<<
>>

§ 3. Смерть и смысл жизни

Конечность человеческого существования

Кошмар смерти всегда преследовал людей. Он порождал специ­фические представления о трагизме жизни. Эту мысль, как мне. кажется, точно выразил английский поэт Джордж Байрон в своей мистерии «Каин»:

Я живу,

Но лишь затем, чтоб умереть, и в жизни

Я ничего не вижу, что могло бы

Смерть сделать ненавистною мне, кроме Врожденной нам привязанности к жизни, Презренной, но ничем непобедимой: Живя, я проклинаю час рожденья И презираю самого себя.

Конечность человеческого существования неотвратимо ста­вит вопрос о смысле земного удела, о предназначенности жизни.

11есомненно, проблема смерти относится к числу фундаменталь­ных, затрагивающих предельные основания бытия.

Ужас перед конечностью человеческого бытия вечен и неуст­раним. Это глубинный страх среди всех страхов... Человеку, ви­димо, не дано окончательно утвердиться на той или иной точке зрения в понимании смерти. Даже истово религиозный индивид, убежденный в существовании рая, испытывает подсознательный страх перед роковой чертой...

Образы смерти

Философы, которые обращались к теме смерти, нередко писали о том, что в различные времена к ней относились по-разному. В иные эпохи страх смерги и вовсе отсутствовал: люди находили в себе силы противостоять угрозе физического исчезновения. Античные греки, например, учили преодолевать ужас небытия путем концентрации духа, усилием животворящей мысли воспи­тывать в себе презрение к смерти. Людей средневековья, напро­тив, предстоящая смерть доводила до исступления. Ни одна эпоха, как свидетельствует нидерландский историк и культуролог Йохан Хёйзинга, не навязывает человеку мысль о смерти с такой настойчивостью, как XV столетие. В средневековой Европе цари­ли чума, голод, войны. Живая плоть тысяч и тысяч погибавших истлевала на глазах потрясенных людей.

Что же служит основанием для сравнения того, как воспри­нимают смерть в различныхvкультурах, эпохах? Пытаясь отве­тить на этот вопрос, мы обнаруживаем парадоксальную вещь: как правило, сопоставляются философские высказывания.

На­пример, средневековый мыслитель Мейстер Экхарт пишет о том, как трудно дается человеку отрешенность от мирских благ... Он так хочет жить, и жить в довольстве. А вот что пишет Цицерон: «Ведь какое-то чувство умирания может быть у чело­века. Все это мы должны обдумать еще в молодости, чтобы могли презирать смерть; без такого размышления быть спокоен душой не может никто; ведь умереть нам, как известно, придет­ся — быть может, даже сегодня». Вот оно — «презирать смерть»...

Выходит, было время, когда смерти не боялись, страх перед угрозой физического уничтожения существовал не всегда. Но в какой мере можно доверять философской мысли? Ведь нередко выраженное в суждении презрение к смерти как раз и отражает ужас перед нею.

И тем не менее тема смерти действительно по-разному переживалась в различные культурные эпохи. В традиционных культурах крестьяне знали о цикличности всего бытия. Традиции, помогали им найти психологическую опору в естественном про­цессе жизни и смерти. Сельское кладбище было частью общего уклада. Мертвые как бы оставались среди живых.

Современная индустриальная культура разрушила эти веко-! вечные установления. Память безжалостно вычеркивает усопше­го. В результате О1цущение полной и бессмысленной трагедий становится для человека невыносимым. Несомненно, патриар­хальная культура приемлет факт смерти откровеннее, трезвее и органичнее. Раньше к умирающему приходил священник, сегод­ня никому и в голову не придет позвать к тяжелобольному даже психиатра.

Страх перед смертью

Как ведет себя человек, сталкиваясь с ситуацией беспощадной, психологически непереносимой? Какие защитные механизмы в нем обнаруживают свое действие? Психологи столкнулись со многими явлениями, которые свидетельствуют о бессознательной автоматике поведения человека в условиях катастрофы (Черно­быль, землетрясение в армянском городе Спитак, межнацио-; нальные конфликты, войны в Чечне и Югославии). Нередко люди теряют представление о том, кто они собственно такие.

Оставшиеся в живых испытывают побуждение отождествить себя с мертвыми. После армянского землетрясения на отечест­венном телевидении прошлЬ немало репортажей. Показывали спасательные работы, развалины, безмерное горе. Но обратил ли кто-нибудь внимание на тот факт, что в хронике не было ни одного «обычного человека» среди тех, кто пережил землетрясе­ние? Иначе говоря, каждый прошедгиий через опыт катастро­фы пережил и кризис личности. Он действовал автоматически, в состоянии полного психического омертвления.

Страх перед смертью заложен в самой человеческой приро- в самой тайне жизни. Он изначален, т.е. коренится в глуби­нах человеческой психики. Однако в рамках конкретной эпохи, преломляясь сквозь призму определенных духовных ценностей, страх смерти обретает различные формы. Эти формы находили отражение в стойких религиозных традициях и практических установках. Проблемы смерти, преследуя человечество Исстари, получают разное истолкование в различных философских кон­цепциях.

Отношение к смерти в древних культурах имело в основном эпический характер, т.е. она не воспринималась как личная тра­гедия. Кончина человека рассматривалась древними как законо­мерное завершение жизненного цикла. Лирические и трагичес­кие акценты еще отсутствовали. В качестве исключения можно, пожалуй, назвать эпос о Гильгамеше, полулегендарном правителе г. Урук в Шумере (XXVIII в. до н.э.)

Различное отношение к смерти характеризует прежде всего дохристианские и христианские воззрения. Отметим также, что восточные культуры, в отличие от западных, не рассматривают смерть как абсолютное завершение существования. Во всех вос­точных верованиях смерть не отождествляется с полным исчез­новением индивида. В западной культуре такое представление не было универсальным. Массовое воскрешение признавало конеч­ность индивидуального существования. Массовое воскрешение трактовалось лишь как завершение земной истории.

«Книги мертвых»

История человеческой цивилизации содержит волнующую лето­пись многочисленных попыток древнейших культур сохранить жизнь и избежать смерти.

Во многих культурах предполагалось, что каждый человек может должным образом подготовиться к смерти, если приобретет нужное знание о процессе умирания. В литературных памятниках, известных как «Книги мертвых», детально излагается картина смерти и дается руководство по поводу того, как сделать процесс умирания ровным, спокойным, ненарушаемым (неподготовленный человек сопротивляется смерти и оказывается в промежуточном состоянии) и последо­вательным. Наиболее известные из этих произведений дв книги с одинаковым названием — тибетская и египетская

«Книга мертвых». Однако подобные тексты существовали также в индийских, мусульманских и других культурах.

В тех культурах, где индивид еще не выделился из племени, рода, конец индивидуального существования не рассматривается и не оценивается как проблема, поскольку слабо развито само ощущение индивидуального существования. Смерть еще не вос­принимается как нечто радикально отличное от жизни.

Совсем иначе трактуется смерть в тех культурах, где осознается ценность, суверенность и уникальность человеческой личности. Здесь хрупкость земного бытия воспринимается трагически, про­низывает всю субъективность человека — мир его переживаний, внутренних состояний. На Востоке же, где личность не восприни­мается как некая обособленность, тем не менее фиксируется пре­дельное духовное сосредоточение на проблеме смерти. Почему?

Как правило, взгляды на смерть тесно связаны с религиозны­ми воззрениями. Нельзя, например, представить античного, ин­дуистского, мусульманского, христианского человека и его воз­зрения на смерть, не выяснив предварительно, что являли собой верования египтян, греков, индийцев, мусульман, христиан.

Предназначение человека и его жизни

В главе VII уже говорилось о проблеме поиска смысла жизни. Эти вопросы волновали, в частности, русских религиозных фило­софов. По словам В.С. Соловьева, проблема человеческой предна­значенности состоит в том, чтобы объяснить, каким образом человек, будучи существом бренным, может преодолеть свою конечность и устремиться к абсолютному.

Есть ли у нашей жизни какой-нибудь смысл? А если есть, то имеет ли он нравст­венный характер, иначе говоря, коренится ли этот смысл в нравственной области? И если да, то в чем он состоит, каково его верное и полное определение? Такие вопросы поставил Соловьев.

По мнению русского философа, одни отрицают наличие у жизни какого-либо смысла, другие полагают, что смысл жизни не имеет ничего общего с нравственностью, что он вообще не зависит от наших должных или добрых отношений Богу, людям, ко всему миру. Наконец, третьи, признавая значение нравственных норм для жизни, дают им весьма различные опре­деления. Смысл жизни, по Соловьеву, заключается в ее добре. На первый взгляд, данная мысль представляется удачной: если у

жизни есть добрый смысл, то он уже передан нам и не ждет наших определений. Нужно только смириться с ним, с любовью принять его и подчинить ему свое существование, свою лич­ность — и тем осмыслить ее.

Соловьев подчеркивал всемирный смысл жизни. От века даны нам твердыни и устои жизни: семья, живым личным отношени­ем связывающая наше настоящее с прошедшим и будущим; отечество, расширяющее и наполняющее нашу душу содержани­ем души народной с ее славными традициями и упованиями.

* * *

Подвергая теоретическому анализу представления массового сознания о смысле жизни, многие философы исходят из некой неизменной «человеческой природы», конструируя на этой осно­ве идеал человека, в достижении которого они и усматривают смысл жизни.

Свобода, как мы уже знаем, — уникальная, общечеловечес­кая ценность. Она позволяет раскрыть богатство и возможности человека. В творчестве люди созидают новый мир. И именно свобода, творчество, являются источником человеческого счастья. Оно избирательно. Но счастье, и только оно одно, позволяет осознать и прочувствовать г^енность жизни. Эрос как одна из человеческих страстей приближает нас к философскому понима­нию человека. Современная культура, судя по всему, стоит на пороге грандиозных открытий, связанных с тайнами бытия и смерти.

Огромный этнографический, философский, естественно­научный материал, накопленный сегодня, позволяет значительно расширить рамки представлений об основополагающих катего­риях человеческого бытия.

Основные понятия

Биосфера — новый пласт природы, который надстраива­ется над мертвой, неживой материей. Это сфера активной жизни.

Свобода — возможность неограниченного, но ответствен­ного проявления человеческой сущности.

Творчество — специфическая форма человеческой деятель­ности, в результате которой появляются уникальные ре­зультаты человеческой активности.

Страсть — глубинное, обостренное влечение человека.

Счастье — чувство глубокого наслаждения, состояние удов­летворенности человека своей жизнью, ее смыслом, целью и достигнутыми результатами.

Вопросы и задания

1. Как вы понимаете смысловую подвижность понятия свободы?

Определите, в каких приведенных далее высказываниях понятие «свобода» выступает как: а) политическая, б) нравственная, в) философская категория. «Свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов» (Вольтер). «Свобода — это новая религия, религия современности» (Гейне).

«Я предпочитаю быть свободным душой в тюрьме, чем льстецом и трусом на свободе» (Дейс, американский деятель рабочего движения).

А у вас хватило бы мужества на такое предпочтение?

2. Какие стихи и высказывания о любви наиболее созвучны вашему воспри­ятию этого чувства?

Я знаю: век уж мой измерен;

Но чтоб продлилась жизнь моя,

Я утром должен быть уверен,

Что с Вами днем увижусь я.

(А. С. Пушкин)

Я пью за круг моих подруг, Служу им дни и ночи я... Одну люблю и с ней делю Постель, и хмель, и прочее, А много ль дней мы будем с ней, Об этом не пророчу я...

(Р. Бёрнс, шотландский поэт XVIII в.)

Всегда таинственный и новый,

Я тебе послушней с каждым днем.

Но любовь твоя, о друг суровый, Испытание железом и огнем.

Запрещаешь петь и улыбаться,

А молиться запретил давно.

Только мне с тобой не расставаться, Остальное все равно!

(А. Ахматова)

3. Чем отличается оценка смерти в культурах, в которых осознается уникаль­ность личности, от ее оценки в культурах, в которых слабо развито само ощущение индивидуального существования?

В чем заключается основное различие концепций посмертного бытия, содер­жащихся в западных и восточных культурах?

<< | >>
Источник: Гуревич П.С.. Основы философии: Учеб, пособие. — М.,2000. - 438 с.. 2000

Еще по теме § 3. Смерть и смысл жизни:

  1. Жизнь, смерть, бессмертие — магические слова, которые значат бесконечно много для каждого из нас. Люди задумывались над их смыслом с тех пор, как стали людьми. Особенно пытаются разобраться в них философы. И это естественно. Философы — спе­циалисты по общим проблемам бытия. Для них жизнь, смерть, бессмертие имеют не личное только, а уни­версально-всеобщее значение.
  2. Религия о смысле жизни
  3. Смысл жизни
  4. § 5. Смысл жизни и предназначение человека
  5. 4. Смысл жизни и назначение человека
  6. 4. Смысл жизни и назначение человека
  7. 4. Смысл жизни и назначение человека
  8. § 3. Смысл жизни и благоговение перед ней
  9. Жизнь. Смысл и цель жизни
  10. Смысл жизни в контексте временного и вечного
  11. § 13. Смерть и бессмертие человека
  12. Смерть и бессмертие
  13. Философская антропология после «смерти человека»