<<
>>

ОТНОСИТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП

Принцип соразмерности относителен. Само по себе ничто не является соразмерным. Скорее, нечто является соразмерным толь­ко относительно чего-то другого. Например, в юриспруденции часто говорят, что наказание должно быть соразмерным преступ­лению (т.е.

должно определенным образом соотноситься с ним). Не всегда ясно, что это означает, но почти все согласны с тем, что будет несоразмерным (т.е. несправедливым), если человека осудят на смертную казнь за совершенное в первый раз преступ­ление в виде угона автомобиля. Однако многие согласились бы с тем, что заключение этого человека на определенный срок в тюрьму является соразмерным наказанием. Подобным образом вознаграждение молодого человека миллионом долларов за ока­зание помощи переходящей улицу старушке тоже было бы несо­размерным, а вот высказанная ему благодарность была бы умест­ной. Еще один пример. За то, что солдат подвергал свою жизнь большому риску и благодаря этому спас жизни многих своих товарищей, просто похвалить его на словах (например, сказав ему: «Отличная работа!»), несомненно, было бы несоразмерным, но наградить его за это медалью и (или) повышением в звании было бы очень кстати.

Когда речь идет о той части теории справедливой войны, которая связана с jus ad helium,то одинаково легко обнаружить реальные и воображаемые примеры несоразмерности. Для госу­дарства было бы несоразмерным начать «большую» войну лишь из-за того, что несколько пьяных солдат другой стороны случайно забрели за линию границы. Также было бы несоразмерным начать «большую» или даже «небольшую» войну из-за пограничного спора, связанного с дюжиной (или около того) домов, или из-за спора по поводу прав на рыбную ловлю в небольшом регионе океана. Несколько труднее найти примеры соразмерности. И все

же общепризнанно, что соразмерный ответ — начать войну будет в случаях, когда относительно сильное государство подвергается нападению со стороны в равной степени сильного государства или когда очень сильное государство отвечает на нападение относи­тельно сильного государства на слабого союзника (например, случай войны в Персидском заливе 1990—1991 гг.).

Но даже если эти интуитивные суждения о начале войны трактуются как непроблематичные, применение принципа сораз­мерности требует большей ясности и точности. В противном слу­чае эти суждения о войне примут субъективный характер. Кроме того, без ясно и точно сформулированного принципа было бы, по-видимому, практически невозможно вынести более трудные решения о том, вступать в войну или нет.

Первое явное упоминание этого принципа встречается в Древ­нем Китае. Возможно, самым известным китайским поборником этого принципа был Мо-цзы[185]. Этот философ и знаток практики ведения войны совершенно естественно был озабочен потерями и выгодами, поскольку в основе его этики лежал утилитаризм — теория, защищающая максимизацию пользы и минимизацию по­терь для всех тех, кого затрагивают любые предпринимаемые действия. В ранний период становления традиции справедливой войны в христианстве на принцип соразмерности не обращали достаточного внимания. Августина и многих его последователей больше волновал принцип добрых намерений. Гораздо позже Фома Аквинский сделал ссылку на соразмерность, но он не трактовал ее как главный принцип наряду с такими принципами, как принцип легитимной власти, правого дела или добрых наме­рений[186]. Однако ко времени Гуго Гроция принцип соразмерности уже основательно внедрился в теорию справедливой войны[187].

К сожалению, ни в древней, ни в современной литературе мы не найдем четко сформулированного принципа соразмерности. Многие авторы говорят об этом принципе, не определяя ясно его

суть[188]. Они просто называют этот принцип, а затем начинают применять его в обстоятельствах jus ad bellum,как будто все понимают его значение. Для такой уклончивости есть серьезное основание. В действительности, доказуемую версию этого принци­па трудно сформулировать. Означает ли он то, что хорошие последствия вступления в войну должны быть равноценны плохим или должны превосходить их? Или он означает, что хорошие последствия развязывания войны в сравнении с плохими должны быть на две трети больше последних, или по крайней мере на три четверти, или еще на сколько-нибудь?

В этой связи следует обратить внимание на то, насколько бесполезно это в тех (редких) случаях, когда комментаторы пыта­ются объяснить этот принцип. В пастырском послании Националь­ной конференции католических епископов США этот принцип объясняется следующим образом: «Причиняемый войной ущерб и вызываемые ею потери должны быть соразмерны пользе, ожидае­мой в результате того, что стороны взялись за оружие...»[189].

По­добным образом Шелдон Коэн уверяет нас, что суть этого прин­ципа состоит в следующем: «ущерб, причиняемый военными дей­ствиями, должен быть соразмерным достигаемому эффекту»[190]. В этих формулировках, далеких от прояснения сути соразмернос­ти, просто используется слово «соразмерность», которое еще необходимо объяснить. Мнение Пола Рамсея в этом смысле ока­зывается более полезным. Он говорит, что государство достигнет соразмерности, когда «будет осуществлено блага больше, чем погублено, или же будет предотвращена большая мера зла»[191]. Ту же мысль У.В. О’Брайен выражает таким образом: «Возможное благо, которое может быть достигнуто посредством успешного применения вооруженной силы во исполнение принципа правого дела, должно перевешивать то возможное зло, которое будет порождено войной»[192]. Мысль заключается в том, что если вероят-

ность положительных последствий перевешивает отрицательные на 51% и более, в то время как вероятность отрицательных последствий сохраняется в 49% случаев и менее, то при прочих равных условиях допустимо начинать войну. Очевидно, для Рамсея и О’Брайена даже соотношение 50:50 не является достаточным для того, чтобы послать войска в бой.

Однако подобная формулировка ставит проблему, которая вызывает сомнение в приведенном выше толковании данного прин­ципа. Даже если бы принцип соразмерности можно было как-то точно сформулировать, разработав конкретное руководство отно­сительно того, когда можно идти на войну, его слабым местом останется проблема измерения. Какой смысл говорить о 51, 52 или 53% вероятности получения положительного результата, если часто трудно предугадать, будет война длиться несколько недель или несколько лет? Вспомним, например, о Гражданской войне в США и о Первой мировой войне. Многие тогда думали, что война «закончится к Рождеству (того года, когда она началась)». Какой смысл в таких измерениях, если часто перед началом войны не ясно даже, кто будет в ней участвовать? Вспомним, например, о Корейской войне.

Северная Корея, СССР и Китай, очевидно, были убеждены, что Соединенные Штаты (наряду с государствами — членами ООН) не вмешаются в эту войну. Кроме того, можно задать вопрос, будет ли это война между двумя государствами или между двумя коалициями? Будет ли это локальная или мировая война? Какой оборот примет война в связи с введением новых технологий? Если какое-то государство вступает в войну, то будет ли реально сдержана агрессия в будущем? А если будет, то какая в точности выгода в результате этого будет получена?

Какое же в таком случае место среди всех этих как будто неразрешимых вопросов занимает принцип соразмерности? Сле­дует иметь в виду, что цель теории справедливой войны в разделе jus ad bellumзаключается в наложении ограничений на начало войны. Тогда из этих вопросов вытекает то, что принцип сораз­мерности наилучшим образом применим к крайним обстоятельст­вам. Если количество блага, которым может обернуться война, явно перевешивается количеством зла, то данный принцип не санкционирует начало войны. И наоборот, если очевидно, что благо перевешивает зло, то этот принцип допускает начало войны. Эти виды рекомендаций являются подходящими, потому что из­

мерения могут быть сделаны в тех случаях, когда между тем, что хорошо, и тем, что плохо, существует большая разница. По-раз­ному оценивая благо и вред, принцип соразмерности может спра­виться с легкими случаями. И, наоборот, в тех случаях, когда результаты измерения ожидаемого блага и зла «слишком близки по значению» или когда из-за недостатка информации эти изме­рения могут быть осуществлены лишь с величайшими трудностями, принцип соразмерности является, как правило, разрешительным. Лица, обдумывающие возможность вступить в войну, будут гово­рить себе что-то подобное следующему: «Поскольку нет никаких ясных доказательств запрещения войны, то мы с чистой совестью можем вступить в эту войну». Таким образом, в отношении трактовки простых и не столь простых случаев принцип соразмер­ности действует в теории справедливой войны во многом подобно принципу вероятности успеха.

2.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме ОТНОСИТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП:

  1. РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ
  2. § 2. Абсолютные и относительные моральные ценности. Проблема ценностных симулякров
  3. ПРИНЦИП ДВОЙНОГО ЭФФЕКТА
  4. § 3. Нравственные принципы и нормы, их структура
  5. АНАЛИЗ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНЦИПА ДОБРЫХ НАМЕРЕНИЙ
  6. 1. Принцип фрустрации
  7. Законы и принципы иудейской герменевтики
  8. Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания
  9. Часть вторая ПРИНЦИП JUS IN BELLO
  10. Часть первая ПРИНЦИПЫ JUS AD BELLUM
  11. Теоретико-игровая прагматика как формальная реализация принципа рациональности
  12. Абдуллин А.Р.. Философская герменевтика: Исходные принципы и онтологические основания: Препринт / Изд-е Башкирск. Ун-та. - Уфа,2000. 60 с., 2000
  13. МЕДУШЕВСКИЙ Николай Андреевич. Принцип толерантности как легитимирующая основа Европейского интеграционного проекта: парадигма, социальная функция, вклад в политическую трансформацию. Диссертация на соискание учёной степени доктора политических наук. Москва - 2018, 2018
  14. § 2. Понятие базисных моральных ценностей. Структура базисных моральных ценностей и её основные принципы
  15. 2.2.Семантическая непротиворечивость системы BMV
  16. Выводы по разделу:
  17. ЗАКЛЮЧЕНИЕ