<<
>>

КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР ОГРАНИЧЕНИЙ JUS IN BELLO

Г и ван Дамм

В истории западной культуры истоки ограничений in helloможно найти еще в античности. Греческие войны (особенно в период с 700 по 450 г. до н.э.), по крайней мере в большинстве случаев, велись в согласии со множеством неписаных законов[246].

Например, запрещалось убивать военнопленных, но за них надлежало требо­вать выкуп. Продолжительность преследования побежденного и отступающего врага была ограничена. Следовало соблюдать свя­щенные перемирия, особенно объявляемые на время проведения Олимпийских игр. Общепринято было также вести военные дей­ствия в обычное для военных кампаний время года (лето).

Детальные рекомендации относительно того, что позволитель­но, а что нет в военных действиях, были высказаны Платоном. Так, Платон настаивал на том, что при ведении войн внутри самой Греции недопустимо разрушение домов и опустошение земель, ибо такие действия наносят ущерб населению, которое не имеет ничего общего с войной. Недостойно эллина опустошать Элладу и, воюя против какого-то государства (в Элладе), считать врагами всех его мужчин, женщин и детей, между тем как только «виновники распри» являются врагами, и воевать следует с ними[247]. Все это с

очевидностью свидетельствует о том, что Платон был небезразли­чен к положению некомбатантов во время военных действий.

Однако эти и другие ограничения не были универсальными. Они применялись только в войнах внутри самой Греции. В этом отношении Платон проводит различие между «распрей», которая является конфликтом между греками-собратьями у себя на роди­не, и «войной», которая ведется с иноземцами[248]. Необходимость во время междоусобицы соблюдать ряд правил, например не обращать в рабство греков или не разрушать греческие города, очевидна для Платона. После того как конфликт закончится, противникам предстоит снова жить вместе. Поэтому они должны избегать таких действий, которые сделают примире­ние невозможным[249].

Что касается варваров (т.е. негреков), то их следовало уничтожать или порабощать, и здесь нет необхо­димости быть разборчивым в вопросе о том, что в бою допус­тимо, а что — нет. Платон сожалел, что греки нарушают эти правила, воюя друг с другом[250], уж лучше бы, воюя с варварами, они относились к ним так, «как теперь относятся друг к другу»[251].

В своем трактате «Об обязанностях» Цицерон указывает на то, что даже во время войны по отношению к врагу существуют определенные обязанности. В особенности это касается тех, кто сам сложил оружие или попал в плен: «И если о тех, кого ты наголову разбил своей силой, — говорит Цицерон, — надо забо­титься, то тех, кто сложив оружие, прибегнет к покровительству наших императоров, надо принять под свою руку»[252]. Кроме того, необходимо проводить различие между виновными и невин­ными, а также «...щадить тех врагов, которые во время военных действий не проявили жестокость или варварство»[253]. Формулируя

свои соображения по части in bello,Цицерон руководствовался принципом «humanitas», который для этого стоического филосо­фа означал, что все люди (а не только люди собственного куль­турного сообщества) должны подчиняться принципам естествен­ного права и справедливости. Несмотря на то что моральный универсализм Цицерона резко контрастировал с греческим мо­ральным партикуляризмом (в греческих междоусобных войнах должны были применяться только ограничения in bello),на прак­тике ведение военных действий римлянами славилось своей необу­зданностью[254].

В римском обществе война, в частности обращение к войне как средству, была очень формализирована. Для того чтобы справед­ливо начать войну, нужно было соблюсти ряд религиозно-право­вых предписаний. Примером таких предписаний было правило «repetitio rerum». Согласно этому правилу, для того чтобы избе­жать войны, необходимо перед ее объявлением дать нарушившей договор стороне возможность возместить нанесенный ущерб. Если в течение 33 дней от нарушителя не последовало никакой реакции, то при одобрении сената и народа «Ietiales », или жрецы-послы, принимали решение о формальном объявлении войны[255].

Однако когда война получала религиозно-правовую санкцию, действитель­ное поведение больше не подчинялось правовым или каким-либо иным ограничениям. Напротив, отмечает Фредерик Рассел, сама мысль о том, что кто-то ведет юридически правильную войну, часто приводила к убеждению, будто теперь уже нет необходи­мости уважать права врагов[256]. Имея в виду именно жестокость, с которой римляне вели военные действия, средневековые ученые говорили о «bellum Romanum» как войне без каких-либо ограни­чений и правил.

В средние века даже церкви не удалось ввести ограничения на методы ведения войны. В европейских войнах, войнах между хрис­тианами, различие между комбатантами и некомбатантами часто игнорировалось. К концу XI в. систематически стали предприни­маться некоторые попытки распространить неприкосновенность

некомбатантов на духовенство, женщин, детей и бедняков[257]. К со­жалению, на поле боя эта неприкосновенность постоянно наруша­лась. Приблизительно в то же время такое новшество, как тяжелая конница, привело к значительным социальным, экономическим и военным переменам. Возник новый социальный порядок, для ко­торого были характерны резкое разделение между вооруженной знатью, представители которой были настоящими воинами того времени, и невооруженными простолюдинами. Как пишет Роберт Стейси[258], воинское ремесло считалось христианским делом, а не общественным долгом. Воин воевал как личность, а не как лицо, находящееся на государственной службе, получающее жалованье за свою работу. Умение сражаться было благородным искусством рыцарей, оно не предназначалось для других слоев общества. Мэлхэм Уэйкин приводит на этот счет яркий пример, пересказывая «...историю тех крестьян Южной Германии, которые в 1078 г. боролись за своего императора против рыцарей феодальных армий. После поражения крестьян их кастрировали только за то, что они посмели взять в руки оружие»[259]. Лица, определявшие политику, были связаны между собой классовыми и семейными узами, которые накладывали на них определенные обязательства и ограничения.

Даже во время войны высшие классы учитывали это в самих способах, которыми они воевали друг с другом.

В последующие века на формирование правил ведения войны оказали влияние социальные факторы. Социальные и семейные узы накладывали определенные обязательства и ограничения на высшие классы. Так, во время войны против Саксонии в 1756 г. пруссаки отрезали саксонцев от продовольственных запасов, но при этом король Саксонии, находившийся тогда в военном лагере в Пирне, не пострадал: его прусский родственник распорядился, чтобы все предназначенное для королевского стола могло свобод­но проходить через все кордоны. Иными словами, классовые и семейные связи удерживали стороны от развязывания всеобщей войны. Принцип соразмерности, являющийся одним из двух прин­

ципов jus in hello,служил той же цели и частично ею определялся. Он был направлен, в частности, на минимизацию негативных последствий для обеих сторон на поле битвы, включая последствия для комбатантов.

Вплоть до XIX в. «законы» войны в значительной степени оставались вопросом неписаной традиции. Чем-то новым в этом отношении стало обнародование в 1863 г. для армий США так называемого Кодекса Либера (Lieber Code)[260]. Кодекс состоит из 159 статей, затрагивающих такие темы, как наказание за преступ­ления, совершенные против мирных жителей враждебных стран и военнопленных. Вскоре после этого, в 1868 г. царское правитель­ство России выступило с инициативой соглашения под названием «Отказ от использования во время войны разрывных снарядов весом до 400 граммов»[261][262]. Следующими вехами в кодификации законов войны (международного гуманитарного права) стала Чет­вертая Гаагская конвенция 1907 г? и Женевские конвенции 1929 и 1949 гг.[263] Этот свод законов международного права основан на принципах соразмерности и различия в категории jus in hello. Подобным образом на соблюдение этих двух принципов всеми воюющими сторонами сориентирована деятельность Международ­ного Красного Креста (со времени его создания в 1864 г.)[264].

Понятие jus in helloгораздо старше современного гуманитар­ного права. Юридический подход действительно во многом отли­чается от содержащегося в данной книге этико-исторического подхода. Тем не менее при анализе некоторых принципов спра­ведливой войны на первом плане была и будет оставаться необхо­димость применения международного гуманитарного права для ограничения войны. В нашей книге это понятие, так же как

понятие jus ad bellum,используется в несколько ином значении, чем то, которое принято в правоведнии. Однако и для философов, и для правоведов эти понятия являются важным теоретическим инструментом обеспечения фундаментальных прав человека во время военных конфликтов, а точнее, для гуманитарной защиты граждан и гражданских объектов. Теория справедливой войны и международное гуманитарное право имеют общую этическую цель — защитить интересы человечества. Но стремясь к этой общей цели, философы и правоведы используют различные мето­дологии и разные типы аргументации. В частности, это легко обнаружить в их рассуждениях о соразмерности и различии или даже когда они оперируют такими понятиями, как «военная необходимость» или «некомбатанты». Используя эти понятия в ситуационном анализе отдельных случаев, авторы следующих двух глав имеют в виду их специфически философское содержание, которое хотя и связано с тем, что развивается в правоведческом рассуждении, но все же отлично от него.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме КРАТКИЙ ИСТОРИЧЕСКИЙ ОБЗОР ОГРАНИЧЕНИЙ JUS IN BELLO:

  1. Специфика доксографии и краткий обзор академического изучения раннего пифагореизма
  2. ПОЗОР ПОБЕДЫ (JUS IN BELLO)
  3. 3. JUS IN BELLO
  4. Часть вторая ПРИНЦИП JUS IN BELLO
  5. Приложение № 2 Социальная толерантность: обзор российской литературы
  6. Приложение №1 Социальная толерантность: обзор западной англоязычной литературы
  7. 2. JUS AD BELLUM
  8. СОРАЗМЕРНОСТЬ (IN BELLO)
  9. СОРАЗМЕРНОСТЬ (IN BELLO)
  10. Часть первая ПРИНЦИПЫ JUS AD BELLUM
  11. Обобщение и ограничение понятий
  12. 14. ЛОГИЧЕСКАЯ ОПЕРАЦИЯ ОБОБЩЕНИЯ И ОГРАНИЧЕНИЯ ПОНЯТИЙ
  13. Системы прагматических ограничений: теория Грайса и постграйсианские теории
  14. 3. НЕОБХОДИМОСТЬ СТРОГИХ ОГРАНИЧЕНИЙ
  15. 3.2 Нормативная структура прагматических ограничений
  16. Глава 1. Прагматические ограничения в теории Грайса и постграйсианских теориях
  17. § 6. Историческое и логическое