<<
>>

АНАЛИЗ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНЦИПА ДОБРЫХ НАМЕРЕНИЙ

Относительно способов надлежащего применения принципа доб­рых намерений существуют три различных толкования. Согласно всем трем, наличие добрых намерений при использовании силы означает реализацию правого дела.

Таким образом, все согласны с тем, что у государства должно быть намерение исправить ту несправедливость, которая и заставила его заявить, что его вступ­ление в войну оправданно. Все согласны также с тем, что никакие дурные намерения не могут оказывать решающего воздействия на решение использовать силу. Но исследователи расходятся в своих суждениях о том, в какой степени другие намерения играют роль в принятии решения использовать силу. Согласно первому толко­ванию, намерение должно быть направлено исключительно на реализацию правого дела. По второму толкованию, в применении силы в военной обстановке могут присутствовать и другие наме­рения, но намерение действовать в соответствии с правым делом

должно перевешивать все остальные уже тем, что оно является самым значительным. Третье толкование сводится к следующему: решение вступить в войну помимо множества значительных наме­рений влияет также намерение осуществить правое дело, принцип добрых намерений все равно соблюдается. Из этих трех толкова­ний второе в наибольшей степени соответствует традиции справед­ливой войны.

Согласно первому толкованию, принцип добрых наме­рений предписывает, чтобы государство вступало в войну только исходя из правого дела. Когда, вступая в войну, государство имеет в виду и какие-то иные кроме правого дела цели, то можно сказать, что принцип добрых намерений не соблюден и, следова­тельно, война несправедлива. В соответствии с такой интерпрета­цией, именно чистота намерений является тем моральным идеа­лом, к которому мы стремимся. Так, в случае войны в Персидском заливе принцип добрых намерений не был соблюден, поскольку на решение Соединенных Штатов и их союзников силой пресечь вторжение Ирака в Кувейт определенную роль, очевидно, сыграли нефтяные интересы.

Этот взгляд на принцип добрых намерений подвергается кри­тике как слишком требовательный[154] т.е. как требовательный пер­фекционизм. Но считается, что перфекционизм игнорирует огра­ниченную природу и цели политической морали. Мораль общест­венной сферы имеет дело с далеко не совершенным миром поли­тики и поэтому не должна основываться на тех же нормах, которые мы применяем по отношению к индивидуальной морали. Во многих обстоятельствах в частной, т.е. личностной, сфере мы рассматриваем поступок как моральный только в том случае, когда он совершается с намерением принести пользу другим и когда он не испорчен эгоистическими мотивами. Но, говорят критики, такой взгляд на мораль нельзя перенести в политическую сферу, поскольку от публичных властей требуется, чтобы они признавали автономию и конкретные потребности сообщества. Эти власти ответственны не просто за удовлетворение потребностей других народов, но также и в особенности потребностей того общества,

которое они представляют. Их намерения в принимаемых ими решениях относительно применения силы на войне, заключают критики, должны отражать эту позицию.

Это подводит ко второму толкованию принципа добрых намерений. В соответствии с ним следует признать существование разнообразных намерений в сфере принятия публичных решений. Мы не можем предполагать, что каждый государственный деятель, участвующий в принятии решения о вступлении в войну, будет одинаково искренне стремиться к правому делу и ни к какой другой цели помимо этой. Но до тех пор, пока правое дело доминирует над всеми остальными намерениями, принцип добрых намерений считается соблюденным. В действительности эта интер­претация допускает некоторую гибкость. Здесь признается, что некоторые из остающихся намерений могут способствовать дейст­вию с добрыми (справедливыми) намерениями и таким образом подкреплять главную цель. Рассматривая с этой позиции войну в Персидском заливе, можно предположить, что у военных сил коалиции в качестве главной цели выступало пресечение иракской агрессии против Кувейта.

Однако такая интерпретация позволяет доказывать, что намерением сил коалиции было также удовлетво­рение интересов мировой экономики, в том числе, конечно, и собственных своекорыстных экономических интересов, и недопу­щение того, чтобы Саддам Хусейн завладел еще большей частью мировых запасов нефти. Однако проявление таких дополнитель­ных намерений еще не привело бы к тому, что силы коалиции не прошли бы проверки на подлинность их добрых намерений. Такая интерпретация запрещает лишь действия, рассчитанные на то, чтобы служить главным образом интересам крупных нефтяных компаний, казне политических лидеров и т.п. Эти намерения вполне могут присутствовать, но они не должны играть опреде­ляющую роль в ходе принятия решения.

Согласно третьему толкованию, достаточно, чтобы среди множества целей, ради которых принимается решение вести войну, принцип правого дела был определяющим и чтобы при этом отсутствовали дурные намерения или они, по крайней мере, не были определяющими в принятии решений. При таком толковании практически нет или вовсе нет необходимости рассматривать от­носительное соотношение различных намерений с тем, чтобы выяснить, чем определяется решение вступить в войну — правым делом или какой-либо иной целью. Таким образом, если одной из

значимых целей коалиции было восстановление суверенитета Ку­вейта, то принцип добрых намерений соблюден. И несомненно, если бы в «наборе целей» присутствовало дурное намерение (например, вступление в войну с целью испытания новой ракетной технологии), то вопрос соблюдения этого принципа был бы по­ставлен на повестку дня. Кроме того, используя третье толкова­ние, довольно легко показать, что у сил коалиции были добрые намерения. Причем сделать это настолько легко, что становится трудно отделить данное толкование добрых намерений от реализ­ма. Напомним, намерения реалистов принадлежат к разряду свое­корыстных. Если добрые намерения сил коалиции включают в себя широкий спектр своекорыстных намерений, то замутнение теории справедливой войны схемами реалистического мышления кажется вероятным даже несмотря на то, что эта теория, в отличие от реализма, требует при решении о вступлении в войну руководст­воваться этическими категориями, в частности принципом правого дела.

Рассмотрим несколько характерных примеров в свете этих трех толкований принципа добрых намерений. В соответствии со сказанным выше о принципе правого дела существуют две его основные разновидности, которые необходимо отчетливо раз­личать. Во-первых, под рубрикой самообороны мы различаем применение силы для: а) остановки продолжающейся агрессии, б) преодоления последствий агрессии в прошлом, в) упреждения потенциальной агрессии. Во-вторых, под рубрикой помощи другим странам мы различаем военные действия: а) в помощь дружественному государству или союзнической стране, ставшей жертвой продолжающейся агрессии, б) для преодоления послед­ствий прошлой агрессии, в) по гуманитарным причинам. Пред­полагается, что принцип добрых намерений направлен на то, чтобы сделать такого рода правое дело объектом наших наме­рений.

В этом отношении меньше всего проблем представляет война в целях самообороны. Если ваша страна стала жертвой несправед­ливой агрессии, то доминирующим должно быть намерение отра­зить агрессию. Кроме того, добрые намерения можно рассматри­вать как явно доминирующие в том случае, когда государство помогает союзнику в отражении агрессора, а затем отводит свои военные силы, не получая при этом никаких территориальных выгод. Разумеется, большинство исторических примеров не явля-

ются столь ясными. Добрые и дурные намерения часто перемеша­ны таким образом, что дурные намерения следуют под прикрыти­ем намерения осуществить правое дело.

Следующий далее краткий анализ касается отдельных войн, вызванных необходимостью гуманитарной интервенции, отраже­ния агрессии и нанесения превентивного удара. Эти войны были развязаны с официально объявленными добрыми намерениями. Проанализируем, в какой степени эти декларации соответствовали действительности и что в каждом случае означали добрые или дурные намерения.

5.

<< | >>
Источник: Нравственные ограничения войны: Проблемы и примеры / Под общей редакцией Бруно Коппитерса, Ника Фоушина, Рубена Апресяна. — M.: Гардарика,2002. — 407 с.. 2002

Еще по теме АНАЛИЗ ПРИМЕНЕНИЯ ПРИНЦИПА ДОБРЫХ НАМЕРЕНИЙ:

  1. РАСХОЖДЕНИЕ МЕЖДУ ПРИНЦИПОМ ВЕРОЯТНОСТИ УСПЕХА И ПРИНЦИПОМ СОРАЗМЕРНОСТИ
  2. СУБЪЕКТИВНОСТЬ НАМЕРЕНИЙ
  3. 6.2. Возможности применения ценностного метода
  4. ДОБРЫЕ НАМЕРЕНИЯ
  5. 6. СОВЕТ БЕЗОПАСНОСТИ ООН И УГРОЗА ПРИМЕНЕНИЯ СИЛЫ: БОСНИЯ 1992—1995 гг.
  6. ДОБРЫЕ НАМЕРЕНИЯ
  7. ДОБРЫЕ НАМЕРЕНИЯ?
  8. Глава III ДОБРЫЕ НАМЕРЕНИЯ
  9. ПРИНЦИП ДВОЙНОГО ЭФФЕКТА
  10. 1. Принцип фрустрации
  11. ОТНОСИТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП
  12. Теоретико-игровая прагматика как формальная реализация принципа рациональности
  13. Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания
  14. § 3. Нравственные принципы и нормы, их структура
  15. Законы и принципы иудейской герменевтики
  16. Часть вторая ПРИНЦИП JUS IN BELLO
  17. Часть первая ПРИНЦИПЫ JUS AD BELLUM
  18. Абдуллин А.Р.. Философская герменевтика: Исходные принципы и онтологические основания: Препринт / Изд-е Башкирск. Ун-та. - Уфа,2000. 60 с., 2000