<<
>>

ГЛАВА V ВОСХОЖДЕНИЕ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ

Восхождение от абстрактного к конкретному - метод диалектической логики, посредством которого действи­тельность теоретически воспроизводится систематически и целостно. Поэтому такие логические методы и средства, как анализ и синтез, обобщение, индукция и дедукция, эксперимент, моделирование в процессе теоретического познания выступают как моменты этого целостного мето­да.

О значении последнего К. Маркс писал, что он «есть, очевидно, правильный в научном отношении»[194].

В диалектико-материалистической логике глубоко и всесторонне раскрывается диалектика категорий абстракт­ного и конкретного, хотя они исследовались и в тради­ционной философии и логике. Согласно старой логике, абстрактное рассматривается как синоним мыслимого, разумного, а конкретное - как чувственное, наглядное. Отсюда, абстрактное мышление закономерно трактова­лось как сложная форма духовной деятельности, которая присуща развитому, образованному человеку, а нагляд­ное, конкретное рассуждение - это более простая форма, присущая человеку, не склонному к умственной деятель­ности. В качестве доказательства обычно ссылались на детей и на дикарей, которые якобы еще не поднялись в своем развитии до ступени абстрактного мышления.

Принципиально по-новому, по сравнению со старой логикой, понимал взаимоотношения абстрактного и кон­кретного Гегель. Еще в работе «Кто мыслит абстрактно»

философ глубоко обосновал, что категории абстрактного и конкретного не только регулируют взаимоотношение чувственного и мышления, но также применимы к раз­витию самого мышления, понятия. Абстрактное, в пони­мании Гегеля, есть нечто одностороннее, а конкретное - единство многочисленных определений, целостность, тотальность мышления. Поэтому абстрактно мыслит че­ловек недостаточно развитый, который еще не умеет рас­сматривать предмет во всесторонней связи, целостности. Напротив, конкретное мышление - это синоним целост­ного, многостороннего рассмотрения предмета.

В своей философии и логике Гегель не ограничивал­ся анализом соотношения категорий абстрактного и кон­кретного. Он глубоко разработал метод восхождения от абстрактного к конкретному, посредством которого пы­тался осмыслить развитие сознания, идеи, духа, истории, права и т.п. Правда, метод восхождения от абстрактного к конкретному Гегель понимал идеалистически. В силу этого, движение мысли от абстрактного к конкретному он трактовал не как теоретический способ воспроизведения действительности, а как порождение объективного конк­ретного в ходе саморазвития, самодвижения мышления, понятия.

Тайну гегелевского метода восхождения, его способа образования понятия К. Маркс глубоко проанализировал в «Святом семействе». Исходное понятие гегелевского способа восхождения, по К.Марксу, абстрагировано от реальных, конкретных, конечных предметов. Сформу­лировав, например, понятие «плод» посредством абстрак­ций от конечных, конкретных плодов, Гегель кладет эту абстракцию в основу теоретического осмысления всех конкретных особых плодов. Правда, предварительно на­деляет исходное всеобщее понятие способностью к де­ятельности, саморазвитию.

В противоположность Гегелю, в своей философии Маркс материалистически обосновал метод восхождения от абстрактного к конкретному. Согласно его концепции, 328

в ходе движения мысли от абстрактного к конкретному вовсе не рождается объективное конкретное, оно только духовно-теоретически осваивается и воспроизводится посредством мышления. Иными словами, восхождение от абстрактного к конкретному, является лишь методом, при помощи которого духовно-теоретически постигает­ся объективное конкретное. «Гегель... впал в иллюзию, - писал Маркс, - понимая реальное как результат себя в себе синтезирующего, в себя углубляющегося и из само­го себя развивающегося мышления, между тем как метод восхождения от абстрактного к конкретному есть лишь способ, при помощи которого мышление усваивает себе конкретное, воспроизводит его как духовно конкретное. Однако это ни в коем случае не есть процесс возникнове­ния самого конкретного»[195].

С позиции материализма Маркс также всесторонне проанализировал логическую природу категорий абс­трактного и конкретного. Согласно ему, абстрактное и конкретное - не только определения мысли, прежде все­го, они имеют предметные определения. Так, под конк­ретным понимается объективная взаимосвязь, единство многочисленных сторон, аспектов и связей историчес­ки развивающегося предмета объективной реальности. Иными словами, конкретное - это «внутренне расчленен­ное единство различных форм существования предмета», единство многочисленных определенностей. В диалекти­ческом понимании единства, конкретное тождество про­тивоположно абстрактному тождеству старой, недиалек­тической логики. Например, биологический вид, элемен­тарные частицы, современная эпоха - все это внутри себя расчлененные, внутренне связанные системы, каждая из которых есть не просто механический агрегат различных признаков, а единство различных определенностей.

По своей природе конкретным предметом, сложно- расчлененной системой являются и общество, и чело­век, и нация и т.п. «Конкретное потому конкретно, — пи­

сал К. Маркс, - что оно есть синтез многих определений, следовательно, единство многообразного. В мышлении оно, поэтому, выступает как процесс синтеза, как резуль­тат, а не как исходный пункт, хотя оно представляет со­бой действительный исходный пункт и, вследствие этого, также исходный пункт созерцания и представления»[196].

В свою очередь, абстрактное также трактуется Марксом как отражение предметной характеристики объ­ективной реальности. Если конкретное выражает внутрен­нюю взаимосвязь, целостность предмета, то абстрактное - сторону, аспект, момент развивающегося конкретного целого. Поэтому под абстрактным понимается не только умственное отвлечение, результат духовной деятельнос­ти, а также своеобразная функция отдельного, индивиду­ального внутри развивающейся системы. Следовательно, в диалектической логике признается существование не только духовных абстракций как результата активности человеческого познания, но и реальных абстракций, яв­ляющихся моментом саморазвития объективной конкрет­ности.

Так, например, когда Маркс в «Капитале» говорит об абстрактном труде, то здесь речь идет о реальной абс­тракции, т.е. о той объективной форме, которую прини­мает человеческий труд в условиях товарно-капиталис­тического производства.

В разработке метода восхождения от абстрактного к конкретному К. Маркс, прежде всего, исходил из того, что объективная материальная действительность сама по себе конкретна, она есть единство многих связей и отношений. А задача познания состоит в теоретическом воспроизведении объективного конкретного во всех его связях и опосредствованиях. Чтобы познать предмет кон­кретно, т.е. таким, каким он является в объективной ре­альности, недостаточно выявить его отдельные стороны, а необходимо теоретически воспроизвести объект в его живой, конкретной целостности. Такое познание являет­ся сложным диалектическим процессом, в ходе которого

постоянно происходит диалектическое превращение кон­кретного в абстрактное, абстрактного в конкретное.

Всякое познание, осуществляемое общественным человеком, начинается с чувственного конкретного, еще не осмысленного, не проанализированного посредством мышления. Поскольку объективное конкретное уже вы­делено в процессе практики и познания, постольку люди первоначально о нем имеют только некоторое целостное представление.

Однако, такое чувственно-конкретное представление о целом, о рассматриваемом объекте, есть неполное, так как оно еще не проанализировано, важнейшие аспекты, элементы, определенности конкретного еще не выделены. Потому на данной ступени познания об объекте сущест­вует только поверхностное, «хаотическое представление» о целом. «Кажется правильным, - писал К. Маркс, - начи­нать с реального и конкретного, с действительных пред­посылок, следовательно, например, в политической эко­номии, с населения, которое есть основа и субъект всего общественного процесса производства. Между тем, при ближайшем рассмотрении это оказывается ошибочным. Население - это абстракция, если я оставляю в стороне, например, классы, из которых оно состоит.

Эти классы опять-таки пустой звук, если я не знаю основ, на которых они покоятся, например, наемного труда, капитала и т.д. Эти последние предполагают обмен, разделение труда, цены и т.д.»[197]. Поэтому не только в истории политичес­кой экономии, но и в истории всех других наук сущес­твует так называемый эмпирический, односторонне-ана­литический этап, когда происходит движение познания от чувственно-конкретного к абстрактному. Такое движение познания является необходимой ступенью человеческого познания.

В процессе движения от конкретного к абстрактно^ му происходит реальное углубление человеческого поз­нания, отделение общего от отдельного, внутреннего от

внешнего, существенного от несущественного. На этом этапе особенно большое значение имеет аналитическая деятельность познания,. посредством которой выделя­ются структурные элементы, аспекты, моменты объек­тивного конкретного. Важнейшим моментом движения познания от конкретного к абстрактному является также образование отдельных понятий, абстракций, законов; в результате, познание все больше и больше углубляется в существенное содержание исследуемого конкретного. «Образование (абстрактных) понятий и операции с ними уже включают в себе представление, убеждение, сознание закономерности объективной связи мира»[198]; «Абстракция материи, закона природы, абстракция стоимости и т.д., одним словом, все научные (правильные, серьезные, не вздорные) абстракции отражают природу глубже, вернее, полнее»[199].

В ходе движения познания от конкретного к абстракт­ному первоначально создается впечатление об отходе познания от предмета, хотя на самом деле происходит реальное углубление человеческого познания в дей­ствительность. По этому поводу В.И. Ленин говорил: «Представление ближе к реальности, чем мышление? И да, и нет. Представление не может схватить движения в целом, а мышление схватывает и должно схватить»[200]. Только тогда, когда аналитический этап познания достиг своей зрелости, т.е.

когда достаточно выделены элемен­ты, множество связей развивающегося конкретного, на­ступает пора теоретического познания действительности, т.е. движения познания от абстрактного к конкретному. На этом этапе познания осуществляется синтез выделен­ных определений, т.е. объективное конкретное постига­ется конкретным мышлением, конкретным понятием как единством многочисленных определений.

Конкретное в мышлении, являющееся результатом восхождения от абстрактного к конкретному, и есть та «естественная форма», в которой реализуется истина. Каждое определение, входящее в систему теоретических определений, схватывает одну сторону предмета: взятое изолированно, оно является абстрактным, а их связь, син­тез образует целостное теоретическое знание о предмете. Конкретное в мышлении, таким образом, реализуется через абстрактное. В свою очередь, абстрактное, всту­пая в связь с другими абстракциями, утрачивает свою абс­трактность, односторонность.

В процессе восхождения от абстрактного к конкрет­ному не просто механически соединяются выделенные абстракции, а происходит их синтез: сначала выявляются именно те абстракции, которые имеют всеобщее значение в данной системе, будучи началом, исходным пунктом конкретного целого, а затем - все более сложные и конк­ретные связи и определения исследуемого предмета.

В ходе познавательной деятельности движение позна­ния от конкретного к абстрактному функционирует в двух известных формах. С одной стороны, это та ступень, ко­торая предшествует методу восхождения от абстрактного к конкретному, т.е. тот этап познания, который в основ­ном напоминает эмпирический. Теоретическое познание объекта невозможно без этого этапа. Движение познания от конкретного к абстрактному имеет и другую сторону, а именно: оно является органическим моментом самого метода восхождения от абстрактного к конкретному. И действительно, восхождение от абстрактного к конкрет­ному не просто, не механически соединяет выделенные абстракции, а пытается выявить всеобщее определение, клеточку системы, от которой только и возможно осущес­твить теоретическое восхождение к конкретному.

Поскольку предыдущий этап движения от конкретно­го к абстрактному осуществляется в рамках и в контекс­те эмпирического познания действительности, постольку невозможно просто синтезировать эти абстракции в далі* ззз

нейшем познании исследуемого объекта. В противном случае не было бы необходимости в особой теоретичес­кой ступени познания, ибо такое теоретическое познание в действительности ничего бы не добавляло к эмпиричес­кой, аналитической деятельности познания, а лишь пас­сивно, монотонно соединяло бы, синтезировало бы то, что уже выделено и проанализировано.

Теоретический этап познания - это качественно но­вый этап в познавательной деятельности, когда ставится задача на основе достижений предыдущего уровня позна­ния воспроизвести предмет как живое, конкретное целое. В силу этого, здесь не просто соединяют^ синтезируют прежние абстракции, а заново, правда, кратким путем, снова движутся от конкретного к абстрактному. В данном случае движение познания от конкретного к абстрактно­му не представляет самостоятельного значения, а являет­ся лишь моментом, аспектом принципа восхождения от абстрактного к конкретному, цель которого - целостное воспроизведение исторически развивающегося объекта.

Итак, на этапе теоретического познания предмета, т.е. в процессе восхождения от абстрактного к конкретному, снова возникает некоторая аналитическая задача, т.е. не­обходимость еще раз проанализировать исходный пред­мет, предметную область. Правда, этот анализ как момент теоретического познания действительности принципиаль­но отличается от эмпирического анализа, который являет­ся составной частью эмпирического этапа познания. Если при эмпирическом анализе предмет просто расчленяется, задача сводится к выявлению все большего числа элемен­тов, абстракций, то при теоретическом анализе, являю­щемся моментом принципа восхождения от абстрактного к конкретному, с самого начала ставится задача выявить всеобщее определение предмета, его исходный пункт, и постоянно имеется в виду, удерживается в голове приро­да целого. Иными словами, в отличие от эмпирического анализа здесь предмет анализируется не сколько угодно, а до того предела, до тех исходных абстракций, опираясь на

которые, возможно теоретически воспроизвести данное, конкретное целое.

В этом отношении замечательным примером явля­ется «Капитал» К. Маркса, в котором теоретически вос­произведены капиталистические общественные отноше­ния посредством метода восхождения от абстрактного к конкретному. Здесь он не просто соединил, синтезировал данные прежней политической экономии, а заново осу­ществил движение от конкретного к абстрактному в ка­честве момента метода восхождения от абстрактного к конкретному.

К. Маркс сначала целостно рассматривает капиталис­тическую систему производственных отношений и затем подвергает ее теоретическому анализу. В результате, он выделяет наиболее всеобщие, элементарные определения, «клеточку» этого исторически развивающегося целого, исходя из которой создается возможность восходить ко все более конкретным определениям капиталистическо­го способа производства. Маркс сразу выявляет всеобщее определение указанного способа производства: «Богатст­во обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как «огромное скопление товаров», а отдельный товар - как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара»[201].

Данное заключение (товар есть элементарная кон­кретность, всеобщее определение буржуазного способа производства) является результатом глубокого теорети­ческого анализа капиталистической системы, результа­том движения познания от конкретного к абстрактному. Именно с этого момента, с выявления исходной абс­тракции капиталистической системы создается реальная возможность теоретически воспроизводить буржуазный способ производства, осуществить метод восхождения от абстрактного к конкретному.

Метод теоретического анализа в целях выявления ис­ходного пункта конкретного целого успешно применен

и в других науках [202]. Выявление исходного начала име­ет фундаментальное значение в теоретическом познании объективной действительности. Метод восхождения от абстрактного к конкретному является монистическим те­оретическим методом и поэтому ничего общего не имеет с таким, по сути, антидиалектическим методом, как эклек­тическое соединение различных определений предмета.

На самом деле, целью познания является теоретичес­кое воспроизведение конкретного предмета, его сущнос­ти, внутренних связей. Сущность предмета, как известно, есть не абстрактно-общее, не совокупность факторов, а их взаимосвязь, своеобразное сочетание в контексте разви­вающегося конкретного целого, которое духовно-теоре­тически воспроизводится в форме метода восхождения от абстрактного к конкретному.

Когда процесс познания предмета сводится к различ­ным факторам, к эклектическому соединению внешних определений его, то сущность предмета, его внутренняя взаимосвязь выпадает из поля зрения исследователя. В результате этого конкретное познание конкретной дейс­твительности подменяется отвлеченным, абстрактным, эклектическим рассуждением.

В связи с этим характерно рассуждение К. Поппера, согласно которому историческое развитие можно интер­претировать то как продукт деятельности великих лю­дей, то как результат экономических процессов, то как следствие изменений в религиозных чувствах. Один из основоположников социометрии Морено также пытает­ся обвинить диалектико-логическую концепцию в одно­сторонности. Касаясь теории прибавочной стоимости, Морено пишет, что в ней не учитываются многие факто­ры: 1) естественные ресурсы - горы, реки (они были до того, как их коснулся труд; они будут, даже если челове­чество перестанет существовать); 2) творческая идея как источник всех технических и социальных изобретений;

3) спонтанность - вездесущий пластический элемент, кою торый разогревает наше воображение, как только сопри? касаются естественные ресурсы и творческие идеи. Эти три явления, по мнению Морено, предшествуют трудово? му процессу и обусловливают его. Они не принадлежат ни одному классу, являются универсальными. В диалек- • тико-логической концепции, дескать, упущены из виду?' «более глубокие силы, без которых сам трудовой процесс? не мог быть осуществлен»[203].

На первый взгляд, требование Морено содержит раци* ‘ ональный момент, так как он выступает как бы сторонню- ком учета всех связей предметов и явлений. Но при таком» подходе невозможно конкретно понять объект: ведь лю­бое явление бесконечно связано с любым другим. В силу’ этого, так называемая многосторонность рассмотрения: все же должна с чего-то начать. И постольку данная кон­цепция игнорирует диалектику, поскольку она выбирает начало теоретического познания просто произвольно, л.

Между тем, каждая конкретная система обществен? ных отношений возникает и постоянно себя воспроизво­дит на основе определенной субстанции, от которой завию сят и на базе которой формируются другие связи и отно­шения. Если обратимся к нашему примеру, то речь идетг не о продукте производства вообще, а о таком продукте, который производится при товарно-капиталистической: форме. Следовательно, для понимания сущности продук­тов при капитализме вовсе не обязательно исследовать? все внешние связи данных общественных отношений.?: Напротив, к важнейшему условию конкретного понима­ния этого объекта относится абстракция, сознательное от­влечение от его внешних, привходящих отношений. ©

Внутренними связями предмета являются такие связи, которые им постоянно воспроизводятся в ходе его движею ния как важнейшее условие его существования. В своем© развитии капитализм постоянно воспроизводит прибавоч? ную стоимость, рабочую силу как товар. Но, как известно,-

он не создает ни естественных ресурсов, ни творческих идей. Для того чтобы понять природу «капитализма» вов­се не нужен анализ естественных ресурсов и творческих идей. Естественные ресурсы и творческие идеи не только не являются теми глубокими силами, которые «забыл» проанализировать Маркс, а есть внешние связи для бур­жуазного общества, исследование которых ничего не дает для понимания продукта при капитализме.

Таким образом, диалектический метод познания пред­мета ничего общего не имеет с абстрактным рассуждени­ем о необходимости познать все стороны, все связи пред­метов и явлений. Дело в том, что при абстрактном подходе каждый предмет связан со всеми, т.е. со всей вселенной. Но ведь никакая наука, никакое познание не в состоянии познать все связи предметов и явлений. Марксизм в этом вопросе придерживается позиции конкретности и диа­лектики. Иными словами, конкретное познание, прежде всего, означает не абстрактное познание всех определе­ний предметов, всех его связей, а рассмотрение предмета конкретно, в контексте определенного конкретно-истори­ческого целого.

Каждый предмет не только связан со всеми, а имеет также свои внутренние связи, обусловленные его реаль­ным местом внутри развивающегося общественно-ис­торического целого. При этом он не только существует и развивается, но также постоянно воспроизводит все­общие условия своего существования. Так, например, в ходе развития капиталистического способа производства такие его определения, как товар, рабочая сила как товар, не только являются его всеобщими условиями, но одно­временно следствием буржуазной системы хозяйства.

Выявление начала, как видим, имеет фундаменталь­ное значение в теоретическом познании предмета. Однако нельзя преувеличивать его значения. Начало называется началом, «элементарной клеткой» системы потому, что оно является наиболее абстрактной, бедной определен­ностью системы в прстгроениитеррети^ескогр^знания.

Восхождение от абстрактного к конкретному, в процессе которого формируется теория предмета, выступает как развитие, углубление, формообразование исходных опре­делений теоретического знания. Поэтому возникает воп­рос о следующем этапе теоретического воспроизведения предмета.

Речь идет об обосновании фундаментальных принци­пов теории. Действительно, если в результате выявления и анализа исходного пункта объективного конкретного делается первый шаг в теоретическом воспроизведении предмета, то путем обоснования всеобщего принципа теории делается следующий крупный шаг в научно-тео­ретическом познании действительности. На этом уровне научно-теоретического познания вся задача теории кон­центрируется вокруг правильного понимания и обоснова­ния фундаментального принципа теоретического позна­ния действительности. Так, в «Капитале» Маркс начал с анализа товара, простых товарных отношений, и это дало ему возможность определить понятие стоимости, которое является субстанцией, всеобщим принципом буржуазно­го способа производства.

При этом мы не можем не заметить некоторые мо­менты начала логического восхождения от абстрактного к конкретному. Здесь, на этом этапе познание все время как бы идет Вглубь, выявляет все более и более высокие абстракции, которые затем должны служить предпосыл­кой для дальнейшего теоретического воспроизведения действительности. На самом деле, в ходе дальнейшего восхождения от абстрактного к конкретному подвергает­ся анализу исходное всеобщее, «элементарная клеточка» исследуемого целого, в результате чего выявляется все­общий принцип данной теоретической области. При этом такое углубление познания, повышение уровня абстрак­ции является не самоцелью, а средством адекватного те­оретического воспроизведения конкретного. Стало быть, абстрактное выявление начала, всеобщего принципа слу­жит конкретному, выступает логическим средством для постижения объективного конкретного.

Таким образом, невозможно понять, духовно-теоре­тически воспроизвести конкретное без абстрактного. Как было уже отмечено, процесс теоретического воспроиз­ведения конкретного, объективно развивающегося пред­мета возможен при этом не посредством простого соеди­нения эмпирически выделенных абстракций, а только в процессе сложного, диалектического развития понятий по методу восхождения от абстрактного к конкретному, в ходе которого на каждом этапе возникают противоречия, проблемные ситуации, разрешаемые в процессе теорети­ческого познания действительности.

В обосновании всеобщего принципа теоретического познания предмета также четко выявляется коренное отличие диалектико-логического принципа от формаль­ных и эмпирических методов построения теоретического знания. Действительно, невозможно эффективно и про­дуктивно обосновать всеобщий принцип теории, если применять такие фундаментальные категории, как «суб­станция» и «всеобщее», «понятие», «развитие» и т.п., которые, по существу, являются всеобщими условиями формирования всеобщего принципа теории, не с позиции материалистической диалектики. При формальном, недиа­лектическом понимании этих категорий возникают серь­езные трудности на пути развивающегося знания.

Так, например, вследствие непонимания диалектики субстанции, всеобщего в теоретическом познании возни­кает ряд односторонних подходов к исследуемому пред­мету. Одни с целью понять предмет просто редуцируют его сложные определения к более простым и абстрактным формам выражения и, тем самым, серьезно затрудняют теоретическое и конкретное познание объекта, другие при столкновении с теоретическими трудностями (про­тиворечиями) объявляют новую форму самостоятельной реальностью, самостоятельным объектом, хотя в действи­тельности это не так. Поэтому только метод восхождения от абстрактного к конкретному позволяет действительно преодолевать трудности, проблемные ситуации, возни-

ЗЇ0

кающие в познании, только он является той логической продуктивной формой, в которой постигается историчес­ки развивающийся конкретный предмет.

Универсальный характер последнего проявляется уже в обосновании всеобщего принципа теории, являю­щегося моментом принципа диалектического восхожде­ния от абстрактного к конкретному. Действительно, в от­личие от формальных методов, здесь исходный принцип рассматривается не как абстрактно-общее всем развитым и содержательным формам развивающегося предмета, а трактуется как всеобщее, генетически первичное по срав­нению с другими определениями. Следовательно, эти первичные формы, абстрактные характеристики конкрет­ного целого и существовали раньше сложных и конкрет­ных форм, хотя последние возникли из развития абстрак­тного. Поэтому всеобщий принцип теории вырабатывал­ся Марксом не в результате абстракций от конкретных и содержательных определений системы, а при тщательном анализе простейших форм системы.

Как известно, товарное производство существова­ло до капиталистической системы, и оно приняло статус всеобщего отношения только при буржуазном обществе, когда и рабочая сила становится товаром. Все отношения при капитализме опосредствованы через товарное отно­шение. Чтобы выработать всеобщие принципы товарных отношений, вполне естественно анализировать простой товарный обмен, из развития которого исторически воз­никло капиталистическое товарное производство. В та­ком понимании восхождение от абстрактного к конкрет­ному выступает не как искусственный прием познания, а как логическая форма, в которой духовно-теоретически воспроизводится само развитие конкретной действитель­ности от простого к сложному. В силу этого последова­тельное движение понятий, законов не принимает мисти­ческую форму, а функционирует как момент духовно-те­оретического воспроизведения исторически развивающе­гося предмета.

В ходе обоснования метода восхождения от абстракт­ного к конкретному, его исходного понятия К. Маркс проводил диалектико-логическое понимание категорий всеобщего, субстанции, развития и т.п. Только такое рассмотрение дало ему возможность глубоко осмыслить экономические факты, раскрыть объективную сущность предмета и разрешить те противоречия и трудности, ко­торые были камнем преткновения для его предшествен­ников.

К. Маркс высоко оценивал труды классиков англий­ской политической экономии, которые поставили политэ­кономию на научную основу, выработав трудовую теорию стоимости. В их понимании, стоимость, труд с самого на­чала выступает не как абстрактно-общее, а как всеобщее (субстанция), исходя из которого можно понять всю сис­тему капиталистических экономических отношений.

Исходные идеи английской политической экономии коренным образом отличаются от теоретико-познава­тельной концепции Локка, Гоббса, Юма. Если Локк и Юм принципиально отрицали какое-либо объективное содержание за категориями субстанции, причинности, то в трудовой теории стоимости присутствует не абстракт­ное понимание общего, а понимание его как всеобщего, как субстанции. Без такого глубокого понимания они не смогли бы определить всеобщий принцип, фундаменталь­ное понятие политической экономии. Итак, выработав на­учное понятие стоимости и поднявшись выше обычного (эмпирического) понимания общего, классики английс­кой политической экономии смогли продемонстрировать превосходство своего теоретического мышления по срав­нению с тогдашней эмпирической философией и логикой. Сила их состояла в том, что они в ходе анализа фактов, в аргументации исходного принципа основывались на бо­лее глубоком понимании категории общего, всеобщего, субстанции.

Однако, классики английской политической эконо­мии не всегда были последовательны в своих теорети­

ческих размышлениях, в чем и проявилась теоретическая слабость их концепций. Так, А. Смит и Д. Рикардо не всегда последовательно, во-первых, применяли свое по­нимание исходного принципа, всеобщего, во-вторых, до­пускали недиалектическое, антиисторическое понимание всеобщего, субстанции. Поэтому они часто отступали от первоначальной идеи, делали уступку традиционной ло­гике.

Сказанное, прежде всего, характерно для А. Смита, который обосновывал свою трудовую теорию стоимости, исходя из определенного понимания всеобщего, субстан­ции. Но в последующей своей теоретической деятельнос­ти он отходит от этого понимания, тем самым показывая, что необходимость последнего не была им осознана глу­боко.

В отличие от А. Смита, Д. Рикардо был более после­дователен. Он принципиально проводил исходные идеи теории, при анализе экономических категорий строго руководствовался требованиями принципа стоимости, сознательно принимал субстанциальность ее содержа­ния. Однако в теоретической концепции Рикардо также содержались недостатки: он метафизически понимал ис­ходное всеобщее, категорию субстанции. В силу этого, он был не в состоянии разрешить противоречия, кото­рые возникали между нормой прибавочной стоимости и нормой прибыли.

Проблемы и трудности прежней политической эконо­мии всесторонне были разрешены К. Марксом, который сознательно ориентировался на диалектику, на диалек­тическое понимание всеобщего, субстанции и их роли в научно-теоретическом познании.

В своей теории он не просто сводил многообразные формы буржуазного богатства к некоторому единому на­чалу, как это делали его предшественники, а стремился вывести их из развития субстанции. При этом многооб­разные формы буржуазного богатства выступают как са­моразвитие, саморасчленение, формообразование единой

субстанции. Каждое формообразование, являясь ступе­нью развития единой субстанции, в то же время имеет свою сущность, которая есть не абсолютно другая по от­ношению ко всеобщему, субстанции, но ее особая форма существования.

В своей теоретической деятельности Маркс показы­вал несостоятельность редукционизма, который сводит сложное к абстрактной форме выражения и не может по­нять сложное, конкретное как реальное развитие и фор­мообразование абстрактного. «Это все равно, как если бы кто-нибудь захотел утверждать, что не существует ника­кого различия, а тем более противоположности и проти­воречия между природными телами, потому что они, бу­дучи взяты, например, в определении тяжести, все имеют тяжесть и потому одинаковы; или одинаковы потому, что все они существуют в пространстве трех измерений. Саму меновую стоимость здесь также фиксируют в ее простой определенности, в противовес ее более развитым антаго­нистическим формам»[204].

Как видим, редукция, сведение конкретного (слож­ного) к абстрактному искажает объективную картину целого. Опираясь на эту методологию, отдельные иссле­дователи пытались доказать, что в сфере меновых отно­шений якобы господствуют свобода и равенство, которые впоследствии искажаются посредством денег, капитала и т.п. Такая абстрактная трактовка товарного производства не имеет ничего общего с истиной. Противоречия и анти­номии существуют уже в сфере простых товарных отно­шений, которые в процессе дальнейшего развития лишь получают более развитую форму.

В отличие от абстрактного рассмотрения, К. Маркс, анализируя простой товарный обмен, вскрыл возмож­ность всех противоречий капиталистического общества: «...В простом определении меновой стоимости и денег в скрытом виде содержится противоположность зара­ботной платы и капитала и т.д. Таким обоазом, вся эта

премудрость [буржуазных апологетов] сводится к тому, чтобы застрять на простейших экономических отношени­ях, которые, будучи взяты самостоятельно, представляют собой чистые абстракции, а в реальной действительности, напротив, опосредствуются глубочайшими противопо­ложностями и отражают только ту сторону действитель­ности, в которой выражение этих противоположностей затушевано»[205].

В реальной действительности конкретное действи­тельно возникает из развития абстрактного, хотя и не­льзя свести сложное, конкретное просто к абстрактному. Дело в том, что условия существования абстрактного и конкретного существенно отличаются друг от друга, хотя они и связаны между собой. Так, если условием просто­го товарного производства является обмен эквивалентов, то условием капиталистического товарного производства - производство прибавочной стоимости. Касаясь этой стороны вопроса, К. Маркс писал: «Если я скажу..., что капитал есть сумма стоимостей, то этим я скажу толь­ко, что капитал равен меновой стоимости. Всякая сумма стоимостей есть определенная меновая стоимость, и вся­кая меновая стоимость есть некоторая сумма стоимостей. Путем простого сложения я не могу от меновой стоимос­ти прийти к капиталу. В простом накоплении денег, как мы видели, еще нет отношения капитализации»[206].

Действительно, более сложное, конкретное целое вырастает из более абстрактного, простого отношения. Однако конкретное целое не есть механическая сумма простейших отношений, хотя оно и возникает из разви­тия последних. При этом также нельзя забывать и то, что существование простейших форм в чистом ваде предпо­лагает существование сложных и конкретных форм, абс­трактным выражением которых являются абстрактные отношения.

В развитии теоретического познания также имеет фундаментальное значение обоснование основного по­нятия теории, которое выступает важнейшим моментом метода восхождения от абстрактного к конкретному, ох­ватывающим всю целостную логику научно-теоретичес­кого познания. Например, исследование капитализма не завершается обоснованием понятия стоимости, а необхо­димо предполагает дальнейшее движение теоретической мысли, т.е. образование понятия прибавочной стоимости, выявление сущности, раскрытие связи сущности с фор­мами проявления. Только в результате такого целостного развития теоретической мысли в полной мере осущест­вляется задача теории, наша мысль об объекте становится все содержательнее и содержательнее.

Как известно, рассмотрение товара и открытие сто­имости было осуществлено классиками английской по­литической экономии. Теоретическая заслуга К. Маркса состоит в том, что он, с одной стороны, в понимании товара, стоимости пошел значительно дальше по срав­нению с предшественниками, а, с другой - раскрыл глу­бокую связь исходной категории с прибавочной стоимос­тью, которая непосредственно не вытекает из стоимости. Сначала он исследовал прибавочную стоимость в чистом виде, т.е. обосновал развитие понятия стоимости в при­бавочную стоимость, открыв существование особого то­вара - рабочей силы, а затем теоретически показал связь прибавочной стоимости с превращенными формами ее проявления.

В его трактовке такое развитие теоретической мысли, восхождение от абстрактного к конкретному выступает как духовная форма развития предмета, как содержатель­ное познание развивающейся действительности. Поэтому по своему логическому содержанию оно принципиально отличается от обычного дедуктивного способа познания, который возникает на определенной ступени развития нау­ки, когда появляется потребность в теоретическом позна­нии предмета. Принципиальное отличие метода восхож­дения от дедукции заключается в том, что он является це-

постным, содержательным теоретическим методом, кото­рый содержит в себе индукцию и дедукцию, обобщение, абстрагирование и тому подобное как свои моменты.

В области политической экономии, как известно, больших теоретических результатов достиг Д. Рикардо. Все экономические явления он пытался вывести из еди­ного основания - из трудовой теории стоимости. Такое развитие мысли действительно было большим достиже­нием по сравнению с предшествующей политической экономией, так как здесь была последовательно проведе­на идея происхождения всех форм буржуазного богатства из развития стоимости.

По своему логическому содержанию метод Д. Рикардо более соответствовал традиционной дедукции, нежели прин-ципу восхождения от абстрактного к конкретному. Дело в том, что Д. Рикардо, подобно А. Смиту, смотрел на буржуазный способ производства как на вечную и естес­твенную форму общественных отношений. Он не воспри­нимал его как развивающуюся систему и, следовательно, не видел необходимости в преобразовании традиционно­го способа теоретического познания предмета. Поэтому в построении своей экономической теории он в полном согласии с традиционной дедукцией концентрирует вни­мание на исходном понятии, трудовой теории стоимости. Все дальнейшее развитие понимается им как простое под­ведение единичного и особенного под это всеобщее опре­деление предмета.

Однако, такое понимание предмета, попытка вывес­ти все сложные и конкретные определения буржуазного способа производства непосредственно из понятия сто­имости встретили серьезные теоретические трудности. Иными словами, в процессе выведения из понятия сто­имости таких более сложных экономических категорий, как прибыль, рента и др. обнаружились следующие про­тиворечия: в одном отношении эти сложные экономичес­кие категории можно подвести под понятия стоимости, а в другом это сделать принципиально невозможно.

Согласно традиционной дедукции, такое положение просто недопустимо в истинной теории, когда исходный принцип теории противоречит его же следствиям. Заслуга Д. Рикардо состоит в том, что он не пошел по линии ис­правления исходного теоретического принципа, хотя ви­дел наличие противоречия, и на это указывали его теоре­тические противники.

Когда же ученики Д. Рикардо якобы разрешили про­тиворечия теории не на пути ее развития, а посредством формального исправления исходного начала теории, то этим самым, они перечеркнули теоретическое понимание сложных экономических явлений и положили начало так называемой вульгарной политической экономии, подме­нившей теоретическое пцзнание предмета беспринцип­ной эклектикой.

Все противоречия и трудности, возникшие в ходе теоретического познания экономических явлений, были всесторонне разрешены в процессе последовательного применения метода восхождения от абстрактного к кон­кретному. В отличие от дедукции Рикардо, которая толь­ко внешне напоминала развитие предмета, метод вос­хождения являлся логической формой развития объекта. Поэтому в экономической теории такие сложные эконо­мические категории, как прибыль, процент, рента и т.п. не просто подводятся под понятие стоимости, а выводятся из развития исходного принципа, исходных отношений.

Маркс - материалист, поэтому он снова и снова обра­щается к реальному процессу, процессу развития товар­ных отношений, чтобы там найти реальное основание для развития понятия стоимости.

Понятие стоимости отражает всеобщее условие раз­вития простых товарных отношений, для которых ха­рактерен обмен эквивалентов. Для того, чтобы доказать возникновение прибавочной стоимости Маркс индуктив­ным путем снова обращается к товарным отношениям, их развитию от простой формы к капиталистической, для которой характерна продажа рабочей силы как товара. Капиталистическое товарное производство, следователь­но, есть всеобщее условие развития понятия стоимости, причина возникновения прибавочной стоимости. ,

При капитализме все продается и покупается по стои­мости. Спрашивается, откуда возникает прибавочная сто­имость? Он всесторонне обосновал этот вопрос, открыв существование при капитализме особого товара - рабо­чей силы, потребление которого есть одновременно сози­дание стоимости.

Как видно, в отличие от Рикардо, Маркс не просто выводит из общего принципа более конкретные катего­рии буржуазного общества, а всесторонне и глубоко раз­вивает сам всеобщий принцип, понятие стоимости в ходе восхождения от абстрактного к конкретному. Никто из экономистов до Маркса не смог обосновать понятие при­бавочной стоимости и поэтому раскрыть сущность капи­талистического способа производства.

Всестороннее обоснование понятия прибавочной сто­имости и восхождение от него к более конкретным кате­гориям капиталистической экономики является главным содержанием «Капитала» Маркса. Отмечая то главное, что сделано им в теоретическом понимании капиталис­тической экономики, К. Маркс писал, что «это, прежде всего обоснование двойственного характера труда и рас­смотрение прибавочной стоимости независимо от форм проявления»[207].

На самом деле, К. Маркс существенно углубился в познание сущности буржуазного способа производства. Если А. Смит и Д. Рикардо ограничились выработкой и обоснованием понятия стоимости и от него прямо и не­посредственно хотели вывести и объяснить прибыль, рен­ту и др., то Маркс в своем исследовании вскрыл субстан­циальные определения капиталистического производства. Поскольку Рикардо в своей теоретической деятельности не поднялся до анализа сущности капиталистической эко­номики, не выработал и не обосновал понятие прибавоч­ной стоимости, постольку он встретился в процессе тео­ретического познания с неразрешимыми противоречиями. В своей теоретической деятельности Маркс поступал по- другому. Он, теоретически развив понятие стоимости до

прибавочной стоимости, получил реальную возможность теоретически восходить от абстрактного к конкретному, решить все те противоречия, которые возникали в теоре­тическом познании конкретной действительности.

Предшественники Маркса понятие прибавочной сто­имости отождествляли с особыми формами (прибыль, рента, процент), потому что исходили из эмпирического, ограниченного представления о сущности. В их понима­нии сущность - это нечто сходное для данного класса яв­лений. Поэтому, чтобы выработать понятие прибавочной стоимости, они брали за основу или эмпирическое общее, или просто описывали какую-либо частную форму. Даже понятие стоимости они трактовали как абстрактно-общее, из которого непосредственно пытались вывести особые, более развитые формы.

В ходе обоснования понятия прибавочной стоимости Маркс реализовал принципиально иное понимание сущ­ности. По его трактовке, сущность - это не элемент, не абстракт, а та особая форма развития субстанции, которая имеет всеобщее значение в данной системе. В понимании Маркса сущность выступает как особый «эфир», который определяет удельный вес всего существа, в нем находя­щегося.

В таком понимании сущность, разумеется, не поко­ится в эмпирической структуре отдельного предмета, а реально существует в тех особых связях и отношениях, которые этот предмет имеет внутри некоторого целого.

Таким образом, выявив природу прибавочной стои­мости и разрешив возникающие при этом противоречия, Маркс получил реальную возможность теоретически ос­мыслить всю целостность и конкретность, т.е. он восхо­дит от понятия прибавочной стоимости к таким особым и превращенным формам, как прибыль, процент, рента и т.п. Правда, такой процесс теоретического восхожде­ния от понятия прибавочной стоимости к превращенным формам вовсе не являлся легкой, формальной процедурой выведения. В ходе этого теоретического развития также возникали трудности, противоречия, которые были про­

дуктивно разрешены Марксом. Так, например, норма прибавочной стоимости (утверждающая, что, чем больше живого труда, тем больше прибавочной стоимости) пря­мо противоречит норме прибыли, согласно которой при­быль производства выше, если высок в нем органический состав капитала, т.е. меньше удельный вес живого труда. Величие Маркса состоит в том, что он разрешил проти­воречия между нормой прибавочной стоимости и нормой прибыли и тем самым дал теоретическое и рациональное объяснение всем экономическим явлениям.

После опубликования третьего тома «Капитала» мно­гие экономисты обвинили Маркса в том, что он-де не вы­полнил своего обещания, но эти «обвинения» свидетель­ствовали лишь о том, что они никакого понятия не имеют о диалектическом, теоретическом познании предмета, так как в теоретическом познании объекта всегда возникает реальное противоречие, которое можно разрешить лишь посредством действительного развития теории.

В этой связи, возникает вопрос, какие логико-теоре­тические условия (принципы) дали возможность Марксу успешно развить теорию и разрешить те противоречия, которые были камнем преткновения для всей предшест­вующей политэкономии?

К ним относится, во-первых, глубокое понимание раз­вития, историчности сущности, последовательное прове­дение диалектики сущности и явления. Если при абстракт­ном рассмотрении явления просто противопоставляются сущности, то диалектическое, конкретное исследование трактует их как единство противоположностей, вскры­вает их внутренние связи. Отдельные явления непосред­ственно не совпадают с сущностью, могут отклоняться от нее, но в совокупности они совпадают с требованием, направлением сущности.

Во-вторых, в процессе развития теории всесторонне проанализированы и применены такие важные диалек­тико-логические принципы теоретического знания, как возможность и действительность, внутреннее и внешнее, закон и закономерность и т.п., которые дали возможность

успешно проследить развитие сущности, раскрыть ее связь с формами проявления и осуществить целостное, диалектическое познание объективной действительности. На самом деле, невозможно завершить научную теорию без конкретного, диалектического понимания этих кате­горий.

В-третьих, в развитии теории и в разрешении ее про­тиворечий важное место уделяется понятию особого, опосредствующего, промежуточного звена, в котором разрешается противоречие сущности эмпирическим фор­мам.

В научном познании, действительно, создается такая ситуация, когда эмпирические факты невозможно непос­редственно понять из сущности, а необходимо выявить такие опосредствующие, промежуточные звенья, которые дают возможность определить связи сущности с форма­ми проявления. Только такая теоретическая работа поз­воляет охватить целостную природу предмета, в котором эмпирические формы выступают как собственные формы развития сущности, ее формообразования.

В этом отношении «Капитал» является классической формой научной теории. Здесь все эмпирические фак­ты, особые формы глубоко объяснены как собственные формы развития прибавочной стоимости, превращенные формы ее существования [208]. В результате такой теоре­тической деятельности «Капитал» выступает внутренне завершенной теорией, являющейся единством внутренне связанных понятий (категорий), в форме которых отража­ется реальная закономерность товарно-капиталистичес­кого производства. Если в первом томе глубоко проана­лизированы понятия стоимости, прибавочной стоимости, то в последующих томах этого труда буржуазные произ­

водственные отношения исследуются и раскрываются во всей их сложности.

Оценивая значение III тома «Капитала» в построении экономической теории Маркса, Ф. Энгельс писал: «Это

- великолепное произведение, затмевающее в научном отношении даже первый том»[209]. Или: «Это действитель­но неслыханный переворот во всей старой политической экономии. Только благодаря этому наша теория приобре­тает несокрушимый фундамент, и мы сможем победонос­но выступать на всех фронтах»[210].

В этих отзывах Ф. Энгельсом подчеркнуто значе­ние целостного охвата предмета в построении теории. Действительно, теория становится теорией, выполняет свою функцию систематического знания только тогда, когда предмет постигается во всей сложности и целост­ности. «Я буду, конечно, очень рад, - писал он, - когда смогу выпустить третий том, потому что... только тогда вся система автора будет окончательно понятна и многие глупые возражения, выдвигаемые против нее теперь, со­вершенно отпадут»[211]. «После такого ясного изложения,

- продолжал Ф. Энгельс, - никакие прямые возражения уже невозможны. Самые трудные вопросы разъяснены и распутаны с такой легкостью, будто это просто детская игра, и вся система приобретает новый и простой вид»[212].

«Капитал» является результатом долгой и титаничес­кой работы мысли по раскрытию внутренних закономер­ностей предметов и явлений. В нем достигнут истинный результат, полно и всесторонне охвачен исследуемый предмет.

В ходе теоретического познания буржуазного обще­ства Маркс применил все богатство материалистической диалектики, ее методов и принципов, среди которых боль­шое продуктивное значение имеет метод восхождения от абстрактного к конкретному.

<< | >>
Источник: Абдильдин Ж.. Собрание сочинений в десяти томах. Том VI. Астана. -2011, - 408 стр. 2011

Еще по теме ГЛАВА V ВОСХОЖДЕНИЕ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ:

  1. ГЛАВА ПЕРВАЯ ПРОБЛЕМА МЕТОДА ВОСХОЖДЕНИЯ ОТ АБСТРАКТНОГО К КОНКРЕТНОМУ
  2. ГЛАВА ШЕСТАЯ ОТ ЧУВСТВЕННО-КОНКРЕТНОГО К АБСТРАКТНОМУ И ОТ НЕГО К КОНКРЕТНОМУ ВО ВСЕМ ЕГО МНОГООБРАЗИИ — ПУТЬ ПОЗНАНИЯ ЦЕЛОСТНОЙ СИСТЕМЫ [163]
  3. Абстрактное и конкретное
  4. От абстрактного к конкретному как единству многообразного
  5. Абстрактное и конкретное. Их единство и противоречие
  6. От чувственно-конкретного к абстрактному
  7. 2. Конкретный подход и „абстрактный эмпиризм"
  8. Зиновьев А.А.. Восхождение от абстрактного к конк­ретному (на материале «Капитала» К.Маркса). — M.,2002. —321 с., 2002
  9. Лекция пятая Диалектические моменты развития. Восток и Запад. Циклическое линейное время. Диалектическое противоречие. Бесконечность у Гегеля. Гегелевская система. Рефлексия—трансцендирование. Абстрактное и конкретное. Отрицание отрицания
  10. ГЛАВА ТРЕТЬЯ ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВОСХОЖДЕНИЯ
  11. ГЛАВА ВТОРАЯ ПРОСТЕЙШИЕ ЭЛЕМЕНТЫ ВОСХОЖДЕНИЯ
  12. Глава 3. самопознание и восхождение души в комментарии ПРОКЛА НА «ПЕРВЫЙ АЛКИВИАД»
  13. § 1. Исходный пункт восхождения
  14. § 2. Диалектика конкретно-единичного человека и общества
  15. Ошибка Гегеля в трактовке восхождения
  16. § 3, Две стороны и два подразделения восхождения