<<
>>

3.1 Проблемы постсоветского пространства и предпосылки осуществления власти в Украине

В 1991 году, после ряда юридических процедур (проведение референдума с заранее предсказуемым результатом, принятие декларации независимости и др.), Украина заявила о себе как суверенное государство.

Последним этапом трансформации УССР в независимую Украину стало принятие в 1996 году Конституции [121]. Обретение государственности носило формальный характер. Оно состоялось без каких-либо усилий народных масс. Проголосовав на референдуме 1991 года, граждане УССР высказали намерение выйти из состава Союза и создать независимое государство. Но этот факт не сделал граждан автоматически украинским обществом, политической нацией. Население обрело статус подданных определенного государства, но далеко не определилось со своей идентичностью, продолжая частично отождествлять себя с советским, российским обществом или заявлять о своем маргинализме через региональную идентификацию (Крымскую, Киевскую, Галицийскую, крымско-татарскую и др.) [183, с. 5]. При этом очевидно что многие черты старого порядка продолжают де-факто существовать* и активно воздействовать на формирование нового качества объекта власти [143]. Так, в Украине во многом прежняя советская система власти (на уровне

соотношения категорий вертикали и горизонтали власти) сохранила прошлые черты*.

Однако следует отметить, что радикальные изменения произошли в сфере экономики (формируется свободный рынок), формально изменилась политическая система (сформировался институт президентства, складывается многопартийная система). Это оказывает, в свою очередь, влияние на изменение ценностных ориентаций граждан, а следовательно, и на качественные характеристики существующей ныне системы власти. Все это формирует сложнейший комплекс, который получил название проблем «постсоветского пространства» [312].

Суммируя сказанное, можно сделать вывод, что в данном контексте проблемы постсоветского пространства имеют, как минимум, 4 измерения: экономическое, социо-культурное, нормативное и политическое.

В рамках каждого из них отдельные дисциплины научного знания (психология, политология, социология, экономика, правоведение, социальная география, культурология) решают свои специфические цели и задачи, но при этом исчезает целостное видение проблемы. Так, из множества междисциплинарных работ можно выделить всего несколько серьезных обобщающих исследований [156; 320]. Их количество и качество вряд ли может удовлетворить взыскательного читателя. Более внушительным выглядят исследования, которые в рамках своей науки (истории, социологии, политологии) поднимают специфические проблемы, связанные с отдельными аспектами обустройства постсоветского пространства и его влияния на условия формирования нового качества власти, а также на характеристики тех факторов, которые способны существенно изменить инертные условия бытия украинской власти.

Особую актуальность обретают вопросы идентичности, национального согласия и межконфессионального мира [16; 17; 29; 47; 59; 82; 172; 173], гражданского общества, наций и национализма, политической жизни

общества и форм государственного устройства Украины [48; 63; 64; 75; 106; 183; 190].

Поэтому не удивительно, что вопрос о предпосылках украинской власти в рамках постсоветского пространства рассматривается с точки зрения ее отдельных компонентов. В поле зрения исследовательской практики попадают проблемы построения гражданского общества [271; 303],

символичности как основной характеристики механизма осуществления власти [197; 315; 316].

Анализ источников свидетельствует, что проблема власти изучалась с позиций необходимости формулировки ясных и четких рекомендаций по решению насущных проблем государственной и общественной жизни. Такая позиция не только характерна, но и полезна для начального этапа развития нового общества. Подобное отношение к проблеме позволяет оперативно решать частные, но актуальные задачи формирования новых социальных структур. Но в условиях завершения первого, наиболее разрушительного этапа трансформации, необходимы междисциплинарные, обобщающие работы, способные выявить не столько тактические, сколько стратегические ориентиры развития общества.

Анализ современных политических и социологических разработок, которые появились в значительном количестве после 1993 года, позволил сделать вывод, что существующие дискурсы исследования феномена власти не смогли решить эту многоаспектную проблему [44; 74; 86; 122; 127; 174; 215; 229; 232; 233; 301; 303; 318]. В качестве показательного примера можно взять работу, подготовленную авторитетными учеными. Это «Концепція стратегії розвитку України у ХХІ столітті» [122].

Творческий коллектив составили известные политологи В. М. Бебик, М. Ф. Головатый, экономисты и социологи: В. Б. Захожий, К. П. Морозов, В. И. Судаков. Кроме гуманитариев в разработке концепции участвовали доктора технических, физико-математических, геолого-минералогических и филологических наук. Но представителей исторического и социально-

философского знания в заявленном авторском коллективе нет. Вероятно, этим объясняется игнорирование в представленной концепции проблемы «советского наследия» и его влияния на развитие власти. Вместо этого на уровне аксиом есть констатация кризиса власти.

Авторский коллектив связал основополагающие проблемы управления современной Украиной с кризисом ценностных ориентиров и национальной идентичности, но при этом не упомянул об истоках заявленной проблемы [122, с. 3, 6-7, 10-11]. Создается впечатление, что украинское общество и государство не имело прошлого (допускаются лишь ностальгические размышления о «седой старине») и сразу оказалось в конце ХХ в. в системном кризисе с указанными выше параметрами. Допущенный пробел снижает достоинство представленной концепции, ставит под сомнение сформулированные рекомендации и заставляет усомниться в эффективности представленного политологического дискурса.

Опыт изучения перспективы развития Украины в условиях отсутствия востребованности социально-философского видения проблемы власти показал, что произошло упрощение и даже искажение предпосылок становления как нового общества Украины* так и украинской власти. Отсутствие подлинной оценки онтологических основ «постсоветского пространства» сделало сомнительным любое рассмотрение перспектив развития Украины.

Проведенные исследования не смогли заменить социально-философского дискурса, который позволяет выйти за рамки того или иного измерения общественного бытия и рассмотреть вопрос на уровне предельных оснований бытия общества в его становлении. Без этой предпосылочной исследовательской деятельности попытки диагностировать

Новое украинское общество. По мнению абсолютного большинства украинских авторов, украинское общество еще не сформировалось. Оно «зависло» в переходном периоде от искусственного образования «советского общества» к виртуальному «украинскому обществу» [133, с. 18; 82, с. 12; 29, с. 144; 59, с. 279]. Более того, отмечается плюралистичность взглядов на это общество и механизмы достижения национального единения. По своей форме и сути заявленные концепции варьируются от откровенно радикальных до вполне либеральных.

современное украинское общество и тенденции его развития обречены. В лучшем случае, они могут обеспечить частичный успех.

В рамках социально-философского рассмотрения проблемы, за внешними проявлениями предпосылок становления нового общества и новой системы власти (свободный рынок - в экономическом измерении, многопартийность - в политическом, плюрализм мнений, гражданские свободы и права - в социально-культурном и в правовом измерениях) стоит онтологическая реальность, которая находится в отношениях когерентности, синергии и каузальности. Таковой реальностью являются фундаментальные ценности человеческого общежития: жизнь, свобода, собственность, формальное равенство и справедливость.

Характер отношения к этим ценностям во многом обусловливает динамику общественных процессов, их содержание и внешние формы проявления и осуществления [131, с. 13]. Более того, можно заключить, что именно ценностные ориентиры граждан играют ключевую роль в процессе формирования принципов власти, а следовательно, и в решении проблемы конкретного осуществления украинской власти. Поэтому рассматривать советское наследие в пределах экономических, нормативных, политических и социокультурных предпосылок осуществления власти в современной Украине следует под углом ценностных ориентаций.

Только через выход на проблему ценностей можно реализовать заявленные методологические принципы и увидеть действительные, а не мнимые предпосылки становления новой системы власти в Украине, которая, по логике развития, должна сформироваться в рамках власти авторитета, а не авторитета власти.

Не является секретом тезис, что украинская власть тяжело больна. Симптомы этой болезни переходного периода хорошо фиксируются в экономике, политике, праве и культуре. Но легкость определения характера болезни обманчива. Ибо, отражаясь в политике или праве, кризис ценностных ориентиров приобретает форму кризиса государственного управления, политической организации, рыночной структуры. Поэтому все

серьезные шаги по преодолению кризиса направляются на лечение симптомов, но не самой болезни. В результате - закономерный провал демократических реформ последнего десятилетия. Попытки лечить «болезнь», игнорируя ее причины, сопровождаются очередными заблуждениями, социальными тупиками. Одним из них является, отмечаемый многими исследователями факт опережающего развития украинских государственных структур по сравнению с развитием общественного самоуправления [59, с. 279; 132, с. 3; 303, с. - 50]. Избежать указанной абберации могут помочь уже заявленные методологические принципы.

Из всего вышесказанного следует заключить, что, несмотря на существование устойчивой традиции рассмотрения проблем постсоветского пространства в рамках политического дискурса (например, в рамках концепции качественного скачка З. Бжезинского [23]) или социологической парадигмы (концепции Т. Парсонса [198]), данный вопрос можно рассматривать и решать только средствами социально-философского анализа.

Экономические предпосылки осуществления власти современной Украины*

В Советском Союзе экономика Украины находилась в привилегированном состоянии [62, с. 10]. С провозглашением М. С. Горбачевым ряда экономических свобод стало ясно, что плановая экономика в Советском Союзе и в Украине «приказала долго жить».

Именно в сфере экономики произошли самые большие изменения по сравнению с советским прошлым. Был провозглашен свободный рынок рабочей силы и ценных бумаг. Вновь сформулированные экономические принципы носили ярко выраженный либеральный характер. Однако уже к 1993 году ситуация настолько ухудшилась, что инфляция стала составлять 1200 % [62, с. 23], а в 1992 году уровень бедности возрос по сравнению с 1990 годом в два раза

[272, с. 42]. По мнению специалистов, происходило «не продуктивное накопление вновь создаваемого капитала, а паразитическое присвоение капитала, ранее созданного обществом» [62, с. 24].

Проблема заявляла о себе не отсутствием формальных механизмов сдерживания подобного рода действий (в юридическом плане их вполне достаточно), а кризисом шкалы ценностей советского строя [183, с. 4]. Ситуация, когда экономический рост страны обеспечивался за счет энтузиазма участников умножения материальных благ общества, была уничтожена с началом кризиса ценностных оснований в обществе. Эту взаимосвязь между ценностными основаниями и благополучием экономики прекрасно осознали в одной из динамично развивающихся стран бывшего советского лагеря - Польше. В ней была сформулирована идея «общественного рыночного хозяйства», основанная на принципах «солидарности, диалога и сотрудничества» [199, с. 48]. При этом принцип справедливости определялся как основной регулятор общественной жизни и рыночного хозяйства [199, с. 50]. Заявления публичных политиков, что в пресловутом комплексе «постсоветского пространства» Украиной была получена ущербная экономика, не представляются обоснованными. Этот тезис нашел хорошую разработку у видного западного исследователя экономики Восточной Европы в условия постсоветской трансформации Андерса Аслунда.

А. Аслунд подготовил фундаментальную монографию: “Розбудова кпіталізму. Трансформації в країнах колишнього Радянського блоку”. Один из самых ярких параграфов его книги посвящен «мифам развала производства» [14, с. 163-169]. А. Аслунд отстаивает тезис, что следует говорить скорее о преемственности странами - наследницами СССР «нравственной порочности советской экономики», но не о преемственности экономических причин кризиса производства (последний к тому же со статистической точки зрения достаточно условен). Раскрывая «нравственные пороки экономики», автор отсылает читателя к проблемам

«общегосударственной клептомании», тотальному мошенничеству и другим вопросам внеэкономического характера. А. Аслунд выходит за рамки экономической детерминации кризиса, исследуя сферу социальную [14, с. 405-465] и политическую[14, с. 465-530] и обеспечивая аксиологическую интерпретацию тех или иных положений своей монографии[‡‡‡‡].

Его обоснования разрушают логические выкладки о чисто экономических причинах задерживания Украины в фазе переходного периода. Более того, экономические предпосылки развития Украины по своей форме (частная собственность, свободный рынок) являются почти идеальными как для формирования нового общества, так и для осуществления системы власти в рамках власти авторитета. В рамках свободного рынка получают свободу действий наиболее успешные схемы управления, которые опираются на принципы власти авторитета, что является одним из факторов смены властной вертикальной парадигмы власти в пользу горизонтали власти.

Сомнительная по своей сути приватизация, увеличение разрыва между очень богатыми и очень бедными работают на деструктивную сторону реформаторского процесса. В таком качестве они инициируют ностальгию по «сильной руке», государственной защите и обеспечивают пролонгацию авторитета власти в его советском прочтении. Так, социологические замеры свидетельствуют, что в наиболее близкой Украине по экономике стране - в России в настоящее время все еще не закончен процесс трансформации коллективизма в индивидуализм, утверждение рациональности над эмоциональностью, прагматизма над идеализмом, эгоизма над альтруизмом [71, с. 453]. Да и в Украине наблюдается подобная ситуация [271, с. 537, Табл. с1, d3, d27]. Это свидетельствует о том, что общественное сознание еще не готово принять идеалы западной экономической системы. Процесс адаптации идет, но за последние 15 лет он еще не достиг свой кульминации.

Эту проблему прекрасно сформулировал Ю. Сенокосов в своей монографии «Власть как проблема», отмечая, что «сегодня ... общество расколото по принципиальному вопросу об отношении к собственности и власти» [235. - с. - 29].

Формально в Украине существуют рыночная экономика и демократическое государство. Однако основная масса акторов (субъектов экономического процесса и населения государства) разделена, как минимум, на два лагеря. Одни настальгируют по «светлому прошому», вторые ратуют «за светлое демократическое будущее». Наиболее болезненной точкой конфликта является проблема собственности. Но без выработки согласованного отношения к этой проблеме говорить о позитивном значении проведенных экономических реформ 1985 - 2005 гг. не приходится. Совершенно прав С. М. Хенкин, который еще в 1992 году утверждал, что проблема консенсуса является центральной для переходного этапа в жизни любого общества [294, с. 207].

Одним только экономическим измерением проблему обустройства постсоветского пространства исчерпать нельзя, ибо вопросы согласия, консенсуса, доверия (то есть базовых элементов власти авторитета в его классическом варианте) коренятся в социокультурном измерении и несут в себе либо заряд созидания при осознании их функционировании, либо разрушения при их игнорировании.

Социокультурные предпосылки осуществления власти современной Украины

Социокультурное измерение проблемы обустройства постсоветского пространства предполагает рассмотрение вопросов гражданской культуры и социальной организации , проблему идентичносты и идентификации, а также места и роли человека в условиях общества трансформационных процессов.

Основой решения этих вопросов являются ценностные ориентиры граждан Украины, характер отношения к таким ценностям, как Жизнь, Свобода, Собственность, Формальное равенство и Справедливость.

Право на жизнь - фундаментальная ценность человеческого бытия. Однако нередки случаи, когда человек либо лишается права на обладание этой ценностью, либо востребованность этого права приобретает извращенный характер. Как правило, это происходит при тоталитарных режимах.

В условиях тоталитарного режима ценность жизни отдельного индивида ничтожна, она отдается в полное владение государству, приносится в жертву общественным идеалам (которые с течением времени превращаются в идолы). Этот тезис прекрасно обосновала известная немецкая социолог и философ Х. Арендт в своей фундаментальной монографии «Джерела тоталітарізму» [8]. Она обстоятельно обосновывает вывод о том, что общество неотделимо от государства, а жизнь человека принадлежит последнему. Человек не имеет права даже на суицид (который признается страшным грехом. Его право на смерть ограничивается обязанностью отдать жизнь за государство или общество [8, с. 513-534]. Во многом эти положения сохранили силу и сегодня. К ним прибавилось пренебрежение к беспризорным детям, равнодушие к старикам, безжалостность к инвалидам.

Это означает, что в моральном плане общество отказывается от своей существенной, но недееспособной части. Право на жизнь только декларируется, но не обеспечивается.

В последнее десятилетие ориентир бывших граждан Советского Союза на свободу и собственность (как первоначальное бытие «Я», и его отношение к окружающей среде) получил широкое распространение [149; 247; 256]. Настолько широкое, что зачастую направленность на свободу приводит к анархии, ориентир на волю оборачивается деспотизмом, а обладание собственностью дает индивиду право на безграничную самоуверенность и пренебрежение к духовному миру другого [255, с. 15]. Кроме того, ориентир на свободу имеет еще один аспект рассмотрения. Он заключается в вопросе готовности воспринять феномен свободы и должным образом его осуществить [53; 211]. Украина в результате оранжевой революции продемонстрировала ценность свободы в молодежной среде и среди людей среднего возраста. Не ставя под сомнение ценность свободы, приходится констатировать, что последние парламентские выборы (2006 г.),

продемонстрировали в обществе и в элите дефицит и таких ценностей, как формальное равенство и, в особенности, справедливость. В идеале формальное равенство и справедливость должны ограничивать деструктивные тенденции таких ценностей как свобода и собственность.

Как уже было отмечено, в современной Украине ценности равенства и справедливости теряют свою эффективность, а нравственные императивы превращаются в пустые декларации или выхолащиваются до идеологических клише. Под влиянием авторитета власти происходит трансформация ценностей в идеологию. В современной Украине наблюдается два вектора этого процесса.

С одной стороны, направленность на заявленные ценности принимает характер деформации. Так, формальное равенство часто воспринимается в советских тонах: «все равны в своей бедности», «не выделяйся из толпы и не

высовывайся», а справедливость несет отпечаток голодных 90-ых годов: «воруешь сам - дай воровать другому».

С другой стороны, гражданская направленность на формальное равенство подразумевает необходимость признания равенства свободных и независимых друг от друга субъектов деятельности по общему для всех масштабу, единой норме и равной мере. Но в результате событий «оранжевой» революции появилась идея, что среди равных есть еще более равные и именно им надлежит решать судьбу всех остальных. Эта тенденция нашла свое отчетливое проявление и на уровне взаимоотношений лидеров политических сил. В Советском Союзе такое отношение к ценностям носило характер официальной идеологии. В СССР все были равны, но номенклатура «равней» рядовых коммунистов, партия «равней» народа, генсек «равней» номенклатуры, партии и народа. Ныне форма идеологического давления на общество иная, но содержание и основная цель (подмена ценностей идеологией) роднит критикуемую советскую идеологическую машину и ныне формируемую официальную украинскую идеологию.

Эти ценностные ориентиры являются базисными для формирования новой системы власти. Старый тип ценностных ориентиров лишен доминирующего статуса, а новый может претендовать лишь на дестроерную роль. Это происходит на фоне «вакуума идеалов», которые заменяются идолами и идеологией, расширения социальных конфликтов [183, с. 5]. В 1989 - 1991 гг. государство лишилось «панування над суспільством» [156, с. 18], и, следовательно, идеологического контроля. А новая государственная идеология еще только формируется. В результате общество, лишенное в советское время базовых конституирующих ценностей, оказалось предоставленным само себе. Оно потеряло общие идеалы и распалось на мелкие социальные группы.

Очевидно, что новое общество не построено [179, с. 28], а следовательно, о существовании власти авторитета говорить преждевременно, более того, на данный момент экономические предпосылки

его построения имеют характер возможного, но не действительного. Ценностные ориентиры населения Украины выхолащивают из экономических реформ их позитивный смысл и приводят к таким уродливым результатам, как печально известная «прихватизация», формирование государства олигархов в государстве, необыкновенно высокий процент нищих и миллионеров.

Эти предпосылки сродни предпосылкам кризиса и власти авторитета в традиционном обществе и авторитета власти в обществе индустриальном. Их роднит ситуация «вакуума идеологий», «вакуума нравствено- регламентирующих механизмов сдерживания» при широком распространении идолов абсолютной свободы, идолов тотального желания доминировать (или подчиняться). Эти предпосылки позиционируют трансформацию системы власти на самом начальном ее этапе, когда будущее скорее угадывается, чем качественно прогнозируется. Так, например, при кризисе власти авторитета в течение всего периода традиционного общества происходили напряженные поиски оптимальной парадигмы власти. При этом очень часто осуществлялись попытки реализаций утопий. В условиях кризиса индустриального общества предпосылки осуществления новой властной парадигмы в теоретических разработках также варьируются от авторитаризма до анархии.

Нормативные предпосылки осуществления власти современной Украины

Известно, что общество выступает предпосылкой права, но последнее может оказывать обратное воздействие, которое усиливается в условиях общественных изменений [60, с. 223; 302, с. 19]. В этом отношении советская система оставила своим преемникам наследство, отягощенное массой проблем. Советская система, де-факто основанная на примате закона, а не права, в ее формально-юридическом аспекте являлась идеальной системой самообеспечения государства в его наиболее диких формах. Вопросы справедливости не принимались в расчет, уступая требованиям

эффективности. Правовая система Советского Союза рассматривалась как инструмент обеспечения независимого от большинства населения функционирования государства и его акторов - бюрократии. Развал Советского Союза привел к формальному крушению этой паразитической системы. В конституциях, законах, нормативных актах и других правовых документах подчеркивается примат права и «рекламируется» идея справедливости.

Основной смысл существования правовой системы в современной Украине почти не изменился. Сохраняется дистанция между продекларированными правами и реальными механизмами их обеспечения. Начиная с первых дней независимости, не утихают споры вокруг реформирования судебной системы (как инструмента обеспечения прав граждан) и правовой базы, призванной закрепить заявленные в Конституции лозунги. Однако обсуждаемые проблемы остаются по большей части в реестре нерешенных или решенных неудовлетворительно.

Правовая система Украины сохранила все недостатки старой советской системы. Поэтому не вызывают удивления социологические исследования, кажущиеся, на первый взгляд, парадоксальными. Так, в очень близкой нам по проблемам «советского наследия» стране России 72% людей готовы признать власть государства, но из них многие не признают законов этого государства. Исследователи делают вывод, что власть закона в России не легитимна [71, с. 451]. Не лучше обстоит дело в Украине [271, с. 9-10; 239, табл. с. 14, с. 15]. Высказывая недоверие к законам, судам, прокуратуре, милиции, население, следовательно, отвергает в целом правовую систему, существующую ныне. Специалисты называют такое отношении «правовым нигилизмом» (подробнее А. А. Потякин в статье «Правовой нигилизм как вариант современного российского правосознания» [212]). Подчеркивая негативные влияния этого феномена на общественную систему, правовой нигилизм инициируется, прежде всего, пренебрежением к правам человека, которые даются ему от рождения: жизни и собственности, равенству и

справедливости. Игнорирование этих ценностей проявляется как правовой нигилизм, фиксируемый в рамках нормативного измерения человеческого бытия.

Политические предпосылки осуществления власти современной Украины

В политическом измерении наблюдается ситуация, очень схожая с экономическим измерением. С формальной точки зрения, изменения по сравнению с советской системой грандиозны, а предпосылки становления новой системы власти - оптимистичны. Появилась многопартийная система вместо однопартийной (хотя политическая институционализация социально­классовых образований в Украине, находится в зародышевом состоянии [195]), институт президентства - вместо генсеков и т.д. Однако на фактическом уровне система принятия важных политических решений и их реализации в жизнь осталась прежней - советской.

Происходит попытка произвести симбиоз декларации либеральной демократии и авторитарной повседневной политической практики (политические скандалы о режимах президентов Л. Кучмы и Б. Ельцина - тому подтверждение). В Украине это закончилось полным провалом и привело к сильнейшей дестабилизации всего общественного и государственного организма (имеются в виду события «оранжевой революции», начало государственной реформы, цейтнот избирательной кампании 2006 года) [115; 331; 332].

Немаловажную роль при этом играет и то обстоятельство, что в Украине, Грузии, Киргизстане и в некоторых других странах не сошла со сцены местная коммунистическая номенклатуры [320, с. 24]. Более того, она приспособилась и сохранила свои влияние и политический капитал в новом качестве демократов. Поэтому серия «фруктово-цветных» революций по существу явилась закономерным итогом уничтожения представителей старой коммунистической «аристократии». В России этот процесс был завершен

еще при президентстве Ельцина, а в Белоруссии при смене власти Шушкевича - властью Лукашенко.

Выводы:

1. В наследство в политической сфере к новым государствам от СССР перешла старая стратегия осуществления политической воли.

2. Форма протекания жизни в социальном, политическом, нормативном и экономическом измерениях изменилась, но содержание осталось, по существу, прежним.

3. Уничтожены общественные идеалы, которые делали советскую систему устойчивой и привлекательной для масс.

4. Реальностью стала массовая патология идентичности, маргинальность стала нормой, что значительно осложняет возможность осуществления здесь и сейчас принципов горизонтали власти и власти авторитета.

5. В результате крушения СССР и начала процесса формирования новой системы власти сложились условия (формального характера) и факторы (заключающиеся в специфике становления украинского общества), которые создают возможности для преодоления негативных аспектов советского наследия, но не в ближайшем будущем, а в отдаленной, но хорошо идентифицируемой перспективе.

6. Как показывает опыт исследования трансформационных процессов, существенное воздействие на осуществление власти имеют реальные условия и факторы общественного развития.

3.2

<< | >>
Источник: Шевченко Олег Константинович. ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ВЛАСТИ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ СОВРЕМЕННОЙ УКРАИНЫ. Диссертация на соискание научной степени кандидата философских наук. Симферополь - 2006. 2006

Еще по теме 3.1 Проблемы постсоветского пространства и предпосылки осуществления власти в Украине:

  1. Основные концепции постижения власти в условиях постсоветского пространства
  2. Два сценария осуществления власти в Украине
  3. Шевченко Олег Константинович. ОСУЩЕСТВЛЕНИЕ ВЛАСТИ В УСЛОВИЯХ ТРАНСФОРМАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ СОВРЕМЕННОЙ УКРАИНЫ. Диссертация на соискание научной степени кандидата философских наук. Симферополь - 2006, 2006
  4. Условия и факторы осуществления власти в современном украинском обществе
  5. РАЗДЕЛ III ОСОБЕННОСТИ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ ВЛАСТИ В СОВРЕМЕННОМ УКРАИНСКОМ ОБЩЕСТВЕ
  6. Власть как проблема социальной философии
  7. 1. Европа как единое геополитическое пространство
  8. 3.3. Онтологические предпосылки самопознания.
  9. § 1. Основные методологические предпосылки анализа сущности культуры и ее определение
  10. Базилюк А.Ф.. Социальная философия «неомарксизма».— К.: Политиздат Украины,1989.—167 с., 1989
  11. УСЛОВИЯ И ПРЕДПОСЫЛКИ НОВОЙ ОРИЕНТАЦИИ в социологии
  12. Лекция первая О целях и особенностях цикла лекций-очерков. О предмете разговора. Первичная ориентировка в пространстве и времени
  13. Различные критерии валидности интерпретации как методологические предпосылки конфликта интерпретаций.
  14. Методология исследования феномена власти