<<
>>

3. Формирование культуры толерантности в контексте развития европейской либеральной мысли Нового времени

В контексте трансформации общественного сознания в пользу светского образа жизни, все большее значение приобретают научные (а не теософские) концепции организации социальных отношений и политической власти.

Отметим, что практически каждая такая концепция содержит свой принцип интеграции общества и свою модель толерантности, которая должна позволить обществу и государству развиваться в гармонии и равновесии.

Одной из первых и одной из наиболее передовых, стала концепция Гуго Гроция, представленная им в трактате «Три книги о праве войны и мира» (1625 г.). Работа Гроция закрепляла ключевой принцип набиравшей силу теории общественного договора - наличие естественных прав, т.е. прав происходящих из самой природы человека и стоящих выше несовершенного права, установленного меняющимся человеческим обществом и

подверженного искажению, вследствие влияния на него индивидуальных

воль

195

Воссоздание концепции естественного права, о котором писал еще

Ульпиан, стало следствием

определенного

правового вакуума

образовавшегося, после возникновения протестантских церквей и особенно проявившегося на международном уровне в форме религиозных войн.

Г. Гроций предпринял попытку рационализировать международные отношения, упростив их систему практически до модели отношений между людьми, живущими в состоянии общественного договора[195][196][197][198].

В данной связи ключевой, с точки зрения развития идей толерантности, является идея о праве равенства, которая формирует идею социального универсализма, в основу которого помещается естественное право - закон,

197 198 доминирующий над общественной жизнью , .

Идеи Гуго Гроция получили широкое распространение вскоре после публикации Трактата, что было обусловлено существованием определенного правового вакуума уже не позволяющего доверять церковным догмам, но еще препятствующего распространению светского права, именуемого Гроцием «правом господства».

Развитие толерантности, с этого момента, во многом связано с соотнесением именно этих двух форм - естественного права и права

господства, через соотношение которых в европейских обществах, прежде всего подчиненных монархическому управлению, достигался общественный компромисс и создавался потенциал для общесоциального диалога.

На это указывает, в том числе, и эволюция философской концепции «общественного договора», представленной такими авторами, как Томас Г оббс[199], Джон Локк[200], Жан Жак Руссо[201] и Шарль Луи Монтескье[202].

Данные авторы предприняли успешную попытку связать идеи естественного права с вариативной политической действительностью - множеством политических режимов. Можно говорить о том, что в различных авторских теориях «общественного договора» заложены различные трактовки идеи толерантности, раскрывающие одновременно толерантность политическую и толерантность социальную[203]. Каждый из авторов по разному трактовал категорию естественного состояния и видел, в качестве наилучшей, определенную форму политического устройства, закрепляющую специфический диапазон естественных прав за отдельной личностью и специфический формат общественного диалога, обусловленного дизайном политических и сословных институтов.

К примеру, Томас Гоббс сформулировал наиболее «жесткую», прогосударственную концепцию, согласно которой естественное состояние, предшествовавшее общественному договору характеризовалось «войной всех против всех», прекратить которую оказалось способно только сильное централизованное государство. Идея толерантности у Гоббса, таким образом, может быть связана, прежде всего, с признанием прав другого на безопасность и саморазвитие, а также с уважением целей государства, которые неразрывно связаны с потребностями подданных. Однако уважение

не всегда носит естественный характер, что обусловлено «естественными страстями», вследствие чего общественный компромисс должен достигаться через принуждение со стороны государства[204].

Локк формулирует близкую к Гоббсовской трактовку естественного состояния, однако представляет его в более сдержаной форме, говоря преимущественно об угрозе нестабильности социальных отношений, лишенных государственной организации. Ключевое отличие теории Локка от теории Гоббса заключается не в форме, а в качестве общественного договора.

По мнению Локка, общественный договор не обозначает никакой формы рабства, а приоритетным началом для него является сохранение значительной части индивидуальной свободы - основы естественных прав человека. При этом государство должно не подавлять индивида, а выступать в качестве судьи, способного выявить справедливый объем свободы для каждого члена общества[205][206].

Интересной, с точки зрения развития идеи общеевропейской интеграции, в том числе интеграции через идеологию толерантности, является концепция Руссо. Приоритетность ее значения оказывается обусловлена обращением автора к народу, как носителю суверенитета и субъекту политического управления страной. Коллективное владение

суверенитетом, по мнению Руссо, предполагает и его неделимость, в том числе связанную с разделением властей. Любые попытки разделить суверенитет, Руссо воспринимает как ограничение свободы и (фактически) вызов толерантности общественного порядка который неминуемо приведет к доминированию в обществе терпимости, со временем сменяемой всплеском

O∩A '')C∖'7

народного гнева , .

Показательно, что концепция общественного развития Руссо не линейна, а предполагает вариативность развития общества, в том числе содержит описание ситуаций, в которых общество вместо рационального развития может избрать путь саморазрушения. Подобная модель предполагает одновременно ситуации, в которых идея политической толерантности окажется приоритетом и ляжет в основу «взрослого» развития общества, и ситуации, в которых общество утеряет толерантность и вследствие этого не будет способно реализовать ключевые идеи общественного договора[207][208].

Применительно к работе Руссо «Об общественном договоре» можно говорить не только об описании в ней идеи социальной справедливости и гармоничного развития государства, что, в определенной степени наличествовало и в более ранних работах иных авторов.

Важнейшим достижением с точки зрения развития идеи толерантности стало выявление автором определенной закономерности интолерантного поведения, описанного им применительно к власти государства, но фактически распространяющуюся на все властные проявления человеческого существования[209]. Согласно Руссо, фундаментом общества является коллективная воля, в основе которой заложен принцип равенства прав граждан, прежде всего в отношении их участия в управлении государством. Определенно, данное равенство в таком абсолютном виде может быть достигнуто через толерантное уважение друг друга и признание принципа неприкосновенности индивидуальных политических прав. Как следствие, толерантность у Руссо - это социальное явление, характеризующее всеобщее политическое равенство и не зависящее от государственной политической воли, так как верховная власть не должна

давать каких-либо гарантии своим подданным, ввиду своего зависимого от общественной воли положения . При этом категория свободы, поставленная на первое место Джоном Локком, а вместе с ним и многими просветителями, остается для Руссо вторичной, так как возникает в качестве ценности лишь в условиях равенства, а для достижения равенства вполне допустимо ущемление частной свободы.

Еще одним автором теории общественного договора, чьи работы, на наш взгляд, определили путь формирования культуры толерантности в ее

211

современном виде, является Ш.Л. Монтескье . Концепция Монтескье была представлена в работе «О духе законов» , опубликованной в 1748 году. С позиции рассмотрения идеи толерантности, данный труд интересен по двум основным причинам. Во-первых, в работе создается новый подход к свободе, который выражен в праве человека делать все, что дозволено законом. Во-вторых, автор утверждает обновленный принцип легитимации власти через разделение властей на три ветви - законодательную, исполнительную и судебную. Разделение властей присутствовало и в работах Локка, однако важность представляет наличие у Монтескье судебной ветви власти, так как она не только привносит порядок в систему управления, но и приводит общество к определенному компромиссу, не давая ему распасться за счет существования независимого арбитра, следящего за соблюдением «правил игры». Исходя из приведенных причин, можно констатировать, что толерантность у Монтескье - это, прежде всего, уважение к закону, который не есть государство (как у Гоббса), не есть общественность, как у Руссо, и не является в прямом смысле комбинацией целей индивида и общества (как это представлено у Локка), так как закон отражает принципы, а не прецедентные решения существующего политического контекста. При этом у Монтескье

210 Данная идея находит свое раскрытие в работе Б. Рассел История западной философии и ее связи с политическими и социальными условиями от античности до наших дней. В 3 кн. / Науч. ред. В. В. Целищев. — Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 2001.

211 Длугач Т. Б. Три портрета эпохи Просвещения. Монтескье. Волтер. Руссо (от концепции просвещенного абсолютизма к теориям гражданского общества). — М.: Изд-во Института философии РАН (ИФРАН), 2006. — 249 с.

212 Монтескье Ш.Л. О духе законов. - М.: «Мысль», 1999, - 672с.

не находят отрицание и идеи других авторов теории общественного договора. Автор признает и значение государства, и признание равенства граждан, но данные принципы не предстают в качестве ведущих, а скорее являются неотъемлемой частью стабильного государственного развития.

В системном подходе к реализации демократического управления, описанному Монтескье, также можно увидеть принцип толерантности, приближающийся к современной его трактовке. В структуре демократического управления Монтескье толерантность в значении уважения и признания характеризует и отношение граждан к системе управления, и к государству как принципу, и друг другу, как субъектам и объектам управления и к закону, как единственной форме интеграции всех элементов в единый эффективный механизм.

После Великой французской революции в Европе возникает ситуация «острой конкуренции» государственнической и естественно правовой школ, в которой вторая постепенно вытесняет первую, создавая пространство общественного диалога и укрепляя предложенные просвещением принципы парламентаризма, разделения властей, сдержек и противовесов, и т.п. на национальном уровне.

Здесь показательно развитие в Европе либеральной мысли, которое можно проследить по работам таких авторов, как Дэвид Юм, Иммануил Кант и Адам Смит. В частности, важное значение имеет тезис Юма о детерминированности нравственных норм фундаментальными законами человеческого поведения. Как следствие нравственные законы также обладают фундаментальной природой и не могут быть ограничены. Идеи Юма были изложены в работе под названием «Трактат о человеческой природе» («A Treatise of Human Nature») который включает три книги - «О познании», «Об аффектах» и «О морали» (1739 -1740 г.).

В значительной степени идеи Юма нашли свое развитие в трудах Иммануила Канта, который экстраполировал идеи «фундаментальной

213 Юм Д. Трактат о человеческой природе. Мн.: ООО «Попурри»,1998. - С.42-677.

моральности» Юма на категорию прав человека, которые, по его мнению, основаны на априорных законах разума[210][211], и в работе А. Смита «Теория нравственных чувств» (1759 г.) , где автор связывает материальную

заинтересованность отдельного индивида и общественный порядок через мотивацию данного индивида, ориентированную на социальное поведение.

При этом процесс противостояния государственнической и естественно правовой концепций во многих случаях сменяется реакцией, основанной на консервативных настроениях и подкрепленной мощными идейно­философскими концепциями, однако, даже консервативные концепции уже включают в свой состав принципы нового политического и правового порядка, предложенные в более ранний период.

Здесь наиболее показательна теория Гегеля, с точки зрения которой, порядок общественной организации выступает высшей ценностью[212]. Порядок находит свое выражение в государственной системе - высшем проявлении объективного духа, противостоящего индивидуальности в различных ее проявлениях. Такая трактовка государства делает государство подобным богу, так как в нем воплощается коллективный дух. В данном ключе Гегель характеризует и мировой порядок, представленный множеством государств, которые, по его мнению, не равноценны, вследствие несовершенности их политических систем. При этом каждое государство выступает носителем части всемирного духа, имеющего национальное проявление в форме народного духа - единство воль представителей одного народа. Суть исторического процесса в данном ключе сводится к линейному, поступательному процессу, в котором задачей каждого народа, через свое государство, в определенный период времени сыграть историческую роль, приблизив, таким образом, сознание свободы в мировом масштабе.

Гегелевская трактовка исторического развития, несмотря на ее специфику, содержала интерпретацию исторической эволюции идеи толерантности, которая, по мнению автора, сопоставима с категорией свободы. Она практически отсутствовала в восточных деспотиях, где все было подчинено единому властителю. Затем, свобода начинает незначительно проявляться в форме аристократического правления, где она распространялась лишь на немногих избранных. Здесь Гегель в качестве аналогии рассматривает греческую демократию, в которой привилегированность распространяется на многих свободных, которые, в данном смысле, оказываются подобны аристократам, и доминируют в правовом смысле над рабами.

О высшем уровне развития идеи свободы с исторической точки зрения можно говорить, с позиции гегелевской концепции, лишь в отношении современной ему политической системы, существовавшей в Пруссии и ряде других европейских государств. Атрибутами высшего уровня развития является признание свободы достоянием каждого члена общества - что фактически равноценно идеи толерантности.

При этом гарантом свободы каждого выступает государство, которое является результатом исторической эволюции. Государство является практически совершенным, т.к. содержит в себе достижения каждой из пройденных эпох, в том числе: личность монарха, систему коллективного управления, систему сословного представительства. Вместе, данные элементы воплощают народный «дух», который затем продолжает развиваться вместе с обществом и воплощается в искусстве, философии и религии, так как данные три формы способствуют развитию нравственности граждан, осознанию ими необходимости, являющейся залогом настоящей свободы, и сохранению государства как высшей формы проявления «Духа» . Показательно, что в данной связи и свобода трактуется [213]

философом как «осознанная необходимость» и это позволяет сделать вывод о первичном значении толерантности человека к государству.

Во многом предложенная Г егелем концепция отражает вызов времени, в которое она была создана . Речь идет о борьбе нескольких империй за господство над европейским геополитическим пространством. При этом ситуация кардинально отличается от предшествующего периода в геополитическом плане. Несколько центров силы существуют одновременно, однако все они недостаточно сильны для установления полной гегемонии над другими. В этом заключается одновременно и потенциал для конфронтации и основание для расширения коалиционного (компромиссного по своей сути) взаимодействия, которое из ситуативного (например, союз против Франции в период наполеоновских походов) превращается в стабильное и направлено на предупреждение агрессии.

В связи с этим показательна идея другого немецкого философа - И. Фихте о том, что государство имеет право на войну при нарушении международного права, однако развитие международных отношений,

219 проистекающее из роста индивидуальной разумности , должно привести государства за стол переговоров, минимизировав тем самым, военную угрозу и, фактически, создав потенциал для развития идеи толерантности во всем мире, которая у Фихте находит выражение в идее «вечного мира»[214][215][216][217].

Определенно, идея вечного мира Фихте по своей сути утопична, однако, она, тем не менее, отражает запрос философии и общества XIX

221

века , ориентированный на поиск некой универсальной концепции, способной привести враждующие народы Европы к стабильному сосуществованию. Как следствие возникает стимул к созданию и развитию уже не философских, а идеологических концепций, в числе которых уже

оформившийся к этому времени либерализм, а также марксистская и националистическая идеологии.

Либерализм в нашем исследовании рассматривается в качестве приоритетной идеологии, так как в нем в наиболее полной степени находят свое отражение принципы толерантного поведения и основы формирующейся культуры толерантности. Именно либеральная идеология, в отличие от марксизма и национализма, ориентирована на диалог в обществе, поиск компромисса в решении социальных и политических конфликтов, а также на сохранение в широком смысле индивидуальных прав и свобод человека.

Наличие же толерантности в марксизме и националистической идеологии достаточно условно и фрагментировано, так как марксистская идеология и национализм ориентированы на достижение общесоциального консенсуса, что противоречит существованию принципиального для развития толерантности плюрализма и свободы мнений. В отношении этих двух идеологий скорее можно использовать термин «солидарность», как принцип единения членов общества по какому-либо общему признаку, например принадлежность к труду, партии или определенной этнической группе.

В отличие от марксизма и национализма, либерализм ориентирован на перспективное развитие общества и межгосударственных отношений и расширение геополитического пространства через позитивную мотивацию субъектов политики, обусловленную плюрализмом и свободой выбора. Данное положительное значение в итоге обеспечивает победу либеральной парадигмы и получение ей доминирующего статуса как на территории Европы, так и во многих других регионах мира. Даже режимы недемократического толка с выраженными тоталитарными

характеристиками, в современной политической практике оказываются вынуждены мимикрировать под параметры данной общепризнанной

идеологии, прикрывая политику элиты интересами общества и имитацией общественного диалога.

<< | >>
Источник: МЕДУШЕВСКИЙ Николай Андреевич. Принцип толерантности как легитимирующая основа Европейского интеграционного проекта: парадигма, социальная функция, вклад в политическую трансформацию. Диссертация на соискание учёной степени доктора политических наук. Москва - 2018. 2018

Еще по теме 3. Формирование культуры толерантности в контексте развития европейской либеральной мысли Нового времени:

  1. 3. Потенциал анализа уровня развития культуры толерантности
  2. Смысл жизни в контексте временного и вечного
  3. § 2. Культура в социально-историческом контексте общественной жизни
  4. 2. Генезис культуры толерантности: историческая ретроспектива
  5. Глава 4 Кризис толерантного мышления в Европейском союзе
  6. 1. Толерантность как ценность либерального социально­политического порядка
  7. 2. Материальное выражение парадигмы толерантности: путь к европейскому политико-правовому консенсусу и актуальные ограничения
  8. 3. Аргументационное выражение: роль фабрик мысли в создании парадигмы толерантности
  9. 4. Визуализация образа толерантной культуры
  10. 5. Внешние факторы разрушения культуры толерантности: миграция
  11. 7. Кризис культуры толерантности в сравнительной перспективе
  12. 6. Практика разрушения культуры толерантности: опыт Венгрии[499][500]
  13. МЕДУШЕВСКИЙ Николай Андреевич. Принцип толерантности как легитимирующая основа Европейского интеграционного проекта: парадигма, социальная функция, вклад в политическую трансформацию. Диссертация на соискание учёной степени доктора политических наук. Москва - 2018, 2018
  14. Глава 1 Толерантность в культурно-политическом развитии Европы
  15. Формирование аксиологии как самостоятельной части философии (Г. Лотце, Баденская школа)
  16. Экономия времени — суть оптимизации
  17. ГЛАВА 3. КОНФЛИКТ ИНТЕРПРЕТАЦИЙ КАК ПЕДАГОГИЧЕСКИЙ ИНСТРУМЕНТ ФОРМИРОВАНИЯ ОБЩЕГУМАНИТАРНЫХ КОМПЕТЕНЦИЙ
  18. Системный, комплексный подход—требование времени
  19. Свобода, равенство и власть в либеральном консерватизме Гизо.
  20. Косвенные речевые акты в некооперативных контекстах