокоцен­ным объектам — главным центрам проживания гражданского на­селения. При осуществлении контрсилового нацеливания на объект соблюдается запрет на непосредственное и преднамеренное нападение на мирное население. Контрценностная стратегия про­сто игнорирует принцип различия. Контрсиловая стратегия, как доказывают ее сторонники, в максимально возможной степени сохраняет разграничение комбатантов и некомбатантов и учиты­вает в силу этого необходимость сохранения основополагающих ресурсов. Тем не менее можно предвидеть, что удар по военным объектам станет причиной сопутствующего ущерба[298].

Уравновешивая намерение нападающей стороны и прискорбные результаты ее действий, принцип принципа двойного эффекта признает, что предсказуемый, но непреднамеренный результат при тщательном изучении этого вопроса с моральной точки зрения сам по себе не должен быть средством достижения предполагаемого результата. Если сопутствующий ущерб, причиняемый контрсило­вым прицельным ударом, сам по себе является решающим для сдерживающего эффекта контрсиловой стратегии, то даже обо­снование посредством двойного эффекта становится сомнитель­ным.

Чисто контрсиловая стратегия (если воспользоваться терми­нологией Стивена Ли)[299], вероятно, в современном мире невозмож­на, не говоря уже о ее практической неосуществимости. Военные цели стратегического значения, как правило, не изолированы где-нибудь в центре пустыни или океана. Только в том случае, если отрицательный эффект какого-то действия (в данном случае сопутствующий ущерб) не является необходимым для достижения «положительного» эффекта, преднамеренный и морально прием­лемый результат (в данном случае использование силовой угрозы с целью сохранения мира) будет законным и основанным на прин­ципе соразмерности. Однако даже принимая во внимание эту соразмерность, мы признаем, что в теории справедливой войны по-прежнему применим принцип различия. Используя его для сравнения контрсиловой и контрценностной стратегий, можно сделать вывод, что в отношении общего количества потерь, кото­рыми они угрожают, контрсиловая стратегия более отвечает цен­ности уважения людей, чем контрценностная стратегия. Именно такой вывод делает Пол Рэмзи.

Во-вторых, если традицию теории справедливой войны рас­сматривать не как юридический механизм определения справедли­вости войны, а, скорее, как теоретическое средство, помогающее сделать военные действия «по возможности справедливыми»[300], то нужно сравнить принцип различия с принципом соразмерности. Как отмечает Стивен Ли, «озабоченность тем, чтобы избежать катастрофических последствий», перевешивает озабоченность тем, чтобы твердо придерживаться законов и правил войны[301]. Некоторые ученые доказывают, что, если государство может из­бежать непоправимого ущерба только путем нарушения принципа различия, оно имеет на это моральное право[302]. Иными словами, если некая политика может привести к катастрофическим послед­ствиям, то необходимо найти такие альтернативы, которые вели бы к наименее разрушительным результатам. Стремление избе­жать ядерной войны посредством политики сдерживания является,

по-видимому, наименее гибельным выбором в том, что касается средств сохранения мира.

По своему значению принцип соразмер­ности, по-видимому, является приоритетным по отношению к принципу различия. Таким образом, в условиях практического выбора из всех доступных средств наиболее ответственным в моральном отношении будет такое применение силы или угроза ее применения, которая в максимальной степени отвечает крите­риям справедливости. Это, конечно, аргумент тех, кто поддержи­вает версию ядерного сдерживания путем устрашения, даже не­смотря на признание ими того, что угроза применения ядерного оружия представляет собой намеренную угрозу гибели некомба­тантов. Следовательно, утверждение о том, что при наличии ядерного оружия теория справедливой войны становится неумест­ной, по-видимому, не имеет оснований: практически неизбежное нарушение принципа различия делает проблему справедливой войны еще более острой. В такой перспективе, признавая перво­очередную необходимость предотвращения ядерной войны, необ­ходимо, тем не менее, как можно строже соблюдать требование различия между комбатантами и некомбатантами.

Итак, намерение осуществлять сдерживание, насколько воз­можно, в рамках справедливости оказывается еще более пробле­матичным, что усиливает актуальность этого вопроса. Если прин­цип соразмерности получает приоритет над принципом различия, то можно доказать, что решающее значение имеет вопрос, стано­вится ли вероятность ядерной войны большей или меньшей при принятии контрсиловой стратегии в отличие от контрценностной стратегии. Этот спор можно продолжать, даже если признана возможность того, что любое будущее применение ядерного ору­жия в свете принципа различия само по себе будет совершенно безнравственным. Несмотря на данную уступку, можно предста­вить такую ситуацию, когда отказ от принципа различия не был бы безнравственным, а именно, такую ситуацию, в которой было бы достаточно весомым значение последствий, рассмотренных с точки зрения принципа соразмерности. Как отмечает Артур Xo- кедей, главным является вопрос о «той степени, до которой сдерживание путем устрашения неизбежно связано с условной целью совершать в определенных обстоятельствах те действия, которые фактически наверняка или с высокой вероятностью будут вести к гибели некомбатантов в количестве, не пропорциональном

получаемой при этом пользе или уменьшаемому вреду»[303].

C этой точки зрения уменьшаемый вред должен быть действительно ог­ромным. Но можно доказать, что во времена холодной войны перспектива ядерной катастрофы вполне отвечала этой норме.

В наше время напряженность ядерного пата времен холодной войны в значительной степени ослабла. Может показаться, что с уходом холодной войны в прошлое сверхсекретные разработки ядерных стратегий отошли в область отвлеченных теоретических исследований. Однако из-за продолжающегося распространения ядерного оружия в таких странах, как Индия и Пакистан, и интенсивных усилий, например Китая, по увеличению своего ядер­ного потенциала вопросы сдерживания путем устрашения и изби­рательного применения ядерного оружия продолжают оставаться в центре внимания мирового сообщества. В том случае, если ми­ровая гонка ядерных вооружений вновь наберет силу, риск ядер­ного конфликта вновь может стать доминирующей международной темой. На вопрос Стивена Тулмина, «может ли при каких-либо обстоятельствах применение ядерного оружия, учитывая его раз­рушительность, вообще стать соразмерным справедливой цели военных действий государства?»[304], мы можем ответить, что только при самых ужасных обстоятельствах обдумывание такого шага может оказаться допустимым, т.е. морально оправданным. Совер­шенно очевидно, что распространение ядерного оружия неизбеж­но делает его применение более вероятным. Эта перспектива должна укрепить моральный императив, требующий сокращения ядерного вооружения.

4.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме 3. ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ:

  1. ЯДЕРНОЕ ОРУЖИЕ
  2. БИОЛОГИЧЕСКОЕ ОРУЖИЕ
  3. ПОЛИТИКА В УСЛОВИЯХ ЯДЕРНОГО КРИЗИСА: КАРИБСКИЙ РАКЕТНЫЙ КРИЗИС 1962 г.
  4. 27. ВИДЫ ДИЗЪЮНКЦИИ
  5. Техника и технологии - предмет этики
  6. 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  7. Прагматика многозначных выражений
  8. Современные технологии и экзистенциалы человеческого существования
  9. Введение
  10. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ
  11. 5. ВОПРОСЫ ТЕРМИНОЛОГИИ: СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ВОЙНА И ТЕОРИЯ
  12. Примечания
  13. Взаимодействие системы со средой
  14. Примечания
  15. Сущность, типы и этапы разработки программ. Программа и план