<<
>>

РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ

Примеры, которые рассматривались в этой и предыдущей главах, предполагают, что суждения, выраженные с помощью принципов вероятности успеха и соразмерности, близки. Там, где один прин­цип гласит, что государство (или группа людей) должно вступать в войну, другой принцип утверждает то же самое.

Там, где один принцип не рекомендует войну, о том же говорит и другой. Единственным возможным исключением является пока случай революции на Кубе, возглавлявшейся Кастро (см. предыдущую главу). Было доказано, что в данном случае, возможно, нет необходимости придерживаться принципа вероятности успеха.

Этот принцип неприемлем по отношению к революционным дви­жениям, какими бы идеями они ни вдохновлялись, если принимать стандарт, которому могут отвечать только национальные государ­ства.

Однако можно было бы доказать, что Кастро и его сподвиж­ники-революционеры могли и должны были выполнить требования принципа соразмерности. В то время казалось, что свержение режима Батисты принесет больше добра, чем зла. Этот режим отнял у рабочего класса право на забастовку, упразднил кубин­ский парламент, запретил политические партии, бросил в тюрьмы и казнил множество тех, кто выступал против режима; он был чрезвычайно коррумпированным, и деньги текли в руки чиновни­ков, а не на нужды народа. Еще в 1952 и 1953 гг. можно было сделать обоснованный расчет, показывавший, что кубинскому на­роду будет лучше жить без коррумпированного режима Батисты. Как показывали расчеты соразмерности, без режима Батисты было бы лучше даже в том случае, если бы в результате его свержения произошла кровопролитная гражданская война. Так что в данном случае между двумя обсуждаемыми принципами нет соответствия. Один принцип «молчит» (и должен «молчать»), в то время как другой «говорит», что участие в войне является оправданным.

Первая мировая война дает более яркий пример расхождения этих двух принципов.

Рассмотрим роль четырех главных сторон в этой войне — Германии, Великобритании, Франции и России. Каждая из них могла предполагать, что ее действия соответствуют требованиям принципа вероятности успеха. Так, у Германии была крупная, хорошо обученная и экипированная армия и мощный военно-морской флот, уступавший по мощи только флоту Вели­кобритании. Кроме того, Германия разработала «план Шлиффе- на», согласно которому ее армия должна была вторгнуться во Францию, как только для Германии появится благоприятная воз­можность двинуться в этом направлении. Известна была и сла­бость этого плана[193], однако немецкая армия была достаточно грозной, поэтому была высока вероятность ее успеха даже в том случае, если бы она воевала с Францией и Россией одновременно.

Что касается французской армии, то при столкновении с по­тенциальным врагом с востока ее превосходство в силе не было

очевидно. Как и немецкая армия, она была крупной, насчитывав­шей несколько миллионов солдат и хорошо обученной армией. Кроме того, Франция заключила такой договор с Россией, по которому в том случае, если любое из этих двух государств подвергнется нападению, то другое должно прийти ему на выруч­ку. Что касается России, то ее военные силы не были столь хорошо экипированы и, возможно, не столь хорошо подготовлены, как французские или немецкие. Однако численность населения России такова, что она могла бы практически бесконечно посылать на фронт подкрепление. Кроме того, как обнаружил Наполеон и еще предстояло позже обнаружить Гитлеру, у России такая огромная территория, что она легко может поглотить любую вторгшуюся армию. Что касается Великобритании, то ее армия не приступила бы к военным действиям, не сотрудничая с Францией. Хотя британская армия меньше по численности в сравнении с главными континентальными армиями, она обладала высокими боевыми ка­чествами. Она получила боевое крещение в кровавой англо-бур­ской войне и лучше, чем большинство других армий, знала, какими потерями чревата современная война[194].

Таким образом, у всех четырех государств были основания полагать, что в большой европейской войне они смогут достичь успеха или, по крайней мере, сохранить свои позиции. Могло оказаться, что одно или, может быть, два из них ошибались в этой оценке. Но в самом начале войны оценка каждого государства, согласно которой оно может соответствовать требованиям прин­ципа вероятности успеха, была обоснованной.

Однако что теперь можно сказать о принципе соразмерности? Могли ли лидеры этих стран ожидать, что потери в войне будут больше, чем выгоды? Очевидно, большинство из них так не счи­тали. Может быть, так в их взглядах проявилась национальная гордость, может быть, невозможно было сопротивляться взрыву патриотизма нации, обусловленного войной, или, может быть, руководство этих стран настолько утратило контроль над собы­тиями, что один шаг по направлению к войне неизбежно приводил к другому.

Но если бы они контролировали тенденцию сползания своей страны к войне и, пользуясь случаем, применили бы принцип

соразмерности, то, возможно, Первой мировой войны не было бы. Войны, предшествовавшие этой великой войне, ясно свидетельст­вовали о том, что современные войны чрезвычайно кровопролит­ны. Русско-японская война (1904—1905) ясно показала, что совре­менное вооружение, в том числе скорострельные многозарядные ружья, пулеметы, мощная артиллерия, а также крупные армии и военно-морские флоты могут стать причиной ужасающего числа потерь[195]. Несомненно, русские, как и японцы, усвоили этот урок. А британцы, немцы и французы посылали на эту войну своих наблюдателей. Кроме того, хотя они и не участвовали в боях, но могли выявить тенденции современной войны — большие потери. У британцев, как уже отмечалось, был также недавний опыт боев в англо-бурской войне[196] и других колониальных войнах. Они знали, насколько опасным может быть огонь из современного нарезного оружия, поэтому, когда началась Первая мировая война, они рыли глубокие окопы, чего бельгийские, французские и немецкие сол­даты поначалу не делали.

Таким образом, признаки надвигающей­ся катастрофы были налицо. C появлением нового и более смер­тоносного оружия, которое могут использовать миллионы солдат, обращение к принципу соразмерности должно было заставить государства задуматься, прежде чем вступить в большую войну с участием множества стран. Каждое государство могло бы само­стоятельно решить, что оно для себя добилось бы успеха, если бы вступило в большую войну, но отдельный расчет, основанный на принципе соразмерности, послужил бы предупреждением, что цена большой войны может оказаться слишком высокой.

Таким образом, хотя принципы вероятности успеха и сораз­мерности большей частью дают сходные результаты, в общем они являются разными принципами. Они сходны по учету последствий для каждой стороны и трудностям применения. Слабым местом как одного, так и другого принципа является оценка. Часто невозможно удовлетворительно оценить вероятность успеха или соразмерность. Их объединяет также то, что они — второстепен­ные принципы. Оба принципа пытаются измерять пользу и вред, основываясь на том, что говорит принцип правого дела. Если этот принцип говорит об ответе на агрессию, то вероятный успех

следует оценивать с точки зрения того, насколько агрессор был ослаблен или понес поражение. Подобным образом, оценка сораз­мерности говорит о том, что польза от вступления в войну час­тично должна быть связана с избавлением от агрессора и сдержи­ванием его от агрессии в будущем.

Несмотря на сходство этих двух принципов, они различны. Принцип вероятности успеха эже по масштабу. Он касается толь­ко достижения цели (соответствия требованию некоего правого дела) обсуждаемой войны и не принимает во внимание общие потери при достижении этой цели. Это учитывает принцип сораз­мерности, который требует ответа на вопрос: если даже успех в войне возможен, стоит ли этот успех ожидаемых потерь? Как мы уже видели, бывают случаи, когда применение принципа сораз­мерности приводит к отрицательному ответу на вопрос о целесо­образности начала войны при том, что по критерию вероятности успеха война может быть оправдана.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ:

  1. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА?
  2. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  3. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  4. 6. ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  5. Глава IV ВЕРОЯТНОСТЬ УСПЕХА
  6. ПРИНЦИП ДВОЙНОГО ЭФФЕКТА
  7. ОТНОСИТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП
  8. Законы и принципы иудейской герменевтики
  9. § 3. Нравственные принципы и нормы, их структура
  10. 1. Принцип фрустрации
  11. АНАЛИЗ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНЦИПА ДОБРЫХ НАМЕРЕНИЙ
  12. Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания
  13. Часть вторая ПРИНЦИП JUS IN BELLO
  14. Часть первая ПРИНЦИПЫ JUS AD BELLUM
  15. Теоретико-игровая прагматика как формальная реализация принципа рациональности
  16. Абдуллин А.Р.. Философская герменевтика: Исходные принципы и онтологические основания: Препринт / Изд-е Башкирск. Ун-та. - Уфа,2000. 60 с., 2000
  17. МЕДУШЕВСКИЙ Николай Андреевич. Принцип толерантности как легитимирующая основа Европейского интеграционного проекта: парадигма, социальная функция, вклад в политическую трансформацию. Диссертация на соискание учёной степени доктора политических наук. Москва - 2018, 2018
  18. § 2. Понятие базисных моральных ценностей. Структура базисных моральных ценностей и её основные принципы
  19. СОРАЗМЕРНОСТЬ (AD BELLUM)