<<
>>

ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА

C самого начала США и их союзники ясно дали понять, что военные действия будут важной частью комплекса ответных мер против международного терроризма. Было также четко заявлено, что военный ответ на теракты 11 сентября не будет похож на другие недавние военные операции, такие, как война в Персидском заливе (1991) или конфликт в Косово (1999).

Не будет крупномас­штабных танковых сражений (подобно войне в Персидском зали­ве), или «одноколейной» (single-track) стратегии воздушных бом­бардировок (как во время Косовской войны). Скорее, будет про­водиться разносторонняя кампания с использованием точечного бомбометания и спецназа. То и другое будет поддерживаться значительными усилиями по сбору разведданных[492]. Подчеркива­лось, что не будет единственного сражения, но будет длительная кампания, успехи в которой будут терпеливо накапливаться. Но насколько реалистично было ожидать этого терпеливого накопле­ния успехов? Или, выражаясь по-другому, какова вероятность того, что возглавляемая США коалиция в конечном счете достиг­нет двух целей, которые поставил Джордж Буш в начале операции «Несокрушимая свобода»? Можно ли одновременно прекратить использование Афганистана как базы для террористических опе­раций и нанести удар по военным объектам талибского режима?

Явное военное превосходство США и их союзников давало веские основания полагать, что рано или поздно режим талибов будет свергнут и сеть Аль-Каиды будет в значительной степени обезврежена. Но, как и в каждой военной операции, следует соблюдать осторожность. Если Вьетнамская война и советское вторжение в Афганистан чему-либо нас научили, так это тому, что военное превосходство не является гарантией успеха. Хотя воен­ное превосходство внушает как военным, так и политическим лидерам обоснованную уверенность, нужно избегать чрезмерной самонадеянности. Действительно, существует слишком много фак­

торов неясности, и планирование такой операции — уравнение со многими неизвестными, чтобы ее исход можно было считать решенным делом.

Такая операция как «Несокрушимая свобо­да» — конечно, тоже не исключение из правила.

Первый из усложняющих факторов — характер врага. Бороть­ся с организацией вроде Аль-Каиды — нелегкая задача. Она не является иерархически структурированной наподобие армии, но имеет структуру в виде сети маленьких самостоятельных ячеек, которые работают в международном масштабе[493]. Такая децентра­лизованная сеть может быть необычайно эластична, поскольку изъятие одного узла в структуре, даже важного, например Бен Ладена, не обязательно скажется на ее общей эффективности. Другие узлы в сети просто будут выполнять его задачи[494]. Талибы, хотя и менее неуловимые, чем Аль-Каида, также создают свои проблемы. Члены «Талибана» знают афганский ландшафт (вспом­ните о множестве пещер с многочисленными входами, которые рассеяны по всему Афганистану), а их опыт в борьбе с Советской Армией в 1970—1980-х гг. делает их противниками, которых не следует недооценивать. Кроме того, они, как кажется, довольно неплохо восполняют отсутствие у них сложного вооружения[495], используя в своей тактике увертки и хитрости. Они знают, напри­мер, как рассредоточить свои отряды и технику в городских районах и среди гражданского населения[496]. Без сомнения, такого рода асимметричная тактика создает серьезную угрозу для успеха военной операции[497].

Это подводит нас ко второму фактору. Речь идет о замора­живании финансовых активов Аль-Каиды и проведении скоор­динированного международного расследования относительно

структуры и местонахождения Аль-Каиды. Эти усилия столь же важны, как и военная операция. Они ослабляют и изолируют террористов в Афганистане. Но, пожалуй, наиболее существенны дипломатические усилия, которые необходимо приложить парал­лельно с военными. Создать и сохранить широкую международ­ную коалицию по борьбе с терроризмом нелегко, тем более что наращиваются масштабы операций. Критически важной в этом отношении является поддержка со стороны мусульманских ли­деров прифронтовых государств, например Пакистана.

Хотя нет необходимости в прямой военной помощи этих стран, они очень важны для военной кампании с точки зрения линий снабжения и локальных баз, с которых может оперировать коалиция во главе с США[498].

Третий усложняющий фактор имеет отношение к роли, кото­рую играет в военных операциях антиталибский Северный альянс. C одной стороны, возглавляемая США коалиция рассчитывала, что этот альянс поможет свергнуть режим талибов. C другой стороны, США и их союзники не хотели, чтобы узбеки и таджики доминировали в Северном альянсе и в случае победы могли взять Афганистан под свой контроль[499]. Этому также сильно противился Пакистан, который испытывает традиционные пропуштунские симпатии (пуштуны — крупнейшая этническая общность, к кото­рой принадлежат талибы). Это означает, что, если США и их союзники хотят достичь стабильности в Афганистане и сохранить Пакистан в антитеррористической коалиции, они должны будут заняться решением чрезвычайно сложной задачи — создания по­стталибского правительства, представляющего все этнические группы в Афганистане.

Как при этих условиях оценить вероятность успеха? Учитывая военное превосходство и решимость возглавляемой США коали­ции, пользующейся огромной общественной поддержкой, можно сделать обоснованное предположение, что существует определен­ный шанс на успех в деле победы над талибским режимом. В этом отношении весьма показателен опрос населения, проведенный «Нью-Йорк Таймс» и «Си-би-эс ньюс» в начале войны; результа­ты его показали, что большинство американцев готовы примирить­ся с гибелью нескольких тысяч американских солдат в ходе опе­

рации[500]. Кроме того, Афганистан находится практически в полной международной изоляции. Даже Россия и Китай — две страны, которые не стоит подозревать в западных симпатиях, согласились с военными инициативами США, хотя в немалой степени и по причинам собственной выгоды.

Это не значит, однако, что возглавляемая США коалиция может считать международную (и даже внутреннюю) поддержку в долговременной перспективе само собой разумеющейся.

Долго­срочные перспективы достижения успеха в антитеррористической борьбе вообще не столь хороши, как возможности успеха военной операции против режима талибов. Во-первых, американская администрация взвешивает дальнейшие шаги, направленные про­тив иракского режима. Эти шаги не получили такой же поддержки среди союзников США, как война в Афганистане. Некоторые страны открыто выступили против военных операций примени­тельно к Ираку. Это особенно касается правительств различных мусульманских стран, где не требуется много усилий, чтобы пре­вратить войну против терроризма в такую, которая считается войной против ислама.

Во-вторых, США и их западные союзники испытывают трудности, пытаясь убедительно объяснить свою политику мусуль­манскому общественному мнению. На дипломатическом уровне смена курса могла бы означать выдвижение инициатив в израиль­ско-палестинском конфликте, чтобы найти компромиссное реше­ние, приемлемое для арабского мира. Американская дипломатия в регионе в прошлом воспринималась как открыто произраиль- ская. После 11 сентября американская администрация предприня­ла некоторые шаги по смягчению своей политики относительно целей палестинцев. Джордж Буш впервые заговорил о палестин­ском государстве, а госсекретарь Колин Пауэл призвал к оконча­нию израильской оккупации палестинской территории. Строитель­ство там новых еврейских поселений также подверглось осужде­нию[501]. Но это не было знаком существенной перемены в подходе США к израильско-палестинскому конфликту. Администрация Буша усилила свою позицию в отношении палестинского лидера Ясира Арафата после акций террористов-самоубийц в Иерусалиме

и Хайфе в декабре 2001 г.[502] Множество трудностей в достижении значительного прогресса в израильско-палестинском конфликте не предвещает ничего хорошего для союза против терроризма.

В-третьих, вероятность успеха в деле уничтожения всех террористических организаций типа Аль-Каиды сомнительна. Хотя разумно предположить, что со свержением режима талибов сеть Аль-Каиды будет сильно дезорганизована, эта и другие по­добные организации, вероятно, в той или иной форме уцелеют.

6.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА:

  1. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  2. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА?
  3. 6. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  4. Глава IV ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  5. РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ
  6. ПРОБЛЕМЫ
  7. «МИНИ» И «МАКСИ»
  8. ЕЩЕ РАЗ О ЛЮКСЕМБУРГЕ И БЕЛЬГИИ
  9. БЕЛЬГИЯ, 1940 г.
  10. КУБА, 1950-е гг.
  11. ЧЕХОСЛОВАКИЯ, 1968 г.
  12. РАЗЛИЧИЕ
  13. ВЫВОДЫ
  14. СОРАЗМЕРНОСТЬ (AD BELLUM)
  15. ЛЮКСЕМБУРГ, 1940 г.
  16. Свобода в метафизическом тупике
  17. Смысл жизни в контексте временного и вечного
  18. «МИНИ» И «МАКСИ»