<<
>>

2. Генезис культуры толерантности: историческая ретроспектива

Культура толерантности, сложившаяся в Европе к началу XXI века является результатом длительного исторического процесса, в рамках которого в качестве доминантных, европейскими народами были выбраны определенные, гуманистические по своей сути, принципы организации социальных отношений, реализованные в дальнейшем на межличностном, и на межгрупповом уровнях.

Здесь следует разделить два уровня формирования культуры толерантности. Первый уровень - базовый, включающий очень широкий исторический пласт от античности и до эпохи просвещения. Второй уровень - уровень системного развития культуры толерантности, который начинается с эпохи просвещения и представлен генезисом либерального мышления в различных его проявлениях, будь то концепция естественных прав человека, развитие конституционализма, принципы плюралистической демократии или совсем современные модели, такие как, например, концепция культуры мира и демократии или концепция мультикультурализма.

Несмотря на особую актуальность второго этапа, когда, по сути, и происходит формирование культуры толерантности, начать анализ тенденций ее происхождения необходимо с базового - наиболее фундаментального уровня.

Идейным фундаментом для культуры толерантности послужили труды еще античных греческих и римских мыслителей. К примеру, в числе авторов древности оказавших большое влияние на становление идей толерантности в

ее современном понимании, несомненно, следует назвать Демокрита (460­370 гг. до н.э.), который полагал, что все пороки мира происходят из незнания и, как следствие, преодолением зла может служить получение знания, которое приведет человека к состоянию счастья. Знание, по его мнению, также должно способствовать и преодолению иллюзий о всесильности богов и подчиненности им явлений природы, например грозы[172]. Таким образом, Демокрит выступает против сакрального восприятия мира и противопоставляет ему знание и категорию блага, сопоставимую с толерантностью, и представляющего состояние безмятежного расположения духа, лишенное страстей и крайностей.

Благо

173 это не удовольствие, а скорее состояние единения и гармонии[173][174][175].

Еще одним древнегреческим автором, чьи работы определенно повлияли на формирование современной культуры толерантности, стал Аристотель. В произведении Никромахова этика , к примеру, философ утверждает, что предметом его этики является категория счастья, которое он определяет как «деятельность души в полноте добродетели» . В значительной степени категория добродетели Аристотеля сопоставима с современной трактовкой толерантности, т.к.: «Обладатель данной добродетели демонстрирует ее, поступая одинаковым образом, как с близкими ему людьми, так и с незнакомцами»[176], но при этом Аристотель, как и его многочисленные предшественники, говорит о своем аналоге толерантности в отвлеченном ключе и чаще всего избегает конкретных примеров, что указывает на слабость общественного восприятия идей толерантности в древнегреческом обществе и существование в данный период, прежде всего, религиозного мировосприятия, основанного на таких

философских и теософских концепциях как терпимость, смирение, а в исключительных случаях и ксенофобия.

Характеризуя отношение к толерантности в античной Греции в целом, нельзя не отметить противоречивости ее восприятия, обусловленную специфическими особенностями античного общества. С одной стороны, очевидно, что в древней Греции сформировалось понимание ценности свободы личности и необходимости уважения свободы другого гражданина 177

для построения эффективно функционирующего общества[177]. С другой стороны, следует отметить, что понимание свободы и ценности человеческой личности в Греции той эпохи вряд ли может быть сопоставимо с современным аналогом, так как для древней Греции, в том числе для наиболее развитых полисов, к примеру, было характерно отрицание прав женщин, рабов, варваров, а также была распространена практика остракизма и политического преследования[178], что указывает на нетерпимость общества.

При этом само общество греческих полисов оставалось архаичным, глубоко преданным своим политеистическим религиозным культам и характеризовалось достаточно жесткой стратификацией[179].

Из данного дуализма можно сделать вывод о преимущественно функционалисткой интерпретации толерантности, которая была воспринята лишь небольшой наиболее просвещенной частью древнегреческого общества, не получила массового распространения и на протяжении столетий оставалась преимущественно логическим инструментом, позволяющим с большей долей эффективности описывать идеализированные модели организации социальных отношений.

Аналогичное функционалистское значение, но в более широком выражении было характерно и для античного Рима. Обращение к данному

периоду в рамках нашего исследования принципиально, так как само понятие «толерантность» формируется именно в латинской традиции.

Для античного римского периода в качестве доминантной идеи можно рассматривать защиту собственных территорий и работорговлю, ставшую одним из основных двигателей развивающейся римской экономики, аграрного сектора, флота (речь идет о галерах, на которых использовался труд рабов), строительства, развлечений и т.д., и стимулом к захвату новых территорий.

В этот период толерантность в своей трактовке, в значительной степени соотносима с греческим вариантом, с той лишь разницей, что несколько меняется объект толерантного отношения, усложняется и кодифицируется трактовка самого термина, который по-разному применяется к различным социальным группам.

Введение в оборот самого термина приписывается римскому философу Цицерону, который трактует его как терпимость к окружающим, но при этом предлагает и более развернутую идейную конструкцию, заключенную во фразе «non nobis solum nati sumus ortusque nostri partem patria vindicat, partem amici» (мы рождаемся не только для себя, но и для нашей страны и друзей, которые имеют долю в нас) и имеющую преимущественно этико-

180 философский смысл .

Объектом толерантности в Римской империи становятся граждане различного правового статуса.

В их числе выделяются квириты - лица, обладающие всей полнотой гражданских прав и преимущественно проживающие в Риме, а позже на территории Италии, латинские граждане, обладающие всеми правами, кроме права голоса и права на военную службу, перегрины или лица, имеющие только местное гражданство и по отношению к жителям Италии, рассматривавшиеся как иностранцы, и дедитиции, т.е. представители покоренных племен, для которых действовал запрет на получение римского или латинского гражданства, ограничение на

180 Dyck Andrew R. A Commentary on Cicero, De Officiis. — Ann Arbor, MI: University of Michigan Press, 1996.

перемещение и некоторые другие ограничения. Женщины также не обладали гражданским статусом, однако, в зависимости от социальной принадлежности могли пользоваться отдельными гражданскими правами, например, владеть имуществом.

Показательно, что впервые на территории Европы создается столь крупное и высокоорганизованное геополитическое образование с четкой правовой и этической аргументацией социального, этнического и территориального разделения. Можно сказать, что римское право становится ключевым инструментом «внутренней геополитики» Римского государства и инструментом регулирования форм социального диалога между различными социальными группами. При этом сформированная система геополитического и геосоциального устройства базируется на факторе преимущественно насильственной интеграции, следствием которой становится сегрегация широких слоев населения на периферийных территориях. В государстве сохраняется постоянный запрос на изменение порядка, на изменение правовой структуры и, как следствие изменение отношения жителей Рима и италийских провинций к латинянам и негражданам. Проявлениями борьбы за изменение этико-правового порядка можно считать как социально-политические протесты, часто принимавшие форму вооруженных восстаний (восстания рабов или борьба отдельных этнических групп за независимость), так и идейный вызов, представленный в работах многих римских философов и юристов.

К примеру, римский юрист Ульпиан, характеризуя права рабов, пишет, что: «По естественному праву все родятся свободными; в гражданском праве рабы считаются за ничто, но не так в праве естественном, ибо по этому последнему праву все люди рождаются свободными. Только с общенародным правом возникло

IQl

рабство» .

181 Ульпиан. М.В. Белкин, О. Плахотская. Словарь «Античные писатели». СПб.: Изд-во «Лань», 1998.

Показательно, что пытаясь преодолеть данное социальное противоречие римская элита шла по пути уступок, постепенно расширяя правовой статус неграждан в обмен на лояльность к центральной власти.

Это характеризует как положение свободных людей, так и положение

182 рабов. Применительно к рабам показательны такие акты, как Lex Claudia который был принят в 47 г. н. э. и давал рабу свободу в случае, если хозяин не заботился о нем во время его болезни. Lex Petronia , принятый еще через 20 лет в 67 году н.э. запретил посылать рабов на публичные бои со зверями. В 81 году был принят знаковый акт Lex Cornelia de sicariis , согласно которому убийство раба каралось наказанием для господина, а в случаях жестокого обращения раб мог быть перепродан. Более поздние акты, принятые, в том числе в период правления Юстиниана, расширяли права рабов, приближая их к свободным негражданам.

Применительно к свободным негражданам процесс расширения правового статуса также набирал силу. Итоговым решением в данном процессе, на наш взгляд можно считать предоставление императором Каракаллой в 212 г. н.э. римского гражданства всему лично свободному населению государства. В качестве причины такого решения в указе называется желание «всех чужестранцев, когда бы они не вошли в круг моих подданных, приобщу к почитанию наших богов», хотя приводящий данный указ Дион Кассий говорит о финансовой мотивации[180][181][182][183].

Несмотря на трактовку многими современными историками данного события как малозаметного, вследствие сохранения региональных порядков, на наш взгляд оно имеет принципиальное символическое значение.

Уничтожение, пусть и на словах, правового барьера между гражданином и

варваром, по сути, девальвировало статус гражданина, принуждало гражданина осознать свое единство с людьми, которые были носителями совершенно отличной, часто более низкой и примитивной культуры. Как следствие толерантность, основанная на геополитическом подходе, социальной сегрегации, и выраженная в правовых нормах, постепенно начинает разрушаться, что, в конечном итоге приводит краху Западной Римской Империи, и ее возрождению на основании нового принципа - принципа духовного единства, для которого также характерна геополитическая структура, окончательно формирующаяся после раскола церквей (Великая схизма 1054г.).

Римский период представляется для нас значимым, так как речь идет о многосоставном политическом образовании, о системе общественных и политических компромиссов, о развитой правовой системе. Все эти элементы способствовали зарождению социальной толерантности, стимулировали развитие диалога в обществе и, что важно, все эти элементы были восприняты европейскими государствами уже в Новое время, когда начинается процесс формирования культуры толерантности.

Показательным является и процесс разрушения Римской империи, который был связан 1) с перенесением фундаментальных гражданских прав и толерантного отношения на инокультурные, часто менее развитые группы, и 2) с созданием востребованной обществом жесткой христианской религиозной системы, ориентированной на консервативные морально-

186

нравственные установки .

Интеграция на территории Европы после распада Римской империи оказывается возможна на основании нового принципа - сопричастности отдельных народов к общей христианской религии, которая, в отсутствие единого политического пространства, заполняет возникший идейный вакуум [184]

и создает новую организационную структуру, контролирующую унаследованное геополитическое пространство. При этом религиозная интеграционная модель оказывается в Европе очень устойчива, что обусловлено инновационной формой единения - толерантности через смирение.

Характерно, что в новой системе интеграции геополитическое пространство и принципы его организации остаются практически прежними, с той лишь разницей, что на время происходит расширение на Восток на территорию Восточной Римской империи. После раскола церквей на территории Византии окончательно формируется собственное восточноевропейское геополитическое пространство, выступающее конкурентным стимулом для интеграции центрально европейских государств вокруг Ватикана.

Интеграция, реализуемая христианской церковью в Европе, как и интеграция предыдущего периода, раскрывается через два компонента насильственную и ненасильственную интеграцию. При этом оба типа интеграции основаны на готовности принять догматику христианства и подчинить региональную светскую политику единому религиозному лидеру и единой системе церковного права[185].

Таким образом, церковь создает собственную ценностную систему, фундаментом для которой выступает принимаемое всеми европейскими 188 странами и всеми их жителями Святое писание и принцип смирения[186]. В то же время само здание ценностной системы выходит далеко за пределы фундамента. Практики клерикализма позволяют католической церкви подчинить себе практически все сферы светской жизни европейских государств и в дальнейшем манипулировать их исторической

трансформацией и развитием, задавая определенный контекст смирения, контекст внутрирелигиозной толерантности.

Суть религиозной толерантности сложно обозначить единым определением, так как в исторической ретроспективе она менялась от мягких миссионерских практик к практикам насильственного принуждения к вере и, в более поздний исторический период, обратно, к диалогу с верующими. При этом религиозную толерантность вряд ли вообще можно рассматривать в едином контексте развития гуманистического мышления. Скорее здесь речь идет о параллельном развитии сакрального и рационального мышления, в противоборстве которых постепенно побеждает гуманистическое мировоззрение, в значительной степени вбирающее в себя наиболее прогрессивные идеи и принципы различных эпох.

Можно выделить ряд причин, по которым общество выступило против ортодоксальной модели церковного управления, однако все они будут указывать на резкое снижение толерантности в меняющемся обществе (причем речь идет как о религиозной толерантности , так и о толерантности гуманистической).

Всю совокупность данных причин можно разделить на две категории: причины, связанные с развитием общества и причины, связанные искажением или трансформацией церковной догматики.

К первой категории причин (связанных с развитием общества) относится трансформация сознания жителя средневековой Европы и осознание им себя не только как объекта воли бога, но и как самостоятельной 190 личности .

Помимо этого, актуализированной становится потребность в независимой светской и экономической власти, которая в значительной степени подавляется церковью, к примеру, через такие формы религиозного культа, как помазание монарха на трон или сбор церковной подати в размере 191

десятой части дохода[187][188][189].

Вторая категория причин (связанных с искажением или трансформацией церковной догматики)[190] представлена, прежде всего, феноменом индульгенций а также моральным падением многих высших клириков и великим расколом западной церкви при котором существовало целых три Папы (1409 год) в Риме, Авиньоне и Пизе, каждый из которых видел за собой право в проведении единой церковной политики, но при этом не имел достаточного влияния над всей католической паствой. Ситуация фактически вышла из-под контроля церкви и снова, как и после распада Римской империи, характеризовалась кризисом единого социально­политического и геополитического пространства до этого объединенного единой религиозной догматикой и общими моральными установками[191].

Кризис существующей системы ценностей получил две основные формы выражения, первая из которых имела религиозную концепцию и выражалась в формировании новых протестантских церковных доктрин[192], а вторая носила преимущественно социальный характер и была обусловлена протестом низших слоев общества против узурпации власти реализуемого на основании религиозного согласия.

<< | >>
Источник: МЕДУШЕВСКИЙ Николай Андреевич. Принцип толерантности как легитимирующая основа Европейского интеграционного проекта: парадигма, социальная функция, вклад в политическую трансформацию. Диссертация на соискание учёной степени доктора политических наук. Москва - 2018. 2018

Еще по теме 2. Генезис культуры толерантности: историческая ретроспектива:

  1. § 2. Культура в социально-историческом контексте общественной жизни
  2. 4. Визуализация образа толерантной культуры
  3. 3. Потенциал анализа уровня развития культуры толерантности
  4. 5. Внешние факторы разрушения культуры толерантности: миграция
  5. 7. Кризис культуры толерантности в сравнительной перспективе
  6. 3. Формирование культуры толерантности в контексте развития европейской либеральной мысли Нового времени
  7. 6. Практика разрушения культуры толерантности: опыт Венгрии[499][500]
  8. Источник генезиса логики
  9. Источник генезиса теории зла
  10. Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016, 2016
  11. § 5. Логика истории и исторический процесс
  12. Насилие и историческое творчество
  13. Влияние руководства и лидерства на культуру организации
  14. § 6. Историческое и логическое
  15. Глава Х. Общество как мир культуры