<<
>>

Состав философского знания

Мы не погрешим против истины, если скажем, что первую половину осевого времени, уже выделившись из мифологии, философия развивается синкретически: олицетворяя любовь к мудрости, она совпадает с дискурсив-

100

ной (рационально-логической) мыслительной проработкой человеко-размерных реалий.

На этой стадии, не будучи предметно дифференцирована, философия не имеет собственной внутренней структуры. С постепенной содержательно-методической автономизацией конкретных отраслей познания набрал силу процесс обособления, а с ним и организационного расслоения философии. Фикс-пунктом здесь служит переход от фисиологизма (космологизма) досократиков к антропологизму Сократа и постсократовской философии. Последнее позволяет Аристотелю в середине IV в. до н. э. выделять в составе философии онтологию (теоретическая сфера — учение о бытии), этику (практическая сфера — учение о человеке) и эстетику (поэтическая сфера — учение о творчестве).

1.5.1 Структура философии

Философия объемна, многогранна. Необходимым условием формирования тех или иных проблемных пластов, сфер философского анализа выступает придание неким феноменам черт всеобщности, универсальности. Достаточным же условием конституирования философских исследований оказывается критико-рефлективное проецирование универсалий на субъект- объектную оппозицию. В этом отношении философия — рефлексия второго порядка — складывается как аналитическое подытоживание реализующимся через понятия категориальным сознанием наличных форм практики, культуры, познания. Сопричастность философии, следовательно, определяют универсальность, рефлективность, систематичность, субъект- объектная релевантность. С учетом сказанного множество проявлений философии слагается из подмножеств:

а) рефлективная систематизация общих оснований культурно­исторического процесса: учения о бытии (онтология); познании (гносеология); человеке (антропология), ценностях (аксиология), практической деятельности (праксиология);

б) рефлективная систематизация специфических оснований культурно-исторического процесса: учения об об-

101

ществе (социология), нравственности (этика), художественном опыте (эстетика), формах и законах мышления (логика), науке (эпистемология); методе (методология), истории (философия истории), политике (философия политики); праве (философия права), языке (лингвистическая философия); технике (философия техники) и т.

д.;

в) рефлективная систематизация частных оснований культурно-

исторического процесса: учения об отдельных проявлениях, фрагментах, компонентах миропонимания, миропредставления, мироуяснения, миродействия — философия конкретных наук (философия математики, биологии и т. д.); философия конкретных феноменов (философия власти); философия конкретных обстояний (философия в будуаре); философия конкретных состояний (философия мира); философия конкретных мероприятий (философия выживания) и т. д.

1.5.2 Функции философии

Разнообразные функции философии ни в чем другом, кроме как в сообщении культуры мысли, жизненной глубины, далевого видения, внутренней сосредоточенности, не коренятся, что обусловлено самим назначением философского знания быть средством выработки предельных ценностных ориентаций, глобальных целей, сводящих к единству, означивающих все частные, конечные цели и ценности, движущие человеком. Жизнеучительское место, катарсическая миссия философии обеспечивается квалифицированным образом действия на основе знания. Философ работает на восхождение, возвышение: поднимает публику до понятий, тогда как политик, миссионер работает на нисхождение, понижение: опускает понятия до публики (вольно или неосознанно впадая в популизм).

Депозит возможностей философии представителен, широк, как представительна, широка материя опыта, получающая форму узаконения в философии. Низшее в реальности — тайное измерение высшего: бессознательное — сознания, животное — человеческого. Сепарируя высшее, представляя его высоким, философия утверждает абсолют-

102

ное, должное. Должное, абсолютное — подлинная стихия, стезя философии, отметающая некритический энтузиазм в отношении нападок на нее как на сферу занятости. То, что позволяет философии быть явлением, всегда выдерживающим многочисленные социальные, умственные испытания и нагрузки, — суть причастность к пространству, где абсолютное «как должно быть» оказывается «предпоставленной целью и потому — ценностью в подлинном смысле».30

Пребывая в малом, кратком, человек соприкасается с великим, бесконечным:

Не верь же, ко звездам взлетая, Счастливой избранника доле; Не верь, в глубину ниспадая, Что звезд не увидишь ты боле.

Будущее как в своих глубочайших элементах, так и в разыгрывающихся на поверхности казусах не будет тождественно повторять прошлое и подражать ему, — говорит Джемс. Верно. Только человек, люди, поколения несут имя, вершат историю, передаваемую, завещаемую предками. В опоре на что? Высокое — абсолютное, должное. Эти столпы, скрепы — не абстракции, каких стоит бояться, не нарушения привычной меры. Спинозе от его величества короля Франции предложили пенсию, если он посвятит ему какой-нибудь труд. «Свои сочинения я посвящаю лишь истине», — последовал ответ.

Мир, история, культура имеют смысл благодаря высокому: лежат во зле, но стоят на добре. Нет такого урода, который не нашел бы поклонников, нет такой глупости, которая не нашла бы приверженцев. Так. Но — непреложность абсолютов — в освобождении от давления расхожего. Понятия меняют смысл в зависимости от ценно-

30 Агацци Э. Человек как предмет философии // Вопросы философии. 1989. № 2. С. 31.

103

стных горизонтов. Подключая к абсолютному, должному, философия вводит ценностно высокие уровни, отсекает нагромождение ненужного, ложного; не сея иллюзий, она разрушает их.

Пафос сказки — притчи о голом короле не в фиксации отсутствия платья, а в развенчании мифа его наличия. Людям не стало бы лучше, если б сбылись их желания. Неожиданно свежие, духоподъемные проявления философии в опыте идут от способности производить работу, заставляющую жить то, чего нет. Философия не претендует на выработку каких-то конкретных рецептов, инструкций. В отличие от специальных наук, поставляющих в освоении предметности технику «увидеть», философия генерирует нечто, что с полным правом заслуживает названия спасительной возможности «видеть» вообще.

Лишь сон и смерть, ничего не обещая, все исполняют. В реальности не так. Бесконечная тяга к улучшению, понуждая превращать яд в лекарство, сталкивает человека и общество, реформу и власть, природу и культуру, познание и практику, делает их внутренне конфликтными, пикирующимися.

Модернизирующая реформа проблематизирует власть; стабилизирующая власть стопорит реформу. Человек идет на общество. Природа противостоит культуре. Разум вызывает кризис разума. Покамест никому в социуме не удалось достичь оптимума изменения и сохранения, инновации и мобилизации, доктрины и жизни, судьбы и деятельности, культуры и цивилизации.

Упоминание обо всем этом в качестве идейного фона позволяет не только детализировать интуитивные представления порядка связи философии и общественно-исторического процесса, но и ввести ясное понятие специфических ролей философии. Принципиально плодотворное, творческое, санационное проявление философии относительно компонентов и комплексов культуры сказывается в выполнении ею следующих эвристических функций.

Аналитическая функция:выявление предельных, граничных основоположений, оснований (которые выступают в виде содержательных предпосылок, семантических уни-

104

версалий), составляющих условие возможности всех видов теоретического и практического опыта.

Рефлективная функция:превращение скрытых допущений, латентных комплексов в явный предмет специализированного исследования; экспликация всеобщих идей, побуждений, влечений, инициатив, предприятий, обусловливающих уникальные

(культурные) или универсальные (цивилизационные) принципы, формы организации и реализации общественно-исторической

деятельности.

Онтологическая функция:введение фундаментальных гипотез существования, задание схем, каркасов строения действительности. К примеру, для оформления электромагнитной теории требовалось развить понятие среды — проводника физических взаимодействий в пространстве. Возникло представление об электромагнитном поле как о некоей реальности, ответственной за передачу взаимодействий зарядов на расстоянии. Задача обосновать эту реальность в качестве реальности объективной (не мнимой), дабы замкнуть формализм теории на действительность, и составляет компетенцию оснований онтологических.

Гносеологическая функция:разработка, оценка допущений о характере познавательного процесса.

Является ли знание систематизацией субъективного опыта или фиксирует закономерные связи мира? — проблема, анализом которой, по словам Эйнштейна, вынуждают заниматься ученых трудности их собственной науки. Так, на вопрос «что изучает квантовая механика?» (КМ) не удается получить однозначного ответа. Потенциальный ответ здесь должен быть сопряжен прежде всего с принципиальным анализом роли прибора, средств наблюдения в научном исследовании.

Применительно к трактовке поставленного вопроса выделяются позиции:

1. КМ описывает поведение элементарных объектов «самих по себе», — они ведут себя в наблюдении так же, как и вне его; проблема роли средств наблюдения в исследовательской ситуации лишена радикальности;

105

2. Элементарная частица ведет себя в наблюдении вовсе не так, как вне наблюдения; взаимодействие экспериментальной установки и элементарной частицы порождает подлинный объект науки, за пределами которого нет оснований искать прототипа;

3. КМ — феноменологическая теория; имеются неизвестные «скрытые параметры», определяющие наблюдаемое поведение КМ- систем; во всякое данное время возможно созерцать лишь следствие их действий.

Как видно, обсуждение, казалось бы, внутринаучной темы предполагает построение философской системы, проясняющей статус опытных установок в познании. В настоящий момент доминирует (2) линия, настаивающая, что включение действия измерительных приборов выступает предпосылкой определения КМ-явлений. Дальнейшее упрочение позиции, связанное с устранением парадокса Эйнштейна — Подольского — Розена, обусловливает необходимость углубления уже онтологических понятий природы КМ-реальности, требуя рефлексии «неделимой целостности» (Бом); «несиловых взаимодействий» (Фок, Хааг); «связи на уровне Y-функции» (Фейнман); «особой формы связей в зависимости от условий» (Александров); «детерминации будущим» и «опережающих взаимодействий» (де Борегар) и т. п.

Методологическая функция:выработка нормативных представлений, позволяющих оценивать продукты поисковой деятельности по принципу предпочтительности.

Если брать науку,

спрашивается: является ли несогласие теорий с данными опыта достаточным условием их фальсификации? возможен ли решающий эксперимент? каковы основания сравнения конкурирующих теорий. Эти и однопорядковые им вопросы входят в разряд методологических. Капитальнейшая проблема научного познания — проблема выбора теории, обусловленная постановкой: равноценны ли в эпистемологическом отношении эмпирически эквивалентные описания? Опыт исследований не дает на вопрос положительного ответа. Скажем, в начале

106

века в связи с уточнением перспектив физической мысли А.Пуанкаре утверждал, что последующее развитие физики сохранит евклидовость (ввиду простоты) в хроногеометрической модели реальности с дополнительной экспликацией в ней «гравитации». Эйнштейн рассуждал прямо противоположным образом. Исходя из фиктивности понятия пространства, лишенного какого-то физического содержания, а также из анализа свойств вращающихся систем отсчета, Эйнштейн настаивал на неприемлемости для новой физики евклидовой геометрии: «в негалилеевых системах

пространственные и временные интервалы не определяются просто с помощью часов и твердых единичных масштабов. Евклидова геометрия в этих случаях не применима».31По замечанию В.Паули, не, оставалось ничего другого, как допустить рассмотрение всех мыслимых метем координат, где последние толкуются как вполне произвольные параметры, произвольным, однозначным, непрерывным образом поставленные в соответствие мировым точкам (гауссовы координаты). Этому максимально соответствовал аппарат общей римановой геометрии, метрика которой «автоматически» учитывала и гравитационные эффекты.

Содержательная подоплека дилеммы Пуанкаре — Эйнштейн такова. В развитии хроногеометрических представлений Пуанкаре относился к гравитации как к постороннему для теоретического мира физики явлению, следствием чего была искусственность его позиции: сохранение геометрической компоненты вело к

непредсказуемому усложнению физической компоненты теории. Руководствуясь тем, что законы природы — геометрические формулировки относительно физических объектов, справедливые для пространств с произвольными геометриями, Эйнштейн включил в теорию и гравитацию, представив ее свойством пространства — времени (криволинейная четырехмерная метрика). Желая того или нет, Пуанкаре подорвал крите-

31 Франкфурт У. И. Специальная и общая теория относительности. М., 1968. С. 219.

107

рии рациональности теории, крепящиеся на идеях гомогенности, замкнутости системы знания относительно некоторого мира объектов.32Эйнштейн же предложил программу более совершенного знания, учитывая его большую сбалансированность с данными методологическими регулятивами.

Критическая функция:охват негативного опыта, развенчание многоразличных ошибок, привычек, призраков, идолов, догм, суеверий, предрассудков, стереотипов — этих, по выражению Ф.Бэкона, докучливых, тягостных противников, сковывающих,

парализующих, притупляющих ищущую мысль и преобразующее действие. Талант критики, в своих полномочных проявлениях требующий поддержки, а не узды, — структурный реквизит философии. Давая реалиям некие нестандартные прочтения, видоизменяя условия понимания, философия играет роль своеобразного ценностного селектора: отделяя «овец от козлищ», вырабатывает адекватные программы созидания жизни. В нашей мысли подчеркнем «созидания». Срывание масок, выявление facta concludentia в случае философии не самоцель. Критика аспектов бытия наличного подчинена более серьезной задаче — обслуживанию деятельности положительной. В противном случае в мысли — критиканство, в действии — обмирщение всего, кроме того, что заслуживает обмирщения.

Интегративная функция:системное обобщение и понятийная реконструкция много- и разнообразия социальной практики, богатства культуры применительно к наличной точке существования. Конституируясь посредством фокусировки конкретных ценностей с последующим развертыванием из них как из порождающих ядер проектов мира (центрирование «космоса» влечет космизм, «бога» — теизм, «человека» — гуманизм, «воли» — волюнтаризм и т. д.), философия согласует в пределах данных проектов все типы отношений человека к действи-

32 См.: Грязное Б. С. Логика. Рациональность. Творчество. М., 1982.

108

тельности: теоретические и практические, познавательные и ценностные, социальные и экзистенциальные. Подобное согласование — не эклектика, а единственное условие создания универсальных сценариев жизни, вариантов миропонимания и миропреобразования, несущих общезначимые значения и возможности.

Социальная функция:сознательное объединение людей в рамках гуманитарных общностей, гармонизация, сбалансирование бытия общественного.

Наблюдение за персональной реализацией и осмысление ее показывает, что индивид, будучи самостийным источником экзистенциальных процессов в различных начальных условиях, приходит в итоге к неким состояниям равновесия, которые не зависят от начальных условий. Описание самоутверждения производится в многомерном пространстве, на осях которого откладывается значение обобщенных параметров — личностных интенций. Состояния индивида изображаются точкой фазового пространства, изменение состояний во времени — движением точки вдоль фазовой траектории. Итоговые равновесные состояния оказываются пунктами в начале координат; они играют роль аттракторов.

С семантической точки зрения аттракторы — гуманитарные инварианты, целерациональные абсолюты, фундаментальные ценности, движущие поведением индивида. Допущение, что человек руководствуется в деятельности ценностными абсолютами, отчасти декларативно. Если принять презумпцию полной и безграничной свободы воли, оно не подтверждаемо. Вместе с тем опыт и здравый смысл подсказывают: человек, не выносящий

казармы (задетерминированный социум), не живет и по одной свободной воле своей (анархия). Социогенетически бытие человека сбалансировано: исходно оно ориентировано на гуманитарно оправданные правила общежития. Те, кто в силу разных причин не сообразуется с ними, ставят себя по ту сторону социума (изоляция умалишенных, манкуртов, отщепенцев, неполноценных

культуроущербных лиц). Признание в нас личностей со стороны сограждан, соплемен-

109

ников сопряжено с удостоверением в нас носителей ценностей. Выделяется 5 их групп: социально-целевые (Святость, Духовность, Знание, Мастерство, Дело, Слава, Власть, Богатство); социально­инструментальные (Право, Свобода, Справедливость,

Солидарность, Милосердие); персонально-инструментальные (Жизнь, Здоровье, Сила, Ловкость, Красота, Ум); субъективно­целевые (Вещество, Энергия, Пространство); общечеловеческие (Мыслящий дух, Общество, Человек).33

Ценности замыкают на себя многообразие траекторий субъективных систем (фазовых точек), определяемых интенциями (начальными условиями). Поведение изолированного индивида для внешнего наблюдателя кажется хаотическим. Вне предположения о странных аттракторах поведенческая хаотичность толкуется либо как следствие значительности степеней свободы системы, либо как результат нерепрезентативности, нарочитости поведения, рассчитанного на наблюдателя. Использование модели странных аттракторов открывает широкие перспективы герменевтической аналитики: за видимым на поверхности хаосом просматриваются элементы регулярности и порядка, обусловленные ориентацией на ценности. Соответственно режим функционирования субъективной системы описывается достаточно малым числом принципиальных характеристик.

Развивая данный сюжет, невозможно уклониться от обсуждения темы инвариантов человеческой жизни. По аналогии с фундаментальными физическими константами (ФФК), к которым относятся постоянная Планка, слабого, сильного взаимодействия, тонкой структуры и т. д., введем понятие фундаментальных социальных констант (ФСК). По аналогии же с тем, что ФФК ответственны за устойчивость связанных состояний от ядер и атомов до звезд и галактик, наделим ФСК ответственностью за фиксированность общественных структур в цивилизационной

33 См.: Воронове А. О., Смирнов П. И. Россия и русские. Характер народа и судьбы страны. СПб., 1992. С. 34.

110

системе отношений. Основные параметры социальности, подразумевая тип производства, общественного и

экзистенциального устроительства, весьма стандартны. Вычленяя крайности, получаем либо дисциплинарный, либо инициирующий социум с соответственными способами поддержания жизни:

— производство: контингентированность —

самостимулированность;

— гражданственность: казарменность — гарантированность свободы;

— жизнесфера: отчужденность — самореализованность.

Основная идея, какую мы выносим из опыта вершения истории, заключается в том, что историческое бытие осмысленно, что подлинная цель исторической жизни состоит в наращивании плодов цивилизации, обеспечивающих эффективность производства, конституционность, легальность, достойность существования. Речь, стало быть, идет о просматриваемой выделенной траектории эволюции человечества по вектору умножения гуманитарности.

Сказанного достаточно для очередной аналогии. Обращаясь к естествознанию, отметим исключительную эвристичность формулируемого в космологии антропного принципа (АП). Устанавливающий корреляцию между эволюцией Вселенной и возникновением человечества АП взрывает утвержденную Коперником антиантропоцентрическую парадигму. Суть в том, что, как бы там ни было, но человек с его социальностью и сознанием занимает привилегированное положение в мире. Возникает задача увязки естественного прогресса Вселенной с необходимостью появления геопланетарной цивилизации (проблема

мотивированности, предопределенности развития нашей природной метасистемы). Задача эта решается путем оригинального истолкования АП.

Слабая версия АП.Во Вселенной множество объектов от обычных звезд до галактик, пульсаров, квазаров, черных и белых дыр. Все они осваиваются средствами наличных теорий, в количественной плоскости обусловленных

111

использованием ФФК. Значения ФФК — эмпирические. Поскольку опыт не сообщает необходимости, спрашивается: к чему ведет предположение изменения их номинала? С позиций гносеологии ясно: если значения ФФК будут иными, мы имеем дело с иными формами знания. А в онтологии? Как изменяется реальная картина в случае других значений ФФК? Естествознание отвечает — варьирование ФФК влечет трансформацию реальности вплоть до инореальных форм (невозможность жизни, сложных химических, предбиологических структур). Если это так, то в чем основание одноколейности естественного отбора, обусловившего наблюдаемое состояние. Надлежащего ответа естествознание не дает. Оно лишь не отвергает возможности плюрализма миров с различными значениями ФФК, что исключает, однако, действительность нашей геообстановки. Резюмируя, акцентируем тезис, согласно которому факт наличной геообстановки отрицает реальность иных значений ФФК; другими словами, мы живем постольку, поскольку значения ФФК таковы.

Принципиально сходное, на наш взгляд, обстояние дел в обществознании. Мир не взорван до сих пор изнутри потому, что имеются универесальные постоянные социальности в виде законов эффективной коллективности, производительности,

экзистенциальности. Из теории никак не вытекает значений констант для обеспечения жизни. Теория как перебор логических диспозиций, вообще говоря, допускает любые значения. На деле в естествознании и в обществознании не веер, а одновариантность. Само наличие жизни отрицает произвольные значения ФФК, не стимулирующие факт жизни. Также наличие социальности отрицает

любое устроение общества, ставящее под сомнение факт социальности при несоблюдении ФСК. Хотя общество a priori может организовываться по-разному, условия отбора накладывают жесткие ограничения на социальную технику в лице системных требований цивилизованности. Поскольку есть ФСК, есть единство истории, понимаемое как внутреннее тождество, родство, сходность способов, приемов вершения, отправления гарантийной жизни.

112

Сильная версия АП.Ретрополируя ситуацию, скажем: факт наличной социальной организации предопределяет

предыдущие этапы, — чтобы человечество могло существовать, условия антропной цивилизации должны быть жестко ограниченными на протяжении всей эволюции человечества. Иначе говоря: антропная цивилизация должна быть такой, чтобы в ней на некоторой фазе допускалось существование наличных социальных форм. Наша социальность не случайна. Ее комплексы de facto лимитируют многообразие видов устройства жизни. Отследить хитросплетения становления антропной цивилизации входит в задачу социальной эволюционистики (являющейся звеном глобальной эволюционистики), призванной уточнить

последовательность цепочек утверждения человеческих форм посредством не механической, а целеполагающей ценностной детерминации.

В физике варьирование значений ФФК влечет идею ансамбля Вселенных. В социологии сходная операция обусловливает идею плюрализма культурных миров. В отличие от физики, где видоизменение ФФК остается абстрактной возможностью, в социологии многообразие типов социумов с атрибутивными им ФСК дано опытно-исторически: на ограниченных геопланетарных просторах воплощается ансамбль способов воспроизводства жизни со всеми мыслимыми (и немыслимыми) комбинациями начальных условий и ФСК. Картина историко-культурного многообразия, однако, по ходу прогресса утрачивает многоцветие: в цивилизационном отношении все народы идут к одному оптимальному укладу. В обществе потенциальный кредит имеют лишь гуманитарно оправданные формы. Перспектива дееспособного общества просматривается для минимума комбинаций параметров, которые обосабливают в ансамбле миров особое цивильное подмножество. Остальное — дикость, нецивилизованные стадии человечности.

Будучи общезначимыми предпосылками деятельности, ФСК и сцепленные с ними гуманитарные абсолюты задают актуальный горизонт персональной и групповой реа-

113

лизации. Чем развитей социум, тем массивней линия соприкосновения индивида с общественным целым, тем большими степенями свободы (в рамках легальных инициатив) располагает личность. Напротив, чем более отстало общество, тем худосочней человеческие возможности. Век от века, поэтому, законы общества, истории формируются, как бы впитывая, вбирая в себя совершенные устои жизни, связанные с расширением полномочий, условий, гарантий достойного существования. Речь идет о всем спектре человеческого утверждения, воления, творения,

сопряженного с идеалами бытия ad unguem.

С этих позиций, подкрепляемых диахроническими рассмотрениями, в социальной эволюционистике обнаруживаются такие зависимости. В тенденции, в перспективе, в принципе демократические формы социальной организации предпочтительнее деспотических, легальные формы предпочтительнее нелегальных, индустриальные — доиндустриальных (патриархальных) и т.п. Это не означает, что у названных начал нет теневых сторон общественных воплощений. Там хорошо, где нас нет. Мечты о золотом веке влекут критику техники (Бердяев, Фромм), науки (Годвин, Гёльдерлин, Шели, Шопенгауэр), общественного, исторического прогресса (Л. Толстой, Э. Гартман, Лашелье, Зиммель, Рембо, Уайльд, Ибсен, Гауптман), культуры (Буркхардт), цивилизации (Руссо, Хайдеггер, Дэссауэр, Мамфорд, Хаксли, Эллюль).

Не впадая в цивилизационную некрофилию — в эту, выражаясь языком Фромма, страсть ко всему искусственному, механическому, нездоровому, отметим значимость аргументов к издержкам гражданского научно-технического развития. Да, в чем-то прав Бердяев, тревожащийся, что если «ранее человек был органически связан с природой и его общественная жизнь складывалась соответственно с жизнью природы», то теперь в обстановке техногенного существования машина нарушает эту связь — «она не только по-видимости покоряет человеку природные стихии, но она покоряет и самого человека... Какая-то таинственная сила, как бы чуждая человеку и самой при-

114

роде, входит в человеческую жизнь, какой-то третий элемент, не природный и не человеческий, получает страшную власть над человеком и над природой».34Пусть так. Но никакой разумной альтернативой машинизму на индустриальной стадии своего бытия человечество не располагает. Критику техницизма можно адресовать будущему; применительно к прошлому и отчасти настоящему она выглядит мелодекламаторски. Без техники, интенсивного потребления и переработки планетарного тела возможности жизни и выживания рода минимальны. Оттого и идеализации доиндустриализма в буколическом духе призрачны, по-крупному мизантропичны. Цена прогресса высока, но она оплачена уровнем жизни, относительным благоденствием человечества.

Либерализм, выборное начато, прочная свободная гражданственность, конституционализм, парламентаризм, вольный труд, отсутствие родовых пережитков, гарантированная мобильность, здоровое чувство собственности, — все это

непреходящие, неигнорируемые завоевания цивилизации, от которых не отмахнуться.

Аксиологическая функция:конституирование социальных форм взаимодействий людей в групповой, «роевой» жизни, налаживание систем «вовлечения», «участия», ценностно, гуманистически

регламентирующих обмен деятельностью индивидуальных общественных существ.

Индивид самостиен, но глубинная настроенность на признание

— социально удостоверенные стандарты, идеалы, поддерживающие Я -концепцию и не ниспровергающие индивида, не низводящие его до ничтожества, предопределяет фигуры персональной мобильности, содержание и форму индивидной и межиндивидной коммуникации, интеракции, циркуляции. Во всех ипостасях самоутверждения социум присутствует как аксиологический фильтр, шкала предпочтений, множество презумпций, стимуляций, что в терминах модели фундаментальных соци-

34 Бердяев H.A. Смысл истории. М., 1990. С. 118.

115

альных констант и странных аттракторов выражается понятием устойчивости ценностного сознания к малым возмущениям — помехам свободы воли. Ценностная стабильность ФСК и странных аттракторов позволяет толковать антропологические многообразия как безусловно рациональные, и следовательно, воспроизводить их на языке теории; расценивать поведенческую стохастичность как имманентное свойство, фиксируемое не в аппарате теории вероятностей, а в аппарате теории ценностей.

Гуманистическая функция:сверхзадача, сверхцель философии

— поставить глубокую, солидную трактовку «каким надо быть, чтобы быть человеком».35Известно хорошо и полно, что добропорядочная философия не развертывается как произвольный поток сознания в модусе рассуждений ad marginem. Конструирование реальности в философии, отличаясь свободой, не терпит произвола. Игра умственных сил, интеллектуальные штудии, изощрения, нарочитости своим естественным пределом имеют общественный резонанс, социальное звучание, гражданскую роль доктрины. Говорит Марк Аврелий: «Время человеческой жизни — миг; ее сущность — вечное течение; ощущение смутно; строение всего тела бренно; душа загадочна; слава недостоверна... Жизнь — борьба и странствия по чужбине; посмертная слава — забвение. Но что же может вывести на путь? Ничто, кроме философии». Жизнелюбивой. Духоподъемной. Дарующей счастье ощущать себя человеком. У Г. Успенского в очерке «Выпрямила» Венера Милосская позволила сельскому учителю Тяпушкину покинуть медвежий угол сонного заскорузлого провинциального прозябания и обнаружить в себе личностное. Высокое.

Некий пилигрим — бродячий философ-одиночка, дабы выработать у людей презрение к смерти и стоическое отношение к несчастью, запалил костер и бросился в него, прервав путь жизненный. Уроки истории обязывают. Оценка свершенного демонстрирует: философия не выполняет своей

35 Кант И. Соч. в 6 тт. М., 1964. Т. 2 С. 206

116

очистительной миссии, если не кладет в основание практики добытый лишениями, но человекоутверждающий опыт.

Привлекая мысль В. Розанова можно сказать: есть две вариации деформированной философии — выпоротого (частный случай — самобичевание) и ищущего, кого бы еще посечь. Свобода воли и «воля к неволе» не в праве выдвигать практический вопрос — разрушение жизни. Перефразируя Антония Великого, правильно утверждать: все раны залечиваются, раны же от философии не имеют врачевания. Превращаясь (точнее, перерождаясь) в дар

делать жизнь, человека ничтожными, философия утрачивает сущностное — способность быть философией.

Соответствие понятия объекту есть истина; соответствие объекта понятию есть идеал. Качество творимого в деятельности наличного бытия отвечает определенным понятиям. Неудовлетворенность бытием (безотносительно к физике и физиологии) справедливо адресовать недоброкачественности понятий. Всякая эпоха, всякая человеческая общность, констатирует Хайдеггер, опираются на ту или иную метафизику и через нее встают в сущностные отношения к совокупности сущего и тем самым также и к самим себе. Кризис бытия по этой причине означает кризис метафизики и раскрывается как упадок власти сверхчувственного, порожденных им идеалов.

1.6

<< | >>
Источник: В.В. Ильин. Философия: учебник. В 2 т. Т. 1 / В. В.. — Ростов н/Д:,2006. — 832 с. — (Высшее образование). 2006

Еще по теме Состав философского знания:

  1. Специфика философского знания
  2. Глава I. Теория познания, место в системе философского знания, ее предмет
  3. Феномен знания
  4. 3.5 Композиция знания
  5. Простой категорический силлогизм Состав простого категорического силлогизма
  6. Рост научного знания
  7. 2. Строение и динамика научного знания
  8. 2. Строение и динамика научного знания
  9. 2. Строение и динамика научного знания
  10. 6. Сократ: поиски достоверного знания
  11. Сократ: поиски достоверного знания
  12. 6. Сократ: поиски достоверного знания