<<
>>

Влияние идей Аристотеля на творчество Ханны Арендт

Теперь, после описания в общем виде основных концептов античной дискуссии о сущности государства и способе его лучшего устройства, можно увидеть, какое именно влияние они оказали на взгляды Ханны Арендт и ее критику тоталитаризма.

В своих работах[83][84] Арендт не только описывает характерные черты тоталитарных систем (в качестве таковых рассматриваются нацистская Германия и сталинский СССР), но и показывает несоответствие логики тоталитарного общества тому modus operandi, который формировался в европейской культуре начиная с античности и в конечном счете стал ее отличительным и определяющим признаком.

43

Одна из важных, хотя и не уникальная, черта тоталитаризма — преобладающая роль идеологии. Идеология изменяет политическое пространство, описанное еще Платоном и Аристотелем. И речь здесь не только о том, что в качестве субъекта политического действия отныне выступает не отдельный человек или группа, а деперсонализированная масса, возглавляемая вождем. Идеологическая картина политики производит выведение закона за рамки человеческой логики, подразумевающей разделение двух уровней этого термина. Вот как описывает эту тенденцию французский исследователь Жак Таминье: «Арендт показывает, что признание центральной роли тоталитарной идеологии в тоталитарном государстве призвано раз и навсегда разрушить принимавшееся за само собой разумеющееся на протяжении всей истории политической мысли, начиная с Платона, различие между двумя уровнями в значении слова «закон»: легальностью и легитимностью. Другими словами, идеология стремится проложить мост через пропасть, зияющую между законами, существующими фактически, и их легитимностью, с одной стороны, и, с другой стороны, обосновывающим их авторитетом, из которого они возникают, никогда с ним не совпадая, — будь то трансцендентная идея справедливости, jus naturale, Божьи заповеди, общая воля нации или идея практического разума»94. И далее: «Арендт совершенно ясно показывает, что тоталитарная идеология избавляется от них, утверждая совершенное осуществление высшего закона, который уже более не относится к некоей идеальной области, где его нужно отыскивать снова и снова, но является лишь выражением «движения сверхчеловеческой силы, Природы или Истории», силы, которая имеет «свое собственное начало и конец», свою

95 последовательность или свою логику» .

94 Таминье Ж. Платоновские корни хайдеггеровской политической мысли // Ежегодник по феноменологии и

герменевтике. №1. М.: Изд-во РГГУ, 2008.— С. 187 [85]

44

Тоталитарная идеология прямо утверждает отчуждение свободы у гражданина. Однако это отчуждение является не просто насильственным запретом на политическую активность: тоталитарный режим формирует у граждан государства совершенно новую систему потребностей, в которые не входит свобода публичного, политического действия. Идеология объявляет политическую деятельность «излишеством» для большинства граждан, которые заинтересованы только в собственном экономическом благополучии и гарантиях соблюдения своих не-политических прав. Ошибочным является представление о тоталитаризме как о системе, осуществляющей исключительно отчуждение: на самом деле сокращается лишь пространство политической активности граждан, однако это зачастую компенсируется повышением уровня жизни и улучшением

96 материального положения .

Чего тоталитаризм не может принять, так это горизонтальных связей в обществе, основанных на общении и предотвращающих превращение индивида в атомизированный элемент массы, который в любой момент можно подвергнуть мобилизации. В этом Арендт видит настойчивую борьбу режима против, казалось бы, безобидных образований вроде любителей «шахмат ради шахмат». «Массовая атомизация в советском обществе была достигнута умелым применением периодических чисток, которые неизменно предваряют практические групповые ликвидации. С целью разрушить все социальные и семейные связи, чистки проводятся таким образом, чтобы угрожать одинаковой судьбой обвиняемому и всем находящимся с ним в самых обычных отношениях, от случайных знакомых до ближайших друзей и родственников. Следствие этого простого и хитроумного приема “вины за связь с врагом” таково, что, как только человека обвиняют, его прежние друзья немедленно превращаются в его злейших врагов: чтобы спасти

96 Тоталитаризм подразумевает и ревизию понятия «гражданин»: различные группы людей, объединенных по некоторому признаку (в зависимости от идеологии — например, по признаку расовой или классовой принадлежности) выводятся за пределы общества и на них экономические блага не распространяются.

45

свои собственные шкуры, они спешат выскочить с непрошеной информацией и обличениями, поставляя несуществующие данные против обвиняемого. Очевидно, это остается единственным способом доказать собственную благонадежность»[86]. Однако при этом режим оставлял возможность для того особого созерцания, bios theoretikos, которое описывалось Платоном в «мифе о пещере» из шестой книги «Государства» и к которому призывал Хайдеггер. Неспособность сидящих в пещере пленников общаться между собой и как-то координировать совместные действия является неотъемлемым условием их заключения; однако и тот, кто вырвался к свету подлинного солнца, потом не сможет объяснить своим товарищам истинного положения вещей; его задача — вести к свету, а не доказывать свою точку зрения в дискуссии. Поэтому коль скоро тоталитарный режим не отнимал возможности созерцательного частного существования, репрессии в отношении публичной политической активности игнорировались. В целом Хайдеггеру, как и представителям течения «консервативной революции», свойственно негативное отношение к демократической системе Веймарской республики, и приход к власти нацистов воспринимается в этой среде скорее положительно, так как является долгожданной альтернативой либерально-демократической системе. В этом смысле Платон с его критикой демократических Афин настолько ближе Хайдеггеру, чем Аристотель, что все рассуждения последнего о преимуществах демократии, естественной потребности человека в свободном выражении мнения и свободном действии начисто игнорируются. Таминье в своей статье приводит следующий пример: во введении к работе «Бытие и время» Хайдеггер рассуждает о различиях между онтологическим и онтическим мышлением. В качестве примеров первого приводятся диалог Платона «Парменид», а также четвертая глава из седьмой книги аристотелевской «Метафизики», тогда как к онтическому мышлению Хайдеггер относит нарратив «Истории» Фукидида. Вот как

46 характеризует этот момент Таминье: «Я полагаю, что признаком платоновского влияния здесь является то, что Хайдеггер, иллюстрируя различие между онтологическим и онтическим мышлением, приводит в качестве примера последнего сочинения Фукидида, которые, как-никак, принадлежат к числу редких дошедших до наших дней документов, хранящих свидетельства о политической мысли реальных действующих лиц афинской bios politikos. Если вспомнить, что одним из самых ярких таких свидетельств является описание демократического режима Периклом в знаменитой надгробной речи, то можно сделать вывод, что хайдеггеровский выбор примера онтического мышления демонстрирует его пренебрежение к реальной bios politikos реального polis. Пренебрежение, которое, конечно, в значительной степени соответствует

98

платоновской негативной оценке демократии» .

Арендт же в своей полемике с Хайдеггером и критике тоталитарной идеологии предпринимает возвращение к первоначальным идеям и смыслам философии Аристотеля. Первый и наиболее принципиальный момент этой критики — особая антропология, которая лежит в основе аристотелевского понимания политики. Определение человека как ζωον πολιτικόν прямо говорит о том, что стремление к политической деятельности — это то, что отличает человека от животных. Политическое общение принципиально другое, чем семейное или соседское; последние являются по сути «продолжением» природных (в смысле — животных) потребностей человека, поэтому невмешательство в личную жизнь (необходимость которого подчеркивают и Аристотель, и Перикл) не компенсирует отсутствия возможности для

99

политического действия .

98 Таминье Ж. Платоновские корни хайдеггеровской политической мысли.— С. 178

99 Для Таминье сюжет о рецепции аристотелевских категорий poiesis и praxis Хайдеггером и Арендт в целом является одним из центральных. См. также Taminiaux J. Bios politikos and bios theoretikos in the Phenomenology of Hannah Arendt / International Journal of Philosophical Studies Volume 4, Issue 2, 1996. P.

47

Расхождения в том, как Хайдеггер и Арендт понимают суть и природу политической деятельности, максимально ярко проявляются в их оценках «мифа о пещере», ключевого эпизода «Г осударства» Платона. Сходство в данном случае обнаруживается лишь в том, что оба автора видят в этом фрагменте идеал политической философии Платона, который в то же время является негативной реакцией на современную ему политическую реальность. Однако Хайдеггер видит в этом эпизоде обоснование превосходства bios theoretikos и созерцания как единственной возможной формы политической жизни, а также подтверждение того, что сама эта жизнь должна направляться философами как наиболее «квалифицированными» созерцателями. Вывод Арендт прямо противоположен последнему утверждению: для нее миф о пещере является доказательством несостоятельности философов для руководства политической жизнью. Картина пещеры не является точным описанием жизни общества, ведь в ней отсутствуют два ключевых элемента этой жизни: диалог и действие. Переход философа на новую ступень видения отрывает его от doxai остальных узников, и при возвращении в пещеру он вынужден или столкнуться с их враждебностью, или склониться к тирании. Аристотель в своей критике «Государства» не использует это очевидное расхождение теории Платона с реальной жизнью полиса; однако именно аристотелевской определение политики как общения использует Арендт.

Действие и диалог — это то, что формирует саму политическую реальность; политическое пространство является общим потому, что в нем представлено множество взаимодействующих индивидуальных мнений. По Ханне Арендт, такое видение политики характерно не только для Аристотеля, но и для Сократа, который никогда не ставил своей задачей формулировку единственного истинного мнения и разгром всех остальных, с ним не совпадающих. Майевтика как метод направлена на то, чтобы индивидуальное мнение дополнялось и

215-232; Taminiaux J. The Thracian Maid and the Professional Thinker: Arendt and Heidegger. State University of

New York Press, 1997

48 расширялось за счет ответов на вопросы, которые не-философ не может поставить, а не на то, чтобы это мнение полностью совпадало с мнением философа.

В рассуждениях, относящихся к области поступка, важна связь с позицией Перикла у Фукидида. Для него, как мы показали выше, отличительной чертой демократии является способность к свободному действию, которое предваряется обсуждением. Тоталитаризм ограничивает пространство деятельности человека исключительно трудом, при этом полностью подавляются попытки независимой координации и какого-либо выбивающегося из тоталитарной структуры объединения. Естественно, что противопоставление тоталитарных режимов ХХ века и античной демократии V века до н.э. в достаточной степени условно. Однако тоталитаризм разрушает основополагающие принципы государства как формы общения, о которой говорил Аристотель. Без общения становится невозможен и весь мир политического, который человек надстраивает над миром природным и который является отличительным признаком человека. Общественное существо, ζωον πολιτικόν, превращается в animal Iaborans, функциональный придаток к государственной системе.

Выход из этой неутешительной ситуации — концепция vita activa, деятельной жизни, которая во многом ориентируется на античную антропологию, понимание природы человека и его потребностей. Эта концепция основывается на разделении деятельности человека на три основные категории: «труда», «производства» и «поступка» («действия»). «Труд» (labour, греч. ponos) — совокупность действий, которые человек совершает для поддержания жизни, таких как добыча пищи, постройка жилища, произведение на свет потомства. По своему характеру эта деятельность непрерывна и завершается лишь со смертью человека. «Производство» (work, греч. poiesis), напротив, заключается в создании нового (материального или нематериального) артефакта, который и является его результатом; этот вид деятельности имеет начало и конец. Наконец, третья

49 категория — «действия» (action, греч. praxis) — обладает чисто политическим значением. Его суть — в изменении существующего течения событий публичной жизни, создании нового начала. Вот как формулирует его суть А.Магун: «Действие, в отличие от производства, не инструментально, оно существует само для себя и образует новое начало в цепочке событий. В отличие от труда, оно не вызвано внешней нехваткой»100. Именно через этот вид деятельности субъект полностью раскрывается (disclose) и проявляет для окружающих уникальность своей личности. Искаженность новоевропейского понимания политики Арендт объясняет тем, что самостоятельная категория действия была утрачена со времен античности, а ее функции — размыты между категориями труда и производства. В этой ситуации политика утратила собственное значение, став лишь средством регулирования производственной деятельности; и в повторном введении понятия действия Арендт видит возможность возвращения политики как главного способа человеческого существования.

Однако «действие» имеет две другие важные черты. Во-первых, поскольку оно является наиболее полным проявлением личности действующего субъекта, оно не полностью подчинено его воле и, следовательно, не до конца предсказуемо. Во-вторых, будучи совершенным, оно не может быть отменено и забыто. Для преодоления этих черт «действия» люди используют две функции общения: обещание (уменьшающее эффект непредсказуемости будущего действия) и прощение (снижающее категоричность необратимости, присущей свершенному действию). Таким образом, понятия обещания и прощения также обретают политический смысл, что имеет важное значение для понимания концепции революции, предлагаемой Арендт.

1.4

<< | >>
Источник: Гуляев Роман Владимирович. Революция или диктатура: Ханна Арендт и Карл Шмитт о сущности политического. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва, 2013. 2013

Еще по теме Влияние идей Аристотеля на творчество Ханны Арендт:

  1. Место «Политики» в практической философии Аристотеля. Основные идеи трактата в интерпретации Ханны Арендт
  2. Теория революции Ханны Арендт
  3. Глава 1. Действие и ответственность как политические категории в философии Ханны Арендт
  4. Развитие аксиологических идей (в эпохи средневековья, Возрожде­ния, Просвещения)
  5. Влияние руководства и лидерства на культуру организации
  6. Насилие и историческое творчество
  7. Утопизм и историческое творчество
  8. ПОЛЕМИКА О ТВОРЧЕСТВЕ С. Л. РУБИНШТЕЙНА
  9. Лекция седьмая Органическое и неорганическое. Органические системы. Неорганичность научного мышления. Его влияние на развитие личности
  10. Гуляев Роман Владимирович. Революция или диктатура: Ханна Арендт и Карл Шмитт о сущности политического. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва, 2013, 2013
  11. Оглавление
  12. Библиография
  13. «Банальность зла»: философский аспект
  14. Библиографический список использованной литературы
  15. СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ИСТОЧНИКОВ