<<
>>

Глава 7. Теория

Теория является сложной и развитой формой логического мышления, в которой наиболее полно реализуется знание о предмете. Традиционная логика совсем не исследовала логическую природу теории, она в основном ограничивалась анализом таких логических форм, как суждение, умозаключение и методы познания.

В старой логике неразработанность теории как формы мышления связана с тем, что в ее времена наука и научное мышление еще не были достаточно развиты. Подобно тому, как куча кирпичей не составляет дома, так и разрозненные понятия, суждения, умозаключения сами по себе еще не дают систематического знания. Теоретическое познание (теорию) образует только единство, внутренняя взаимосвязь этих форм мышления, поэтому теория и есть реальное единство многочисленных суждений, умозаключений, понятий и т.п.[184]

Важнейшей задачей диалектической логики как науки является раскрытие сущности теории. Однако, следует понимать, что ее невозможно познать посредством описания, сравнения, эмпирического обобщения. Многие попытки объяснить, что такое теория и в настоящее время часто не выходят за рамки эмпирического способа рассмотрения. Авторы подобных исследований в основном сравнивают одну теорию с другой, стараясь выделить нечто общее для них, и приходят к выводу, что для теории необходимы три группы понятий: исходная система понятий, выводы

и связывающая группа понятий и т. п. Описав данные понятия, авторы в дальнейшем переходят к рассмотрению отношения теории к эксперименту, исследуют проблемы интерпретации и т. д., опираясь на высказывания ученых- естественников (Эйнштейна, Дирака, Мандельштама и др.).

Недостаток такого рассмотрения заключается в том, что при этом не раскрывается сущность, субстанциальная определенность теории, остается в тени связь теоретических представлений с предметной, практической деятельностью человека, поскольку описать отдельные элементы теории - не означает дать ее понятие, раскрыть ее сущность.

Это возможно сделать только в том случае, когда даны всеобщие определенности теории, способ ее реального формирования.

Согласно диалектико-логическому методологическому принципу, чтобы понять какой-нибудь предмет, необходимо его исследовать в возникновении, развитии, не ограничиваясь при этом формальным перечислением признаков. «Логика формальная, ...берет формальные определения, руководствуясь тем, что наиболее обычно или что чаще всего бросается в глаза, и ограничивается этим...

Логика диалектическая требует того, чтобы мы шли дальше. Чтобы действительно знать предмет, надо охватить, изучить все его стороны, все связи и “опосредствования”»1. В качестве отличительных черт диалектического рассмотрения следует выделить его исследование в развитии, «самодвижении», с включением общественной практики и принципа конкретности истины. Эти идеи дают реальную возможность всесторонне понять такую сложную форму мышления, как теория, которая, по существу, является адекватной формой бытия науки. Таким образом, диалектическая логика не ограничивается описанием теории, а стремится раскрыть ее сущность, субстанциальные определения.

Особое внимание содержательная логика обращает на связь теории с предметной деятельностью человека. Не отрицая внутреннюю логику в развитии научно­теоретического познания, главную причину перехода от одних форм теоретических представлений к другим

1Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.42. С.289.

диалектическая логика видит в изменении и развитии практической деятельности общества. «И в самом деле, низвержение метафизики XVII века может быть объяснено влиянием материалистической теории XVIII века лишь постольку, поскольку само это теоретическое движение находит себе объяснение в практическом характере тогдашней французской жизни. Жизнь эта была направлена на непосредственную действительность, на мирские наслаждения и мирские интересы, на земной мир. Ее антитеологической, антиметафизической, материалистической практике должны были соответствовать антитеологические, антиметафизические, материалистические теории.

Метафизика практически потеряла всякое доверие»1, - отмечали Маркс и Энгельс.

В другом месте, подчеркивая связь философии, философской теории с практической деятельностью общества, они писали: «Мнение, что философия есть абстрактное выражение существующего положения вещей, принадлежит... Фейербаху, который впервые охарактеризовал философию как спекулятивную и мистическую эмпирию и доказал это... В действительности же дело обстоит скорее так, что философия именно потому, что она была только трансцендентным, абстрактным выражением существующего положения вещей, вследствие этой своей трансцендентности и абстрактности, вследствие своего мнимого отличия от мира, должна была вообразить, что она оставила глубоко под собой существующее положение вещей и действительных людей. С другой стороны, так как философия в действительности не отличалась от мира, то она и не могла произнести над ним никакого действительного приговора, не могла приложить к нему никакой реальной силы различения, не могла, значит, практически вмешаться в ход вещей, и в лучшем случае ей приходилось довольствоваться практикой in abstracto»[185][186].

Если философская теория является абстрактно­теоретическим способом выражения действительности, общественных отношений, то такая неразрывная связь

с жизнью, производством и предметной человеческой деятельностью еще больше характерна для всех других научных теорий. Все научные теории выступают как идеальное выражение эмпирии, эксперимента и общих условий производственной деятельности. Невозможно сформулировать понятие теории как формы мышления, отвлекаясь от этой ее реальной связи с действительностью, жизнью. Сущностью теории, поэтому, является не то абстрактно-общее, что проясняется при теоретическом сравнении одних теорий с другими, сущность и субстанцию теории можно раскрыть лишь в составе более широкого целого, в ее подключенности к человеческой практической и духовной деятельности.

Итак, что есть теория? Какую развитую форму человеческого мышления мы можем определить как теорию?

В диалектической логике под теорией понимают такую сложную форму мышления, в которой духовно воспроизводится природа объективного, конкретного целого.

Поскольку целостность прежде всего дается в человеческой предметной практической деятельности, постольку основой теории является внутренне замкнутая, внутренне завершенная целостная предметная деятельность. А завершенной считается такая практическая деятельность человека, в результате которой он может целостно формировать некоторую предметную реальность. Например, строитель может считать завершенной свою деятельность, когда он построил дом. То, что на стороне строителя выступает как реальный дом, на стороне проектных организаций представлено лишь как идеальное (теоретическое) бытие. Таким образом, теория - форма целостной деятельности. В теории какое-либо целостное явление воспроизводится всесторонне - от начала до конца.

При этом следует иметь в виду, что не всякая практика, не всякое социокультурное условие порождает потребность в теории, в научно-теоретическом воспроизведении действительности, а только историческая особая практика, целостная предметная деятельность, возникшая со времени возникновения капиталистического производства, 262

которая ориентирована не на вещную, натуральную форму предметов, а на преобразование процессов, их всеобщих определений, внутренних взаимосвязей, обусловливающих вещественное и телесное существование предметов природы. Для практики этого времени уже было характерно универсальное отношение к природе, усвоение силы природы всеобщим образом, превращение локальной истории разных континентов и народов в единую целостную историю развивающегося человечества.

С Нового времени предметная деятельность (труд) все больше принимает обобщенную форму. Если во всех прежних способах производства один какой-нибудь вид труда, например, земледельческий, являлся определяющим для всех остальных, то буржуазное общество постепенно превращает все формы деятельности в разновидность труда промышленного. Развитая система разделения труда при капитализме, когда товарный обмен становится всеохватывающим, приводит к тому, что целью производства выступает производство абстрактного богатства.

Капиталистическое богатство есть постоянно переходящая из одной формы в другую стоимость, ставшая капиталом, который может сохранить себя только посредством непрерывного самовозрастания. Богатство, т. е. исторически накопленный труд в его конкретной форме, здесь достигает своей всеобщности как средство эксплуатации, ибо любой товар может стать и становится его мимолетной формой существования. Любой вид труда становится трудом, производящим абстрактное богатство, а, следовательно, трудом вообще. При таких условиях впервые возникает безразличие к определенности труда[187].

Вместе с тем именно в эпоху капитализма создается реальное условие не только для постижения всеобщих определений труда, но также для формирования такой особой формы мышления, как теория. Однако отчужденный характер предметной деятельности, труда, общественных отношений в буржуазной системе производства гасит всеобщую сущность труда в образе абстрактного богатства, не дает понять истинную сущность научной

теории, извращает ее отношение к абстрактным объектам и объективной действительности. Поэтому критика системы отчужденных отношений создает условие для рационального познания как содержания предметной деятельности, так и природы теории.

Природная целостность, таким образом, воспроизводится или преобразуется в форме практической деятельности: «Но мы находим не только то, что за известным движением следует другое движение, мы находим также, что мы в состоянии вызвать определенное движение, создав те условия, при которых оно происходит в природе; мы находим даже, что в состоянии вызвать такие движения, которые вовсе не встречаются в природе (промышленность), - по крайней мере не встречаются в таком виде, - что мы можем придать этим движениям определенные заранее направление и размеры»1.

В теории человек схватывает идеально общее условие этого движения. Если в процессе построения теории осуществляется превращение материального в идеальное, то в ходе реально-практического движения - идеального в материальное.

Правда, этот процесс превращения есть не простой факт, а сложное диалектическое движение, в котором обе стороны противоположностей взаимно обогащаются. Так, например, в ходе превращения теории в практически-предметную реальность происходит не только подтверждение теории, но и ее обогащение. И, наоборот, в ходе духовного освоения практически-предметной деятельности в теории дело не завершается познанием (отражением), а имеет место углубление и обобщение предметной деятельности.

Кроме того, не следует забывать, что как практическая деятельность, так и теория имеют внутреннюю логику своего развития, внутренний импульс и противоречие. Поэтому причиной развития как предметной деятельности, так и теории являются внутренние диалектические противоречия всего целостного процесса. Только учитывая все их вместе, в целостности, можно говорить о развитии предметной деятельности и познания.

1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С.544-545.

264

В постпозитивистской литературе, например, нет единого мнения о развитии идей, теории. Согласно сторонникам одной точки зрения (К. Поппер, И. Лакатос, Дж. Агасси, Е. Захар, Л. Лаудан и др.), причину развития идей, теорий необходимо искать во внутренних, когнитивных факторах. Другие ученые (Т. Кун, М. Малкей, С. Тулмин, П. Фейерабенд и др.) исходят из того, что в развитии идей, теорий детерминирующее значение имеют социальные факторы.

По мнению Т. Куна, к примеру, в науке существуют «признанные всеми научные достижения, которые в течение определенного времени дают модель постановки проблем и их решения научному сообществу»1. Все дальнейшие научные исследования происходят внутри данной общей концепции, которую он называет термином парадигма. По его мнению, развитие науки есть смена парадигм. Смена происходит революционным, скачкообразным образом.

В период господства той или иной парадигмы, в ее рамках происходит множество научных исследований, исходящих из данной парадигмы и принимающих ее концепцию. В связи с этим философ ввел понятие нормальной науки, понимая под ним науку, развивающуюся в рамках определенной парадигмы. «Нормальная наука состоит в реализации намеченной в парадигме перспективы. Ее задача установление значительных фактов, сопоставление фактов и теории, разработка теории. Цель нормальной науки постоянное расширение пределов научного знания и его уточнение»[188][189].

Однако, кроме нормальной науки, согласно ученому, существуют экстраординарные науки - научные теории, положения, которые начинают расходиться или выступают в качестве альтернативы существующей парадигме. Из-за возникновения таких отдельных фактов, теоретических положений, парадигма не уступает свое место, однако в рамках парадигмы, благодаря экстраординарным наукам, возникают провалы, аномалии, свидетельствующие о том, что некоторые факты, теоретические положения

являются необъяснимыми или выходящими за пределы существующей парадигмы.

С этого времени определенная группа ученых занимается поиском новых объяснений, новых оснований, новых концепций и таким образом новой парадигмы. Это длительный процесс, но в определенное время старая парадигма, сталкиваясь с новыми принципами, новыми концепциями «взрывается» изнутри и уступает место новой парадигме, объясняющей более широкий пласт фактов, являющейся более обоснованной, что знаменует начало нового «нормального» периода и весь процесс повторяется заново.

Согласно американскому философу, смена парадигм, революция в сфере науки имеет место во всех науках. Поэтому революция, смена парадигм в развитии науки имеет всеобщее значение.

Согласно же Лакатосу, развитие науки является не простой сменой одних парадигм другими, как это представлял Т.Кун. По его мнению, в процессе развития науки происходит не однолинейная, а конкурентная борьба различных научно-исследовательских программ. «В соответствии с моей концепцией, - размышлял философ науки, - фундаментальной единицей оценки должна быть не изолированная теория или совокупность теорий, а «исследовательская программа»»1. Программы конкурируют между собой, борются друг с другом, стремясь объяснить существующие положения, факты в развитии науки.

Как утверждает Лакатос, в развитии науки мы имеем дело не просто с явлением отношения теории и факта, когда научная теория пытается объяснить факты и при возможности такого объяснения становится состоятельной. По мнению ученого, на самом деле это более сложный процесс.

В процессе развития науки принимают участие, по крайней мере, три участника: с одной стороны, две конкурирующие теории, две конкурирующие

1Лакатос И. История науки и ее реконструкция // Структура и развитие науки. М., 1978. С.23.

266

исследовательские программы, а третьим участником здесь являются факты. Конкурирующие теории пытаются объяснить факты, новые положения, существующие в науке, и в той мере, в какой конкурирующие программы смогут объяснить новые факты, все прошлые положения, но главное - открыть новые горизонты в развитии науки (то есть, насколько они успешно выполняют свою эвристическую функцию), они являются состоятельными. Поэтому в ходе развития науки побеждают наиболее глубокие и прогрессивные программы, те, кто наилучшим образом могут объяснить факты, прошлые положения и дать возможность появлению новых открытий. Именно эти исследовательские программы являются наиболее успешными и прогрессивными.

Однако для развития науки не характерна постоянная победа одной программы, в процессе развития научного знания совершается смена программ, при которой программа, являвшаяся прежде успешной, объяснявшая множество фактов, дававшая возможность для развития различных научных теорий, в ходе прогресса науки может уступить место другим более успешным программам. Об этом, подчеркивает ученый, свидетельствует история науки.

Висториинаукипостоянносуществоваликонкурирующие программы: в истории физики, например, конкурировали корпускулярная и волновая теории, в области социальных явлений - идеалистическое и материалистическое понимание истории, в области биологии - эволюционная теория и противоположные ей теоретические концепции и т.д.

По мнению Лакатоса, в структуре каждой научно­исследовательской программы можно выделить ядро программы, его центральную часть, вокруг которого существует пояс защиты - гипотезы и научные положения, которые защищают истинность и успешность ядра. Как известно, конкурирующие программы, теоретические концепции свой главный удар пытаются нанести именно по ядру программы, ее основной части. Вот в этот момент защитный пояс, охраняющие программу теоретические положения и гипотезы вступают в борьбу на защиту своего 1 267 і

ядра. Если в ходе развития программы, защитный пояс не может успешно защитить ядро, в ходе развития науки программа не сможет доказать свою успешность, то она заменяется другой, более успешной программой, в свою очередь, обладающей своим ядром и защитным поясом. И в истории развития науки мы видим историю смены конкурирующих программ.

Согласно диалектической логике, поскольку все находится в постоянном универсальном развитии, постольку и человеческая предметная деятельность непрерывно изменяется, причем изменение это не только количественное, но и качественное. Хотя все ступени развития внутренне связаны, они имеют свои собственные основы, несводимые к предшествующим ступеням, что, в свою очередь, отражается в теориях, качественно отличных друг от друга.

Примером такого рода может быть отношение квантовой механики к классической. Эти теории в своих основах имеют качественно различные формы предметной деятельности, эксперимента. Таким образом, изменение логики теории обусловливается изменением логики (принципа) предметной деятельности.

В истории познания различные ступени развития человеческого мышления, понимания категорий есть результат отражения изменений, происходящих в практической деятельности. Хотя общие условия человеческой деятельности в основном оставались одними и теми же, но в историческом процессе они претерпевали различные формообразования. Этот процесс, несомненно, отразился и в человеческом мышлении.

В теории идеально дано общее условие формирования и функционирования целостности, хотя отношение между теорией и объективной предметной действительностью не непосредственное. Притом объективная действительность опосредствована не созерцанием, а предметно­практической деятельностью. Поэтому, перефразируя известное положение Маркса о понятии, можно сказать:

теория есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней. Функция преобразования материального в идеальное осуществляется в ходе практической деятельности человека.

Теория поэтому выступает именно как форма практической деятельности^. Правда, первоначально мы имеем дело с предметной областью, целостным предметом. Однако его нельзя рассматривать вне человеческого общества, вне предметной деятельности. Все отношения человека с природой, внешним миром опосредствованы обществом, общественными отношениями.

Критикуя созерцательность отношения Фейербаха к миру, К. Маркс и Ф. Энгельс писали: «Он не замечает, что окружающий его чувственный мир вовсе не есть некая непосредственно от века данная, всегда равная себе вещь, а что он есть продукт промышленности и общественного состояния, притом в том смысле, что это - исторический продукт, результат деятельности целого ряда поколений, каждое из которых стояло на плечах предшествующего, продолжало развивать его промышленность и его способ общения и видоизменяло в соответствии с изменившимися потребностями его социальный строй. Даже предметы простейшей «чувственной достоверности» даны ему только благодаря общественному развитию, благодаря промышленности и торговым сношениям. Вишневое дерево, подобно почти всем плодовым деревьям, появилось, как известно, в нашем поясе лишь несколько веков тому назад благодаря торговле, и, таким образом, оно дано

1 Диалектико-материалистическая концепция о фундаментальной роли практики, предметной деятельности в формировании и развитии идей, теорий только на первый взгляд напоминает идеи таких социологистов, как Т Кун, С. Тулмин, П. Фейерабенд, так как на самом деле между ними есть принципиальное отличие. Сама социологическая идея в постпозитивистской философии науки возникла, во-первых, под влиянием диалектического материализма, во-вторых, понятие «социологический фактор» социологистами рассматривается расплывчато: под этим термином объединяется весьма широкий круг общественных явлений (например, интеллектуальное окружение, общественная атмосфера, социальная психология и т.п.).

----------------------------------------------------- 1 269 і-------------

«чувственной достоверности» Фейербаха только благодаря этому действию определенного общества в определенное время»1.

В нижеследующем тексте философы отмечают, что единство человека с природой «всегда имело место в промышленности, видоизменяясь в каждую эпоху в зависимости от большего или меньшего развития промышленности, точно так же, как и «борьба» человека с природой, приводящая к развитию его производительных сил на соответствующем базисе... Фейербах говорит особенно о созерцании естествознания, упоминает о тайнах, которые доступны только глазу физика и химика, но чем было бы естествознание без промышленности и торговли? Даже это «чистое» естествознание получает свою цель, равно как и свой материал, лишь благодаря торговле и промышленности, благодаря чувственной деятельности людей. Эта деятельность, этот непрерывный чувственный труд и созидание, это производство служит настолько глубокой основой всего чувственного мира, как он теперь существует, что если бы оно прекратилось хотя бы лишь на один год, то Фейербах увидел бы огромные изменения не только в мире природы, - очень скоро не стало бы и всего человеческого мира...»[190][191].

Следовательно, рассматривая такой сложный вопрос, как понятие теории, мы не можем отвлечься от фундаментального вопроса о чувственно-предметной обусловленности человеческого отношения к природе. Человек прежде относился к природе практически, предметно, лишь позже он стал понимать ее внутренние законы, стал осваивать ее и теоретически. В ходе своей борьбы человек целесообразно изменяет природу, приспосабливает ее формы к своим потребностям. В процессе производственной деятельности вещества природы, ее различные элементы принимают определенную целесообразную форму. «Труд есть прежде всего процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, в котором человек своей собственной деятельностью опосредствует, регулирует и контролирует

обмен веществ между собой и природой. Веществу природы он сам противостоит как сила природы. Для того чтобы присвоить вещество природы в форме, пригодной для его собственной жизни, он приводит в движение принадлежащие его телу естественные силы: руки и ноги, голову и пальцы. Воздействуя посредством этого движения на внешнюю природу и изменяя ее, он в то же время изменяет свою собственную природу. Он развивает дремлющие в ней силы и подчиняет игру этих сил своей собственной власти»1.

Производительный труд с самого начала является целесообразной деятельностью, т. е. «в процессе труда деятельность человека при помощи средства труда вызывает заранее намеченное изменение предмета труда. Процесс угасает в продукте. Продукт процесса труда есть потребительная стоимость, вещество природы, приспособленное к человеческим потребностям посредством изменения формы. Труд соединился с предметом труда. Труд овеществлен в предмете, а предмет обработан. То, что на стороне рабочего проявлялось в форме деятельности... теперь на стороне продукта выступает в форме покоящегося свойства... в форме бытия»[192][193].

Как известно, невозможно целесообразно, в нужном направлении изменить форму предмета посредством нецелесообразной, хаотической деятельности.

Человекообразная деятельность животных подсказана инстинктом, человек же действует целенаправленно. Это не врожденное его свойство, а продукт истории, в процессе которой человек стал человеком, окончательно отделившись от мира животных.

Природа подчиняется своим закономерностям, ей присуще качественное развитие, формообразование. В процессе трудовой деятельности человек целесообразно изменяет форму предметов природы, целенаправленно приспосабливает их к своим потребностям. Спрашивается, почему это движение, являясь как бы внешним по отношению к предмету, приводит все-таки к нужной цели.

Здесь, разумеется, нет никакой тайны. Дело в том, что человеческая предметная деятельность в сокращенном виде как бы воспроизводит закономерности самой природы. При этом ни один результат человеческой деятельности не является окончательным. Человек снова и снова вовлекает их в деятельность, оживляет и вдыхает в них «душу». Всеобщей формой человеческой деятельности является диалектика опредмечивания и распредмечивания. «Живой труд должен охватить эти вещи, - подчеркивал Маркс, - воскресить их из мертвых, превратить их из только возможных в действительные и действующие потребительные стоимости. Охваченные пламенем труда, который ассимилирует их как свое тело, призванные в процессе труда к функциям, соответствующим потребительной стоимости. Охваченные пламенем труда, который ассимилирует их как свое тело, призванные в процессе труда к функциям, соответствующим их идее и назначению, они хотя и потребляются, но потребляются целесообразно, как элементы для создания новых потребительных стоимостей .

Труд потребляет свои вещественные элементы, свой предмет и свои средства, пожирает их, а потому является процессом потребления»1.

Производство, предметная деятельность есть всеобщее условие человеческой жизни. «Процесс труда, ... есть целесообразная деятельность для созидания потребительных стоимостей, присвоение данного природой для человеческих потребностей, всеобщее условие обмена веществ между человеком и природой, вечное естественное условие человеческой жизни, и потому он не зависим от какой бы то ни было формы этой жизни, а, напротив, одинаково общ всем ее общественным формам»2.

Хотя каждый предмет производится в результате особого движения, но существует и всеобщая форма производства каждой конкретной вещи, каждого целостного предмета. Процесс труда, который состоит из целесообразной деятельности, предмета труда и средств труда, и есть

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.23. С.194-195.

2 Там же. С.195.

сеобщая форма производства предмета, потребительных стоимостей. Теория как форма логического мышления является идеальной формой целостного процесса труда, целостной предметной деятельности. Если в процессе труда, целенаправленной деятельности новая потребительная стоимость (законченная вещь) создается реально, то в теории мы имеем идеальную форму этого процесса. Если процесс труда угасает в продукте, который в свернутом виде содержит весь предшествующий процесс деятельности, то понятия, теории аккумулируют в себе в такой же мере весь предшествующий процесс их формирования. Подобно тому, как посредством простого созерцания готового предмета нельзя понять способ формирования этой вещи, так и посредством сравнения одной теории с другой нельзя выявить сущность теории, всеобщее условие ее возможности. Понять теорию возможно только тогда, когда мы раскрываем всеобщие условия ее существования.

В процессе человеческого постижения мира теория выступает как идеальная форма целостной действительности, которая в формировании теоретического знания имеет особое значение. В теории дается идеально всеобщее условие существования, возможность и действительность конкретной, целостной реальности. Характеризуя специфику человеческого отношения к миру, К. Маркс писал: «Паук совершает операции, напоминающие операции ткача, и пчела постройкой своих восковых ячеек посрамляет некоторых людей-архитекторов. Но и самый плохой архитектор от наилучшей пчелы с самого начала отличается тем, что, прежде чем строить ячейку из воска, он уже построил ее в своей голове. В конце процесса труда получается результат, который уже в начале этого процесса имелся в представлении человека, т.е. идеально. Человек не только изменяет форму того, что дано природой; в том, что дано природой, он осуществляет вместе с тем и свою сознательную цель, которая как закон определяет способ и 1 273 і

характер его действий и которой он должен подчинять свою волю»1.

Хотя исторически это идеальное представление (теория) архитектора о будущем доме являлось продуктом человеческого общества и формировалось в процессе предметной деятельности, но, сформировавшись, оно предшествует всякой конкретной деятельности, совершаемой конкретной личностью. То же самое можно сказать и о других теориях. Например, «Капитал» Маркса является теорией капитализма, вскрывающей всеобщие условия существования и функционирования капиталистического производства.

В естественнонаучных теориях также идеально выражается всеобщее условие конкретного целого, воспроизводимое в конкретных экспериментах. Так, в теории относительности закономерности электромагнитных явлений в движущихся системах объясняются исходя из общих условий. Здесь теоретически раскрыты всеобщие условия опыта Майкельсона.

Таким образом, теория выражает условие возможности и действительности, в себе и для себя бытие предметной, практической деятельности.

В предисловии к «Капиталу» К. Маркс проиллюстрировал это положение следующим образом: «Физик или наблюдает процессы природы там, где они проявляются в наиболее отчетливой форме и наименее затемняются нарушающими их влияниями, или же, если это возможно, производит эксперимент при условиях, обеспечивающих ход процесса в чистом виде. Предметом моего исследования в настоящей работе является капиталистический способ производства и соответствующие ему отношения производства и обмена. Классической страной этого способа производства является до сих пор Англия. В этом причина, почему она служит главной иллюстрацией для моих теоретических выводов»2.

При построении теории всегда исходят из определенных фактов. Обычно теории предшествует определенная

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.23. С.189.

2 Там же. С.6.

система фактов, хотя еще Эйнштейн считал, что для построения новой теории вполне достаточно одного факта. Например, ученый справедливо полагал, что нужно было думать о необходимости принципиально новой теории (теории элементарных частиц) уже со времени открытия электрона, так как электрон был принципиально новым объектом, выпадающим из класса всей прежней реальности. Действительно, наличие множества фактов ни о чем еще не говорит: еще Сади Карно заметил, что тысяча машин доказывает закон сохранения не более убедительно, чем одна машина. Кроме того, теория выражает не просто общее множествам фактов, а всеобщие условия существования и функционирования этих фактов.

В теории факты и эмпирические закономерности выводятся из единого принципа, всеобщих условий объективного конкретного целого. Касаясь этой стороны теории. А. Эйнштейн указывал на необходимость: «1. Охватить по возможности все явления и их взаимосвязи (полнота). 2. Добиваться этого, взяв за основу как можно меньше логически взаимозависимых понятий и произвольно установленных соотношений между ними (основных законов или аксиом). Эту цель я буду называть «логической единственностью»»1.

В физике принято считать специальную и общую теории относительности образцами теории, в которых принцип «логической единственности» проведен последовательно. В своих теоретических построениях Эйнштейн обращал глубокое внимание на всеобщее условие системы. Он всегда размышлял, почему именно конкретное целое существует в такой, а не иной форме. «Мы хотим не только знать, - писал ученый, - как устроена природа (и как происходят природные явления), но и по возможности достичь цели, может быть, утопической и дерзкой на вид, - узнать, почему именно такой, а не другой»2.

Поскольку важнейшей чертой теории является сведение многообразного к единому, выявление всеобщих

1 Эйнштейн А. Собрание научных трудов. М., 1966. Т.2. С.244-245.

2 Там же. С.245.

условий конкретной целостности, постольку в теории придается важнейшее значение исходным понятиям, так как дальнейшее развитие теории, по существу, опирается на них. Поэтому наибольшие трудности в ней возникают вокруг этих понятий.

Например, в политической экономии было много споров и трудностей вокруг понятий стоимости, прибавочной стоимости, ибо эти понятия являлись наиболее фундаментальными. В экономических исследованиях были попытки трактовать их как субъективные творения ума. П.В. Струве, например, назвал понятие стоимости средневековым «фантомом». На самом же деле, теория капитализма выступает как система внутренне связанных понятий, причем все они имеют различные уровни общности. Если такие фундаментальные понятия, как стоимость, прибавочная стоимость, обладают субстанциальным значением (они выступают как теоретические понятия), то прибыль, процент, рента и т. п. являются формами проявления (эмпирические понятия). Эти две стороны теории внутренне связаны, хотя и нет непосредственного совпадения сущности с формами проявления. Большое значение принадлежит в теории и опосредствующим звеньям.

Таким образом, теория состоит из всеобщих условий, системы особых понятий и эмпирических фактов. Однако простое описание различных признаков теории еще не является ее понятием, ибо не дает представления о сущности теории. Как известно, важнейшей характеристикой теории является целостное воспроизведение предмета, поэтому необходимо проанализировать те всеобщие условия (принципы), которые обеспечивают механизм формирования научной теории.

Важнейшее значение диалектической логики состоит также втом, что внейвсе сторонне разработаны продуктивные логические принципы построения теоретического знания. Прежде всего речь идет о методе восхождения от абстрактного к конкретному, о диалектической дедукции,

об исследовании сущности независимо от форм проявления и о диалектическом принципе противоречия в теории.

Восхождение от абстрактного к конкретному охватывает всю логику теории и выступает как универсальный метод научно-теоретического познания. Важнейшими моментами этого метода являются определение предметной области и теоретический ее анализ, выявление исходного принципа, прослеживание движения теории от всеобщего к особенному и единичному и т. п.

В отличие от формальных методов, в которых охватывается лишь одна сторона конкретного целого, диалектико-логический метод - это наиболее развитый и целостный метод, адекватно отражающий реально­исторический процесс возникновения и развития объективного конкретного. Поэтому в ходе диалектического воспроизведения действительности находятся в единстве индукция и дедукция, анализ и синтез, сведение и выведение. В силу своей конкретности такой метод принципиально превосходит как индуктивные, так и формально-дедуктивные методы познания предмета.

В силу того, что теория является наиболее развитой, сложной формой мышления, в ее структуре содержатся все другие формы мышления, как-то: понятие, идея, суждение, умозаключение и т. п. Правда, в структуре теории все эти логические формы, понятия существуют не самостоятельно, а как моменты развивающегося целостного знания. Иными словами, все они подчинены теории, пронизаны сквозной идеей, функционируют как ступени в процессе построения теоретического знания.

В процессе формирования теории все эти логические элементы выполняют различные функции. Так, в форме идеи разрешается напряженное противоречие в развитии человеческого познания. В исходном понятии познается всеобщее условие функционирования развивающегося предмета. В форме основного понятия постигается сущность, противоречие исследуемой предметной области и т. д. Поэтому целостная теория существует только как

синтез, как внутренняя взаимосвязь понятий, идей, законов, заключений на основе определенного уровня практической деятельности1.

Все это можно проследить на примере таких развитых научных теорий, как «Капитал» Маркса и теория относительности. Если вести речь о «Капитале», то он в качестве научной теории капиталистических производственных отношений выступает как единство следующих многочисленных понятий: товар, стоимость, деньги, прибавочная стоимость, прибыль, процент, рента и т.д. Притом теория Маркса не является внешним, механическим синтезом этих понятий. В составе «Капитала» они занимают определенное место, выполняют определенную функцию. Кроме того, их внутренняя взаимосвязь, в которой отражаются капиталистические производственные отношения, подчиняется методу восхождения от абстрактного к конкретному.

Действительно, К. Маркс в ходе построения своей теории капиталистической формации сначала выделяет первоначальное целое, т. е. объект, теоретический анализ которого дает возможность выявить начало, всеобщее условие функционирования системы капиталистических отношений. Он четко устанавливает, что капитализм - это огромное скопление товаров, и все его экономические отношения, стало быть, опосредствованы товаром, являющимся элементарной клеточкой капитализма.

Внимательный анализ товарных отношений, простого обмена привел Маркса к открытию закона стоимости. В последующем ученый глубоко обосновывает происхождение денег, раскрывает их различные функции в процессе обмена.

Кроме того, в своей теории Маркс исследовал возникновение прибавочной стоимости, т. е. определил последнюю как такое особое в товарно-капиталистическом производстве, что возникает как бы в процессе самодвижения

1Об этом подробнее см.: Диалектическая логика. Алма-Ата, 1985. Т 4; Абдильдин Ж.М., Нысанбаев А.Н. Диалектико-логические принципы построения теории. Алма-Ата, 1973.

278

стоимости. «Стоимость становится, таким образом, - пишет ученый, - самодвижущейся стоимостью, самодвижущимися деньгами, и как таковая она - капитал»1. «Вместо того чтобы выражать собой отношение товаров, она теперь вступает, так сказать, в частное отношение к самой себе. Она отличает себя как первоначальную стоимость от себя самой как прибавочной стоимости...»[194][195].

До Маркса превращение формул товарного обращения в формулы капитала было тайной. Более того, возможность прибавочной стоимости противоречила закону стоимости, обмену эквивалентов. Философ разрешил эту тайну посредством открытия рабочей силы как товара. Для возникновения капитала недостаточно наличия простого товарного производства, а необходимо его развитие. В.И. Ленин охарактеризовал капитализм как товарное производство на той стадии его развития, когда и рабочая сила становится товаром.

В «Капитале» Маркс не ограничился раскрытием сущности капитализма, обоснованием его основного понятия, а в дальнейшем дал целостную картину капиталистических общественных отношений, выявил связь сущности (прибавочной стоимости) с формами проявления, т. е. с прибылью, процентом и рентой. При этом рационально разрешил все те противоречия, которые возникали между прибавочной стоимостью и превращенными ее формами.

Марксу удалось создать цельную научную теорию капиталистической общественно-экономической фор­мации: он в отличие от классиков английской полити­ческой экономии рассматривал капитализм не в форме объекта, не как отношение вещей, а как отношение людей, экономическое отношение индивидуальных произ­водителей. Иными словами, он реализовал деятельностную концепцию в исследовании предмета, раскрыл сущность капиталистических общественных отношений, которые обнаруживают себя на поверхности как отношения вещей.

То же самое имеет место в специальной теории относительности Эйнштейна, в которой функционируют такие понятия, как постоянство скорости света, принцип относительности одновременности, преобразования Лоренца, пространство и время, масса и энергия и т. п.

Во второй половине прошлого века в исследовании физических процессов на первое место выдвинулось изучение электромагнитных явлений в движущихся средах. Специальная теория относительности возникла в результате теоретического осмысления этого процесса.

В основе теории относительности, как известно, лежит наряду с принципом относительности принцип постоянства скорости света. Обычно при такой констатации создается впечатление, что эти два принципа играют одинаковую роль и в этом смысле равноценны. На самом же деле, в структуре теории принцип относительности выполняет функцию всеобщего основания, от которого зависят все другие определения теории.

В то время физикам казалось, что принцип постоянства скорости света и принцип относительности несовместимы. Эйнштейн же доказал обратное: он преодолел противоречие между принципом относительности и постоянством скорости света. Правда, принцип относительности у Эйнштейна не тождественен таковому у Галилея. Первый существенно обогатил этот принцип, распространив его на электромагнитные явления. Кроме того, заслуга Эйнштейна состоит в том, что он открыл то особое явление, при помощи которого связал принцип относительности с постоянством скорости света (т. е. относительность одновременности), и определил ее роль в преобразованиях Лоренца.

В теории относительности исключительно важное значение также имеют преобразования Лоренца. Однако их роль и место в теории несколько иные, чем исходные положения теории относительности, из которых генетически вытекают все другие определенности теории. Поэтому преобразования Лоренца не могут быть исходным пунктом

теории относительности, поскольку они представляют более сложную категорию теории.

В процессе развития практики постоянно развиваются человеческое познание, теории, совершается переход от одних теорий к другим. Внутренним ритмом этого процесса также является противоречие, возникающее в ходе развития теоретического познания. Поскольку все развивается постольку в постоянном изменении и развитии находятся человеческая практика, эксперимент и познание. Когда теория в основном соответствует уровню практики, эксперимента, то она переживает в своей истории этап плавного совершенствования. Однако такое соответствие в истории науки не бывает продолжительным в силу того, что диалектична, противоречива сама человеческая практика. Поэтому в дальнейшем развитии возникают новые факты, экспериментальные результаты, которые принципиально противоречат существующей теории и выходят за пределы ее возможностей. Ученые первоначально делают все, чтобы объяснить их посредством существующей теории (так, поступали, например, представители классической физики).

В ходе дальнейшего развития науки противоречия между теорией и фактами, как правило, углубляются. Поскольку локальные попытки преодоления трудностей существующей теории ничего не дают, постольку в развитии познания, теоретических представлений возникают острые противоречия, проблемная ситуация, которая свидетельствует о принципиальной неспособности существующей теории удовлетворительно объяснить новые факты, экспериментальные результаты.

Так П.К. Фейрабенд в своих работах «Против метода», «Наука в свободном обществе» решительно выступает против общего правила, которое служит методологическим основанием для любого научного исследования. По его мнению, такое жесткое правило ограничивает творчество ученых, их свободу. Таким образом, он решительно выступает как против декартовского поиска ясного отчетливого принципа, из которого можно было

дедуцировать всю систему научного знания, так и против эмпирической, позитивистской концепции, берущей в качестве исходного момента некоторые простые положения - протокольные предложения, из которых можно было понять и осмыслить всю систему научного знания.

С точки зрения ученого, более демократичным и правильным подходом в истории науки и научного творчества является свобода, анархия, смена этих общих правил.

Если рассмотреть историю науки, историю научного творчества, полагает философ, мы увидим, что подлинный прогресс в развитии науки происходил не путем последовательного проведения некоторого оправдавшего себя общего принципа к последующим фактам в осмыслении последующих явлений, а, напротив, посредством отказа от общепринятых принципов, в результате решительной свободы, отсутствия общего принципа, что является более демократичным и в большей степени обеспечивает прогресс в области научного творчества. По мнению ученого, об этом свидетельствует вся история человеческого познания.

Как известно, некогда в космологии господствовала птолемеевская система. Птолемеевская система исходила из основополагающих идей Аристотеля и объясняла все существующие факты и положения своего времени. Против этой системы выступила новая коперникианская система, которая первоначально не могла объяснить многие факты и явления, с которыми легко справлялась птолемеевская система. Однако в процессе дальнейшего развития науки, благодаря научным усилиям Галилео Галилея и отказу от птолемеевской системы, система Коперника со временем получила жизненность, полное оправдание и успешно заменила собой старую систему.

С точки зрения Фейерабенда, подобные процессы происходят и в отношении классической физики и квантовой механики, и в отношении классической физики и теории относительности, то есть, в отношении множества научных теорий. По его мнению, убедительным примером в данном

случае является история отношения классической физики и квантовой механики.

Классическая физика, как известно, до начала ХХ века объяснила все существующие факты и квантовая механика, квантовые идеи первоначально возникли в связи с разъяснением одного факта - излучения абсолютно черного тела. И только в результате решительного отказа от прежней теории, когда новая теория стала распространять свои принципы, идеи, законы, понимание на множество других явлений, показала свою эвристическую функцию, только тогда новая квантовая теория доказала свою успешность, свою необходимость.

Таким образом, ученый выступает против одной постоянной последовательной методологии, он более всего склонен поддерживать возможность множества методологий. «Основным положением моей концепции является принцип пролиферации, который призывает создавать и разрабатывать теории, несовместимые с принятыми точками зрения, даже если последние являются в высокой степени подтвержденными и общепризнанными. Любая методология, принимающая этот принцип, будет познаваться плюралистической методологией. Теории, созданные в соответствии с этим принципом, будут называться альтернативами по отношению к уже существующей теории»[196].

С точки зрения Фейерабенда, переход науки от одной ступени к другой, замена одних теорий другими, одной концепции другими требует или решительного отказа от первых теорий, или свободы новых исследователей.

Многие современные науки, согласно мнению философа, в отличие от классических, возникли или в результате сознательного отказа от прежних, или в результате появления новых фактов, которые люди не связывали со старыми идеями и старыми принципами. Поэтому в истории развития науки происходит смена одной методологии другой методологией, смена одного утвердившего и

оправдавшего себя принципа другими принципами - такое отношение к методологии, убежден ученый, является наиболее демократическим и правильным принципом в истории развития науки.

В концепции эпистемологического анархизма, как свою теорию называл сам Фейерабенд, также важным моментом является особое внимание, уделяемое им так называемой гипотезе ad hocи тем теоретическим положениям, которые как бы выпадают, стоят особняком в системе научной теории, или системе научно-теоретических концепций. По мнению ученого, нельзя пренебрежительно относиться к гипотезам ad hoc, нельзя их запрещать, дело в том, что в ходе развития науки именно гипотезы ad hoc или те теоретические положения, которые якобы выпадали из целостной системы, могут дать начало, росток новой теории, новым научно-теоретическим концепциям.

В свете своего эпистемологического анархизма философ утверждает важность любого метода. По его мнению, необходимо пересмотреть такую концепцию в истории науки, когда приоритет, предпочтение дается теориям, более богатым по своему содержанию, по своей логической структуре. Меньшее внимание, соответственно, обращается теориям, недостаточно богатым и недостаточно информативным. По мнению ученого, следует обращать внимание не только на информативные, богатые теории, но и на те теоретические концепции, которые сегодня еще недостаточно обоснованы, недостаточно сильны, однако в будущем могут внести серьезный вклад в развитие научного знания. Он считает, что теории, еще не показавшие себя полностью, должны не опровергаться, а исследоваться, так как они могут проявить свое эвристическое значение в будущем развитии.

По нашему мнению, эпистемологический анархизм Фейерабенда несомненно имеет определенное значение, однако последовательное применение этой концепции, если не учитывать категорию меры, категорию необходимости, может привести к распаду всякой теоретической концепции.

Развитие науки до сих пор происходит по следующему пути: прежняя теоретическая концепция, как известно, быстро не уходит, не теряет так скоро своих позиций, она до последнего момента защищается и пытается отстаивать свое существование. Только лишь под давлением огромного количества фактов, направленных против существующей теории, при готовности новых теоретических концепций, прежняя теоретическая концепция уступает свое место новой. Но даже в этом случае, как совершенно справедливо замечал Эйнштейн, сторонники прежней теории никогда не признают новую теоретическую концепцию. В истории происходит так, что сторонники старой теоретической концепции просто уходят с исторической сцены, а молодые исследователи с самого начала активно воспринимают новое, новые теоретические концепции. Это первое.

Во-вторых, принципиальное отстаивание прежними теориями своей необходимости, стремление до конца не сдавать своих позиций очень важно тем, что, когда старая теория, наконец, покидает поле сражения, то новые идеи, новые основания теории оказываются в результате наиболее обоснованными и проверенными.

Таким образом, к подлинному развитию теории, теоретических представлений, подлинному развитию науки ведет не простая готовность принять любую теоретическую концепцию, не простая расположенность к быстрой смене методологических принципов, а утверждение новых идей, побеждающих в силу своей объективности, способности давать объяснения более широкому классу явлений и тем самым доказывающих свою продуктивность в сравнении со старой концепцией. Если же менять исходный методологический принцип без необходимости, то это, как подчеркивал в свое время Маркс, может привести к распаду теоретической концепции вообще.

Так, например, в истории политической экономии большим достижением был выдвинутый А. Смитом и Д. Рикардо закон стоимости. Закон стоимости показал свою продуктивность как важнейший закон политической экономии. Однако в ходе развития науки обнаружилось

противоречие между законом стоимости, трудовой теорией стоимости и нормой прибыли. Рикардо в своих экономических исследованиях заметил это противоречие, но не смог его разрешить, однако при этом он не стал покушаться на исходный теоретический принцип. Тем самым, по мнению Маркса, был сохранен теоретический взгляд на экономическое явление. В отличие от Рикардо «вульгарные экономисты» необоснованно пытались отойти от принципа стоимости, считая источником прибыли не только труд, но и землю, вежливость и т.д. С этого момента, подчеркивает Маркс, берет свое начало «вульгарная политическая экономия», поскольку теоретический взгляд на явление был разрушен.

Следовательно, на наш взгляд, равно неверными и непродуктивными являются как метафизический взгляд на исходный теоретический принцип, считающий, что везде и повсюду вопреки фактам должен существовать оправдавший себя некогда теоретический принцип, научный метод, так и теоретические идеи Фейерабенда, направленные, по-видимому, против этого метафизического, жесткого абстрактного понимания исходной методологии, исходного метода. Концепция эпистемологического анархизма не учитывает, что в истории науки смена одного метода другим, одной теоретической концепцией другой происходит нелегко, не запросто, а по необходимости, под давлением фактов в том случае, когда старая теории не справляется с объяснением новых фактов и приходит в тупик. Только в этом случае старая теория должна быть заменена новой теорией, старый метод новым методологическим принципом.

Здесь, одинаково ошибочны, с одной стороны, легковесный подход к теоретическим принципам, методологии, психологическая готовность при встрече с противоречащими фактами легко заменять исходную концепцию, исходное начало; а, с другой стороны, метафизическая, жесткая вера в незыблемость исходного принципа, вопреки фактам, вопреки данным науки.

Продуктивной, на наш взгляд, будет такая концепция развития науки, которая к данному вопросу подходит диалектически. Это означает, что теоретические методы, 1 286

концепции прежней науки, научной теории вполне могут быть заменены, если они не работают в отношении к новым явлениям, если доказана их принципиальная неспособность объяснять новые факты. Точно также, новые теоретические концепции должны победить только тогда, когда они необходимы, когда они могут объяснить не только те факты, которые существовали в рамках старой теории, но также новые возможные факты и тем самым дать эвристическое движение человеческой мысли. Только такой диалектический подход является обоснованным, а не просто абстрактная, психологическая готовность отказаться от прежней теории, встретившись с новыми фактами и противоречиями, поскольку, возможно, эти новые факты вполне объясняемы и разрешаемы в процессе развития исходного пункта самой теории, самих теоретических концепций.

Так, например, было в истории физики, когда опыт Майкельсона, его многочисленные повторения показали неспособность прежней теории объяснить электродинамические процессы в движущихся системах. То же самое имело место при объяснении процессов излучения абсолютно черного тела. Все попытки объяснить этот процесс в пределах существующей теории, как известно, не привели ни к каким результатам. Поэтому начались поиски нового способа решения этой проблемы посредством открытия новых фундаментальных принципов.

Развитие практики (эксперимента), возникновение фактов имеет фундаментальное значение в движении теории, в процессе перехода от одних научных теорий к другим, притом проблемную ситуацию создает не количество новых фактов, а их фундаментальность. В данном случае интересен следующий рассказ И.Е. Тамма о позиции Эйнштейна по этому вопросу. Он вспоминает, что у него с Эйнштейном был «разговор о том, что в связи с открытием большого числа элементарных частиц, в частности, мезонов, назрела проблема построения теории элементарных частиц. Эйнштейн всегда считал, что уже

электрон - атом электричества - является чужеземцем в стране классической электродинамики. В этом... разговоре он сказал, что, казалось бы, уже факт существования электрона должен был быть достаточным для построения основ общей теории элементарных частиц»1.

Видимо, Эйнштейн действительно преувеличивал значение электрона в создании общей теории, но сама постановка вопроса, поиски чего-то единичного, в котором выражается природа всеобщего, характерны для него. В связи с этим И.Е. Тамм продолжает: «Это, несомненно, гипербола, но она очень характерна для Эйнштейна, и поучительно противопоставить ее и широко распространенной точке зрения, что решению фундаментальных проблем науки необходимо должно предшествовать накопление огромного количества экспериментальных данных. В действительности пример как специальной, так, в особенности, общей теории относительности показывает, что решающую роль в построении фундаментальной теории играет глубокий логический анализ узловых опытных фактов. Конечно, следствия из теории должны быть проверены затем на максимально обширном опытном материале»2.

Разрешение противоречия теории и практики, проблемной ситуации имеет важное значение в прогрессе человеческого познания, в развитии теории, в переходе от одних теорий к другим. Правда, в истории науки существуют различные попытки уйти от решения проблемной ситуации в развитии теории. Иногда в подобных ситуациях стремились разрешить проблему без серьезного развития теории, без глубокого анализа фактов, проблемной ситуации. В этом отношении ярким примером является попытка Лоренца и Фицджеральда объяснить опыт Майкельсона посредством гипотезы продольного сокращения. Здесь противоречие, по существу, не разрешалось, а только отодвигалось, создавалась только некоторая видимость его разрешения.

В отличие от таких способов решения проблемной ситуации научный подход к проблеме прежде всего

1 Цит. по: Эйнштейн и современная физика. М., 1956. С.9.

2 Цит. по: Эйнштейн и современная физика. М., 1956. С.9.

288

предполагает анализ всех условий возникновения противоречия и проблемной ситуации, притом реальный факт, противоречие осмысливается на основе глубоких принципов и фундаментальных идей.

В этом отношении замечательным примером может служить специальная теория относительности. Здесь противоречие, проблемная ситуация, возникшая в электродинамике движущихся сред в связи с результатом опыта Майкельсона, осмысливается и разрешается на основе таких глубоких и фундаментальных принципов, как принцип относительности, постоянство скорости света, а также посредством принципиального изменения старых представлений о пространстве и времени. Вот почему специальная теория относительности имеет огромное значение в развитии культуры. В форме этой теории не только разрешены противоречия, проблемы электродинамики движущихся сред, но она оказала существенное влияние на все физическое познание, на стиль мышления физиков XX века.

То же самое можно сказать о квантовой механике. В ходе теоретического осмысления излучения абсолютно черного тела в классической физике возникло противоречие, проблемная ситуация. Все попытки решения проблемы в пределах классической теории, как известно, завершались неудачей. Тогда М. Планк выдвинул идею кванта, с помощью которой пытался осмыслить проблему, притом эта идея принципиально выходила за пределы теоретических представлений классической физики.

Идея кванта оказалась фундаментальной идеей. Она нашла широкое подтверждение в дальнейшем развитии физики, в осмыслении новых фундаментальных фактов. Благодаря деятельности таких выдающихся физиков, как М. Планк, А. Эйнштейн, Луи де Бройль, Н. Бор, Э. Шредингер, В. Гейзенберг, она превратилась в сложно расчлененную физическую теорию - в квантовую механику, в которой продуктивно разрешены все противоречия, возникшие в ходе осмысления этой проблемы.

Таким образом, в процессе развития теоретического познания, на основе практической деятельности, 1 289 і-----------------------------------------------------

посредством образования понятий, идей, гипотез, научных теорий человек глубоко познает развивающуюся действительность, двигаясь к постижению объективной истины.

<< | >>
Источник: АБДИЛЬДИН Жабайхан. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ/Абдильдин Ж.. Т. 11: Логика об универсальных формах и методах мышления — — Алматы. «Хантадірі»,2016. - 380. 2016

Еще по теме Глава 7. Теория:

  1. ГЛАВА ТРЕТЬЯ НАУЧНАЯ ТЕОРИЯ И СИСТЕМНОСТЬ
  2. Глава 2. ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ ЦЕННОСТЕЙ НЕОКАНТИАНЦЕВ
  3. Глава 3. ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКАЯ ТЕОРИЯ ЦЕННОСТЕЙ М. ШЕЛЕРА
  4. 4. УНИВЕРСАЛЬНАЯ ТЕОРИЯ?
  5. 4. ТЕОРИЯ СПРАВЕДЛИВОЙ ВОЙНЫ
  6. 4.3. Теория воли
  7. 5. ВОПРОСЫ ТЕРМИНОЛОГИИ: СПРАВЕДЛИВОСТЬ, ВОЙНА И ТЕОРИЯ
  8. 2. ТЕОРИЯ СПРАВЕДЛИВОЙ ВОЙНЫ И ЧРЕЗМЕРНЫЙ ОПТИМИЗМ
  9. Теория революции Ханны Арендт
  10. Системы прагматических ограничений: теория Грайса и постграйсианские теории