<<
>>

Глава 4. Противоречивость мышления как главное в содержательной логике

Согласно диалектико-материалистической логике объективная материальная действительность познается и теоретически воспроизводится в формах мышления. Возможно ли в правильном мышлении противоречие? Этот вопрос по своему содержанию отнюдь не является праздным, и ставится он не только гегелевской и диалектико­материалистической логикой.

Интерес к нему возник еще в глубокой древности. Вопросы о противоречиях вполне определенно выдвигались еще в апориях Зенона, однако формальная логика в течение двух тысяч лет не могла дать им какого-либо рационального разрешения, поскольку эти вопросы выходили за ее рамки.

Действительно, идея противоречивости мышления, всеобщего в истории глубоко рассматривалась пред­ставителями элейской школы. Они впервые в философии обнаружили и по-своему раскрыли противоречивость сущности и явления, чувства и мысли, в себе бытия и для себя бытия. Важность их постановки вопроса состоит в том, что элеаты обратили внимание на проблему противоречия в связи с вопросом о выражении движения в логике понятий. Противоречивость движения была обнаружена не в его чувственном бытии, а в сущности. Все апории Зенона порождают трудности не в области чувственности, а тогда, когда речь идет о сущности, о сфере мыслимого, истинного бытия.

По сравнению с философией элеатов более пос­ледовательно и глубоко проблема противоречивости была проанализирована Платоном, Аристотелем.

В Новой философии проблемы диалектики, учение о противоречии специально не исследовались, так как диалектику тогда понимали как софистическое рассуждение, ложное умозаключение и т.п. В своих логико-теоретических размышлениях как представители эмпиризма - Бекон, Локк 1 135 і

и Юм, так и рационализма - Декарт, Спиноза одинаково отрицательно высказывались о диалектике, диалектических рассуждениях, хотя такая их позиция нисколько не помешала Декарту и Спинозе дать в своих трудах замечательные образцы диалектической постановки проблемы.

Вопрос о диалектике, о противоречии наиболее глубоко был поставлен в немецкой классической философии, в частности Кантом. Важнейшее значение и заслуга кантовской философии состоит в том, что она восстановила вдумчивое отношение к диалектике и проблеме противоречия.

В исследованиях, посвященных учению Канта о противоречии, главное внимание обычно уделяется его знаменитым антиномиям. Это, разумеется, справедливо и не может вызывать какого-либо возражения, хотя при этом не следует забывать и следующее. Если внимательно проследить, проанализировать всю кантовскую философию, то нетрудно заметить, что идея противоречия, попытка осмыслить противоречия пронизывает все творчество великого философа. Во многих его работах легко обнаружить серьезное отношение к противоречию, попытку его осмысления.

В этом отношении немалый интерес представляет уже докритическая работа кенигсбергского философа «Всеобщая естественная история и теория неба», в которой специально не говорится о диалектике, о противоречии, однако, обосновывая возникновение солнечной системы, Вселенной, Кант не может обойтись без диалектики, без введения принципа противоречия как важнейшего условия обоснования теоретического знания. Диалектика необходима ученому потому, что он пытается обосновать возникновение Солнечной системы, Вселенной, если можно так выразиться, на их собственной основе, т. е. без влияния какой-либо посторонней силы. Философ последовательно доказывает, что Солнечная система, как сложное целое, как определенное качественное формообразование, с входящими в нее планетами, возникла из первоначальной туманности благодаря движению и развитию.

В понимании Канта сама бесформенная материя благодаря своему внутреннему различию получает

136

способность к самодвижению, формообразованию. «Простейшие и наиболее общие свойства, данные как будто без всякой цели, материя, которая кажется совершенно инертной и нуждающейся в форме и организации, - писал ученый, - уже в простейшем своем состоянии таят в себе стремление подняться к более совершенному строению путем естественного развития.

Но больше всего способствует упорядочению природы и выходу ее из состояния хаоса наличие различных видов элементов, благодаря чему нарушается покой, который царил бы, если бы рассеянные элементы были во всех отношениях одинаковы»[LXXI].

В такой постановке вопроса материя трактуется как внутренне противоречивая, причину ее самодвижения мыслитель видел в ее изначальной нетождественности. Поскольку материя способна к самодвижению, развитию, постольку категории «материя» и «форма» - не абсолютные противоположности, в ходе формирования Вселенной они переходят друг в друга, т. е. материя сама порождает свою форму, формообразуется. В данной трактовке материи и формы в процессе возникновения Вселенной Кант пошел значительно дальше по сравнению с Аристотелем и Ньютоном в понимании этого вопроса.

На новом уровне к анализу проблемы противоречия Кант обращается в критический период, в особенности в работе «Критика чистого разума». Вопрос о противоречии встал перед философом в связи с обоснованием синтетического априорного знания. Ученый ясно понимал, что выполнить эту задачу в рамках общей логики, опирающейся на принцип непротиворечивости мышления, невозможно.

Для синтетического априорного знания, по Канту, необходим синтез чувственного многообразия с категориями рассудка. Хотя чувственность и рассудок (категории) имеют различные источники возникновения, они, тем не менее, едины, внутренне связаны в процессе формирования априорного синтетического знания.

В философской литературе кантовское положение о подобном синтезе рассматривается обычно как пример

гносеологического дуализма. Однако природу кантовского синтетического суждения apriori нельзя свести к дуализму, ибо дуалистичность обоснования является только специфической кантовской формой осмысления принципа противоречия в обосновании научно-теоретического знания. Кроме того, ученый попытался в своем главном труде рассмотреть, проанализировать то особое (форму времени), посредством которого осуществляется синтез всеобщего с единичным, категорий с чувственным многообразием.

В задаче осмысления противоречия, введения диалектического принципа противоречия в научно­теоретическое знание особое место принадлежит кантовскому учению о первоначальном единстве апперцепции, о котором в свое время Гегель писал: «Этот первоначальный синтез апперцепции есть один из глубочайших принципов спекулятивного изложения...; он содержит начало истинного понимания природы понятия и совершенно противоположен... пустому тождеству или абстрактной всеобщности, которая не есть синтез внутри себя»1.

Кантовское учение о первоначальном единстве апперцепции интересно в двух отношениях. Здесь, с одной стороны, предпринята попытка обосновать единство, синтез субъекта и объекта, единого и многого, категорий и чувственного многообразия в структуре теоретического знания, а с другой - с идеи первоначального единства апперцепции по существу начинается новое понимание диалектики, новый способ ее обоснования. Если раньше (включая и докритического Канта) диалектика, диалектические идеи в основном исследовались в одном плане, аспекте, то с этого времени диалектика рассматривается как внутренний ритм человеческой деятельности, понимаемой, правда, идеалистически.

В послекантовской немецкой философии этот аспект диалектики получил всестороннее развитие, ибо ее стали понимать как творческий метод, как метод духовно­теоретического преобразования и формирования субъектом, теоретическим мышлением объекта. Отныне противоречие

1Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т 3. М., 1972. С.23.

------------ 1 138

выступает внутренней пружиной развития человеческой духовной деятельности в ее творческом отношении с объектом.

На новом уровне вопрос о противоречии ставится Кантом в «Трансцендентальной диалектике». Если до этого противоречие в его философии рассматривалось в плане реальной противоположности, или в виде синтеза единого со многим, всеобщего с единичным, то в трансцендентальной диалектике обосновывается необходимость противоречивых, антиномичных утверж­дений как результат, следствие выхода нашего разума за пределы всякого опыта.

В антиномиях тезис и антитезис одинаково необходимы и доказываются также, полагал Кант, логически безупречно. Отсюда они не являются результатом субъективных ошибок в мышлении, а необходимо присутствуют в разуме при его стремлении охватить мир в целом.

Ученый видел в антиномиях нечто отрицательное. Он придерживался того взгляда, что разум не способен сообщить идеям реальность, когда разум пытается это сделать, он становится трансцендентным, выходящим за пределы опыта, и создает лишь паралогизмы, антиномии и идеал без действительности.

В этих рассуждениях отчетливо проявляется агностицизм Канта, его стремление ограничить познавательные способности человеческого разума. Понятия разума, в которых естественно предполагать более глубокое содержание, кенигсбергский философ рассматривал лишь как голые идеи, приписывать которым истину было бы полным произволом и безумным дерзновением, поскольку они не могут встречаться ни в каком опыте.

Данные положения кантовской философии резко раскритиковал Гегель. Он считал, что идеи разума должны быть более высокими понятиями, чем категории рассудка, так как в разуме мышление преодолевает обусловленность и ограниченность, присущие рассудку, и постигает истину. Но это предположение не оправдывается в кантовском учении об идеях разума, кенигсбергский мыслитель определяет отношение к действительности лишь как диалектическое, ----------------------------------------------------- 1 139 і-------------

понимаемое им в отрицательном смысле. «Можно ли было когда-нибудь подумать, - замечал Гегель, - что философия станет отрицать истину умопостигаемых сущностей потому, что они лишены пространственной и временной материи чувственности»1.

Тем не менее, кантовское учение об антиномиях является великим завоеванием философии, оказавшим положительное влияние на всю последующую немецкую классическую философию, на становление диалектического способа мышления. Именно в антиномиях ярче всего проявилась мысль о недостаточности формально­логических принципов в целостном познании.

Поэтому-то Гегель подробно останавливался на антиномиях, пытаясь обосновать продуктивность диалектического метода в осмыслении и разрешении рассматриваемых проблем.

Кант доказывал, что антиномии разума не произвольны и не субъективны, они выражают неизбежную и естественную необходимость, на которую человеческий разум должен натолкнуться в своем движении вперед. Как утверждение, так и отрицание одинаково несостоятельны, считает философ, хотя каждая сторона выдает свои положения за безусловную истину. «Не трудно представить себе, - писал Кант, - что на этой стороне издавна часто выступали и что обе стороны одерживали здесь немало побед, причем для последней победы, решавшей все дело, всегда старались, чтобы защитник доброго дела один удерживал за собой поле и чтобы противнику его было запрещено на будущее время брать оружие в руки. Как беспристрастные судьи мы должны оставить совершенно в стороне вопрос, борются ли спорящие стороны за доброе или дурное дело, и представить им сначала решить их спор между собой»2.

Как мы помним, старая рассудочная философия не допускала противоречие в мысли. Закон невозможности противоречия запрещал противоречие в категориях. В этом отношении кантовской философии принадлежит та заслуга, что она доказала необходимость противоречия, антиномии в употреблении разума за пределами опыта, хотя сам

1 Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.3. С.24.

2 Кант И. Сочинения: В 6 томах. М., 1964. Т.3. С.367.

философ видел в этом недостаток разумного познания, что объясняется тем, что над ним все еще довлело старое рассудочное мышление. Однако само по себе важно то, что кенигсбергский ученый обосновал необходимость противоречия в мысли, в отличие от рассудочной логики, находившей в противоречии лишь произвол субъекта.

Как указывалось выше, открыв и описав противоречивость, антиномичность разума, Кант до конца не понял истинного содержания противоречия, поскольку видел в нем нечто отрицательное, недостаток разума. По сложившейся традиции философ видел в противоречии разума не источник движения, самодвижения, а нечто противоречащее научно-теоретическому знанию. Он был убежден, что всеобщим условием научного знания является его непротиворечивость. В этом именно коренится секрет того, что Кант, с одной стороны, признает разум высшей познавательной способностью, а с другой - отрицает объективность результатов деятельности разума. Поскольку разум противоречив, антиномичен, постольку он, полагает мыслитель, не способен дать объективно-истинное знание о предмете. Позитивность разума состоит только в том, что он стремится дать полный синтез, безусловное знание, хотя его, по существу, никогда не достигает.

В отличие от Канта последующие представители немецкой классической философии увидели в разуме действительно высшую способность человеческой познавательной деятельности. Признавая внутреннюю связь противоречия с разумом, они усмотрели в диалектическом противоречии не недостаток, а коренное условие истины, способности саморазвития человеческого знания. Поэтому объективно, вопреки интерпретации Кантом, его учение об антиномиях, о противоречивости разума имело великое значение в становлении диалектического, конкретного мышления.

Диалектическая противоречивость объективной, духовной деятельности была всесторонне разработана Гегелем, не просто постулировавшим тождество бытия и мышления, субъекта и объекта, а рассматривавшим его как результат творческого развития абсолютной идеи, -- 1 141 і-------------

абсолютного духа. Именно поэтому противоречивое, диалектическое саморазвитие абсолютного духа, согласно философу, не схватывается творческой интуицией, а постигается систематическим знанием, наукой, разумом.

В отличие от Фихте и Канта Гегель исходит не из субъективного Я, а из объективного субъекта, абсолютной идеи, абсолютного духа, который в процессе своего саморазвития порождает действительность, составляет животворную душу действительного мира. По мнению немецкого диалектика, абсолютная идея по своей природе активна, деятельна, постоянно находится в процессе изменения и развития, т. е. постоянно полагает свой объект, познает его, снимает его и тем самым непрерывно совершенствуется.

Диалектика, принцип противоречия есть внутренний ритм духа, форма его развития и деятельности. Правда, его деятельность и активность могут выражаться лишь в мышлении, в самопознании. Сначала абсолютная идея совершает чисто логическое развитие, которое изображено в «Логике», а затем «отчуждает» себя, переходит к своему инобытию, природе, где продолжает свое развитие, правда, не сознавая самое себя. Только в человеческом обществе абсолютная идея выбивается из «грубого естественного состояния» и приходит к самопознанию. В своем первоначальном развитии она не была еще абсолютно конкретной, а полагала это лишь в возможности. Абсолютно конкретным является лишь абсолютный дух, поскольку он есть результат длительного развития, вобравший в себя все богатства предшествующих ступеней развития.

Таковы контуры гегелевской идеалистической философской системы, являющейся в своей основе ложной, поскольку она трактует идеи, понятия не как логические формы отражения объективной материальной действительности, а как нечто самостоятельно существующее, как чистое мышление, предшествующее объективной действительности и созидающее ее. «Для Гегеля процесс мышления, - отмечал Маркс, - который он превращает даже под именем идеи в самостоятельный субъект, есть демиург действительного, которое составляет

142

лишь его внешнее проявление. У меня же, наоборот, идеальное есть не что иное, как материальное, пересаженное в человеческую голову и преобразованное в ней»[LXXII].

Подлинное величие Гегеля состоит в разработке диалектики, диалектического способа мышления, ядром которого является принцип противоречия. Без противоречия, убежден немецкий диалектик, не было бы никакого движения, никакой жизни. Поэтому все действительное противоречиво и, тем не менее, разумно. Философия есть движение мысли, система понятий, из которых каждое переходит в следующее, развивает его из себя точно так же, как и само оно явилось из предыдущего. Каждое отдельное понятие односторонне, недостаточно, оно нуждается в дополнении своей противоположностью и в соединении с ней образует высшее понятие, которое более приближается к истине, но точно так же не достигает ее. Даже последнее и самое богатое понятие - абсолютная идея - сама по себе еще не есть полная истина; окончательному результату принадлежит и все то развитие, через которое оно прошло.

Таким образом, в логико-теоретическом плане наиболее глубокое понимание понятия противоречия было разработано в философии Гегеля, которому удалось оттенить следующие важнейшие характеристики этой сложной категории.

Во-первых, противоречие философии трактуется немецким философом как внутренний стержень всей логической системы. Действительно, только благодаря этому понятию осуществляется и реализуется универсальное развитие форм мышления,переход их от однойтеоретической ступени к другой. Во-вторых, ученый анализирует категорию «противоречие» соответственно тому, какое место оно занимает в системе логических категорий, раскрывает его сущность, содержание и выявляет его отношение к другим философским категориям. В-третьих, в гегелевской философии это понятие рассматривается самостоятельно, берется в плане целостности и конкретности, и такое

разумное понимание противопоставляется абстрактному, рассудочному пониманию этого понятия.

Разумеется, все эти аспекты, их грани весьма условны. Гегель постоянно противопоставляет абстрактному пониманию конкретное, диалектическое. В его трактовке противоречие - это понятие, целостное образование, состоящее из единства многочисленных определений. Процесс формирования сущности противоречия - диалектического, конкретного понятия противоречия - проходит ряд последовательных, внутренне связанных этапов, их содержание входит (включено) в понятие противоречия.

Как видим, философ не просто описывает, не просто дает дефиницию противоречия, не рассказывает, не рассуждает об отличии его от других философских понятий и категорий, а пытается исследовать его содержательно, раскрыть категорию противоречия во всей ее конкретности, тотальности, выявляя сначала всеобщие определения, после чего шаг за шагом раскрывая более конкретные определенности.

Рассматривая конкретную природу противоречия как сложного, внутренне расчлененного понятия, Гегель раскрывает и прослеживает моменты тождества, разности, различия, противоположности, противоречия и разрешения противоречия. В понятии противоречия все эти моменты, аспекты, можно даже сказать определенности, содержатся в нераздельном единстве.

В своих теоретических исследованиях ученый, несмотря на объективный идеализм, проводит эту мысль довольно последовательно и четко. В его понимании противоречие и конкретно, и целостно потому, что содержит все прежние ступени развития этого знания в качестве своих моментов, в качестве ступеней развития конкретного понятия противоречия. Гегель тут же справедливо отмечает, что каждый момент, аспект целостности (конкретности) может быть в историческом развитии выделен в самостоятельный принцип, в самостоятельный закон, о чем свидетельствует

сам факт существования формально-логических законов, как-то: противоречие, тождество, закон исключенного третьего и т.п.

В трактовке немецкого философа такое рассудочное рассмотрение выступает как нечто абстрактное, не соответствующий истине способ исследования. Истину он понимает как конкретное (понятие), как такую мысль, которая реализуется в форме системы. Когда же моменты противоречия отрываются от целого и рассматриваются самостоятельно, то, по мнению ученого, исчезает понятие, являющееся их единством, целостностью. По этой причине единый, целостный принцип опускается до уровня различных определений.

В данном случае диалектическое, конкретное понимание противоречия распадается на различные абстрактные законы мышления, как «тождество», «различие», «противоположность» и т. п. В форме этих разрозненных, абстрактных, внутренне не связанных определений вовсе не содержится философское (конкретное) понятие противоречия. В лучшем случае здесь мы имеем дело с общим представлением о противоречии, но не с понятием противоречия. Противоречие, по Гегелю, не есть нечто недопустимое, отрицательное, напротив, оно является источником развития мысли.

Отношение диалектической логики к формальной, диалектического закона единства противоположностей к закону противоречия формальной логики решается с общеметодологической гегелевской позиции: формальная логика и ее законы имеют подчиненное значение по отношению к законам диалектической логики, в частности, к закону единства противоположностей.

Если формальная логика в своей абстрактной безжизненности рассматривала противоположности как несовместимые (непримиримые), то диалектическая логика соединяет противоположности в тождестве и познает тождествокакрезультатпроцесса.Сначаланепосредственное единство, потом различие и, наконец, примирение, синтез противоположностей - вот всеобщий закон всякого развития. По мнению ученого, органом философии является не бстрактно размышляющий рассудок, который видит себя замкнутым в границы явления, не мистическое созерцание, которое быстрым скачком хочет достичь вершины познания абсолютного, а разум как способность к конкретному понятию. Диалектическое, разумное познание не отвергает упрямо своей противоположности, а соединяется с ней, движется от тезиса к антитезису и вместе с ним - к синтезу. Разум не фиксирует и не отрицает противоположности, он заставляет их отождествляться, познает их в разрешении.

Целью познания является не конечное, а конкретное, бесконечное, абсолютное. Абсолютное не как покоящаяся субстанция, а как живой, распадающийся на различия и через них возвращающийся к тождеству субъект, который развивается через противоположности. Абсолютное есть процесс, все действительное - изображение этого процесса. Если бы абсолютное трактовалось только как покоящаяся субстанция, абсолютная неразличимость, тождество, единство, то истина оказалась бы лишь абсолютной неразличимостью, тождеством и единством. «Однако с точки зрения философски абсолютного я определяю истинное как само по себе конкретное, - писал Гегель, - т. е. ... как единство противоположных определений, но таким образом, что это противопоставление в единстве еще сохранено, или же: я определяю истинность не как нечто застывшее, застойное (т. е. как абстрактную идентичность, как абстрактное бытие), но как движение, как самое жизнь, как неразличимость, понятую только как кажущуюся в себе неразличимость или неразличимость, заключающую в себе некоторое различие, которое как существующее в ней в единстве в то же время не есть различие - как различие снятое, т. е. уничтоженное и вместе с тем сохраненное»1.

Если наука хочет отвечать действительности, то она должна быть также процессом. Философия есть движение мысли, система понятий, из которых каждое переходит в следующее, развивает его из себя точно так же, как и само оно явилось из предыдущего. Все действительное есть развитие, а побудительной силой, источником этого развития является противоречие. Без противоречия не

1 Гегель Г.В.Ф. Работы разных лет: В двух томах. Т.2. М., 1971. С.446.

ыло бы никакого движения, никакой жизни. Поэтому все действительное полно противоречий и, тем не менее, разумно.

В трактовке Гегеля противоречие разумно, оно корень всякой жизненности, принуждающее к дальнейшему мышлению. Его следует не уничтожать, но «снимать» т. е. сохранять как отрицательное. Это происходит тогда, когда противоречащие друг другу понятия мыслятся вместе в третьем - высшем или более широком, более богатом понятии, так что они образуют теперь его моменты. Теперь их противоречие преодолено. Но этот синтез - не окончательный, дело начинается снова, находится другая противоположность, которая в свою очередь должна быть преодолена, и т. д.

Таким образом, каждое отдельное понятие односторонне, недостаточно, представляет только часть истины, оно нуждается в дополнении своей противоположностью и в соединении с этим дополнением образует высшее понятие, которое более приближается к истине, но точно так же не достигает ее. И, как отмечалось выше, даже последнее и самое богатое понятие - абсолютная идея - сама по себе не есть полная истина; к окончательному результату принадлежит и все то развитие, через которое она получилась.

Только благодаря такой диалектике понятий философия соответствует живой действительности, развитие понятий есть сама действительность. Мыслительный процесс - не произвольная игра мыслящего субъекта понятиями, а объективный процесс. Так как мир и его основа есть развитие, то его можно познать только через развитие понятия. Законы, которым следует развитие понятия, как в общих чертах, так и в деталях, есть движение от положения к противоположению и от него к соединению. Самый широкий пример этой триады - идея, природа, дух - дает деление системы; другой широкий пример - субъективный, объективный, абсолютный дух - определяет подразделения в развитии сознания.

Таким образом, в понимании Гегеля внутренний ритм всякого развивающегося целого, идеи, 1 147 і

конкретности представляет собой противоречие, единство противоположностей. Поскольку конкретность, целостность, идея развиваются от простого к сложному, постольку противоречия выступают в различных формах, начиная с абстрактной бедной формы, и кончая наиболее сложными формами противоречия. Поэтому мыслитель решительно возражал против тех, кто пытался свести его понимание идеи к одной форме противоречия, например к становлению как единству бытия и ничто. Касаясь подобного понимания, он писал: «Во-первых, бытие и ничто есть наиабстрактнейшие, наибеднейшие, а потому первоначальные формы противоречия; другие такие формы, из которых ни одной нельзя, однако, придерживаться в отдельности, - бытие и сущность, бытие и мышление, идеальность и реальность, понятие и объективность... Напротив, научным способом представления идеи я считаю такое, при котором раскрывается процесс, причем начиная с абстрактного, ибо всякое начало абстрактно, и кончая конкретным, как процесс движущийся сам по себе и саморазвивающийся»1.

При этом философ подчеркивал еще одну важную мысль: при анализе идеи, предмета недостаточно уловить только их единство, необходимо оттенить и их различие. Касаясь этой стороны проблемы, он писал: «Замечу, что следует выставлять такие определения, как: идея есть единство бытия и ничто, понятия и объективности, изменчивого и неизменного и т. д. - и такие тезисы, как: бытие есть ничто, понятие есть объективность, идеальное есть реальное, и наоборот. Но одновременно нужно знать, что все подобные определения и тезисы односторонни, а посему оппозиция им правомерна. Присущий им недостаток и состоит как раз в том, что они выражают по преимуществу только одну сторону, единство существования (das ist) и, следовательно, не выражают наличного различия... и того негативного, что заключено в сопряжении таких определенностей»[73][74].

Дело в том, что, по Гегелю, истинное есть не что-то просто тождественное, покоящееся, сущее, а нечто самодвижущееся

и живое, «вечное различение и существующее в Едином сведение всякого различия к тому, чтобы оно уже не было различием; что также, будучи понято как некий способ восприятия, может быть названо вечной любовью. Идея, жизнь, дух - они существуют только как движение в самом себе, как такое движение, которое равным образом есть абсолютный покой»[LXXV].

Ученый не ограничивается доказательством конечности, неистинности категорий рассудочной логики, а подвергает конкретной критике ее формы мышления, законы. Он не просто критикует абстрактные понятия рассудочной логики, а разрабатывает, противопоставляет им конкретные понятия диалектической логики. По его мнению, законы формальной логики не лежат в основе мышления, в мире нет ни одной вещи, которая бы существовала согласно этим законам. Так как всякая определенность бытия есть, по существу, переход в противоположное, отрицательное всякой определенности столь же необходимо, как и она сама. Поэтому если эти категории облекаются в такие абстрактные предложения, как А=А, то появляются также и противоположные положения; и те, и другие положения выступают с одинаковой необходимостью и, как непосредственные утверждения, по меньшей мере одинаково правомерны. Одно положение требует доказательства своей истинности вопреки другому, и потому указанным утверждениям не присущ характер неопровержимых законов мышления. Кроме абстрактного тождества, исключающего различия, существует конкретное тождество, которое внутри себя имеет различие; только последнее является истинным понятием.

Абстрактное тождество и конкретное тождество имеют разные ценности, подобно тому, как абстрактные и конкретные понятия имеют различные познавательные значения. Относительно абстрактного рассудочного тождества Гегель отмечает, что оно не более, как выражение пустой тавтологии. «Таково то пустое тождество, за которое

продолжают крепко держаться те, кто принимает его, как таковое, за нечто истинное и всегда утверждает: тождество не есть разность, тождество и разность разны»1.

Гегель неоднократно подчеркивает ту мысль, что истина достигает полноты лишь в единстве тождества с разностью и тем самым состоит только в этом единстве. Абстрактное тождество и абстрактное различие - односторонние определения.

Истинное, конкретное тождество есть единство тождества и различия. Конкретное тождество характеризуется следующим образом: «Оно в своем равенстве с собой неравно себе и противоречиво, а в своей разности, в своем противоречии тождественно с собой и что в нем самом совершается это движение перехода одного из этих определений в другое; и это именно потому, что каждое из них есть в самом себе противоположность самому себе»2.

Для абстрактного тождества нет перехода к различию, потому что у них отсутствует необходимая связь. Отмечая эту сторону вопроса, философ писал: «Если тождество рассматривается как нечто отличное от различия, то у нас, таким образом, имеется единственно лишь различие. Благодаря этому нельзя доказать перехода к различию, так как для того, кто спрашивает, каким образом совершается этот переход, нет исходного пункта»3.

Все категории диалектической логики связаны между собой, каждая внутри себя - возможность перехода в последующую.

С позиции гегелевской диалектической логики абстрактное различие, отвлекающееся от тождества, также несостоятельно. Он резко критикует закон различия формальной логики, который в своей односторонности, отвлеченности не соответствует истине. Такие определения, как сходство и несходство, имеют значение только в их единстве, каждое из них не мыслится без другого. Сравнение имеет смысл лишь при предположении наличного сходства.

Отметив необходимость единства тождества и различия,

1 Гегель Г.В.Ф. Наука логики Т.2. С.34.

2 Там же. С.33.

3 Гегель ГВ.Ф. Энциклопедия философских наук. Т.1. М., 1974. С.276.

1 150

мыслитель сетует на естествознание своего времени: оно из-за тождества забывает о различии, и наоборот. По его мнению, единственно правильной точки зрения придерживается спекулятивная логика, которая «показывает ничтожность абстрагирующего от различия, чисто рассудочного тождества; правда, она столь же энергично настаивает на том, что мы не должны успокаиваться на одной лишь голой разности, а должны познавать внутреннее единство всего сущего»1.

Далее Гегель подвергает критике закон исключенного третьего. Этот закон характеризуется им как закон абстрактного рассудка, который, желая избегнуть противоречия, как раз впадает в него. Согласно этому закону должно быть либо +А, либо -А, но этим уже положено третье А, которое не есть ни +, ни -, которое в то же время полагается и как +А, и как -А. Таким образом, стремление избегнуть противоречия является не истинным, так как все вещи противоречивы в самих себе.

Если обратить внимание на рассудочную логику, то она принимает противоречие за нечто неистинное, будто противоречие не есть такое же существенное и внутреннее определение, как тождество. Сравнение этих точек зрения приходит к выводу, что «противоречие следовало бы признать более глубоким и более существенным»[76][77] определением мысли. Согласно Гегелю, абстрактное тождество - поверхностное определение, «противоречие же есть корень всякого движения и жизненности; лишь поскольку нечто имеет в самом себе противоречие, оно движется, имеет побуждение и деятельно»[78]. В действительности противоречия являются основным определением понятия. Противоречие - подлинно всеобщая категория, принцип всякого самодвижения.

Однако при всем своем значении гегелевское понимание противоречия имеет существенные недостатки. Противоположность диалектико-материалистического

метода гегелевскому особенно ярко проявляется именно в учении о противоречии.

Для Гегеля речь идет не о противоречии объективного материального мира, а о саморазвитии абсолютной идеи. Содержанием логического процесса, развивающегося от бытия к сущности и от нее к понятию, здесь является абсолютная идея, развивающаяся в направлении к самой себе. В своем развитии абсолютная идея порождает нечто особенное, которое также не является абсолютной определенностью, а разрешается в более высоком синтезе. Касаясь этого вопроса, К. Маркс отмечал: «Так как безличный разум не имеет вне себя ни почвы, на которую он мог бы поставить себя, ни объекта, которому он мог бы себя противопоставить, ни субъекта, с которым он мог бы сочетаться, то он поневоле должен кувыркаться, ставя самого себя, противополагая себя самому же себе и сочетаясь с самим собой: положение, противоположение, сочетание»1.

В гегелевской логике речь идет о чисто логическом процессе, о мысли, полагающей себя и противополагающей себя себе же; борьба этих противоположных элементов образует диалектическое движение и переходит в их синтез. Основной порок гегелевского учения о противоречиях заключается в том, что здесь противоречие не разрешается рационально, а примиряется, снимается. «Таким путем, противоположности взаимно уравновешиваются, нейтрализуют и парализуют друг друга. Слияние этих двух мыслей, противоречащих одна другой, образует новую мысль - их синтез»[79][80]. В этой связи следует отметить, что идеалистические пороки учения Гегеля о противоречии, несомненно, явились теоретической основой его политического консерватизма.

Научное, всестороннее познание и раскрытие природы противоречиявозможно, на наш взгляд,спозиции философии материалистической диалектики, которая, будучи последовательно материалистическим мировоззрением, рассматривает противоречие теоретического мышления

как отражение объективного противоречия самих вещей и явлений.

По своей сути движение является разрешением противоречий. Противоречие представляет собой источник движения. Раскрытие противоречия объекта и путей его рационального разрешения - главное в диалектико­материалистической логике. Так, касаясь вопроса о противоречащих и исключающих друг друга отношениях процесса обмена товаров, К. Маркс в «Капитале» писал: «Развитие товара не снимает этих противоречий, но создает форму для их движения. Таков и вообще тот метод, при помощи которого разрешаются действительные противоречия»1. То же отмечал Ф. Энгельс: «Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследим, каким образом они разрешались, и найдем, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развить и т.д.»[81][82].

Таким образом, научное понимание противоречия является материалистическим, оно исходит из признания противоречия в действительности, в человеческой деятельности, которые лишь отражаются в познании. Логическое противоречие имеет смысл лишь тогда, когда в нем отмечается противоречие самого предмета. Противоречие, имеющееся в предмете, должно быть выражено диалектическим, противоречивым образом. Закон единства противоположностей отражает сущность как объективного, реального, так и мышления. В этом именно заключается тождество, совпадение объективной и субъективной диалектики. «Так называемая объективная диалектика царит во всей природе, а так называемая субъективная диалектика, диалектическое мышление, есть только отражение господствующего во всей природе

движения путем противоположностей, которые и обусловливают жизнь природы своей постоянной борьбой и своим конечным переходом друг в друга... в более высокие формы»1.

Закон единства противоположностей имеет всеобщее значение в действительности и мышлении. В.И. Ленин характеризовал этот закон как суть, ядро диалектики, отмечая: «Раздвоение единого и познание противоречивых частей его... есть суть (одна из «сущностей», одна из основных, если не основная, особенностей или черт) диалектики»[83][84].

Противоречивость объективной реальности отражается в форме противоречивости теоретического мышления. В отличие от всей предшествующей философии диалектико­материалистическая философия смотрит на истину не как на нечто неизменное, раз навсегда данное, а как на процесс. В данном случае в ней больше продолжаются диалектические традиции Гегеля, чем известные положения французских материалистов, рассуждавших по формуле абстрактного «или - или».

Раскрывая содержание гегелевского понимания истины, Ф. Энгельс отмечал: «Истина, которую должна познать философия, представлялась Гегелю уже не в виде собрания готовых догматических положений, которые остается только зазубрить, раз они открыты; истина теперь заключалась в самом процессе познания, в длительном историческом развитии науки, поднимающейся с низших ступеней знания на все более высокие, но никогда не достигающей такой точки, от которой она, найдя некоторую так называемую абсолютную истину, уже не могла бы пойти дальше и где ей не оставалось бы ничего больше, как, сложа руки, с изумлением созерцать эту добытую абсолютную истину. И так обстоит дело не только в философском, но и во всяком другом познании, а равно и в области практического действия[85].

Эта же мысль, что человеческое познание истины по своей природе есть процесс, была сформулирована Лениным в «Философских тетрадях». «Совпадение мысли с объектом есть процесс: мысль (= человек) не должна представлять себе истину в виде мертвого покоя, в виде простой картины (образа), бледного (тусклого), без стремления, без движения, точно гения, точно число, точно абстрактную мысль»1.

Однако в ходе своего непрерывного движения, постижения объекта человеческое познание все полнее и полнее воспроизводит объект, его внутренние закономерности. По своей природе человеческое познание противоречиво, оно есть единство относительных и абсолютных истин. В познании абсолютное знание слагается как сумма относительных истин: «Идея имеет в себе и сильнейшее противоречие, покой (для мышления человека) состоит в твердости и уверенности, с которой он вечно создает (это противоречие мысли с объектом) и вечно преодолевает его».[86][87] Эта мысль подтверждается всей историей человеческого познания.

В своих теоретических исследованиях В.И. Ленин к этой мысли возвращается неоднократно, оттеняя важную роль понятия противоречия в адекватном воспроизведении объективной реальности. «Идея есть познание и стремление (хотение) [человека]... Процесс (преходящего, конечного, ограниченного) познания и действия превращает абстрактные понятия в законченную объективность»[88].

Следует подчеркнуть, что раскрытие природы и значения принципа противоречия у В.И. Ленина внутренне связано с его пониманием сущности, конкретного, истины. Для него сущность, истина не есть нечто абстрактно общее, а своеобразно связанное конкретное. «Совокупность всех сторон явления, действительности и их (взаимо) отношения, - писал он, - вот из чего складывается истина. Отношения (= переходы = противоречия) понятий = главное содержание логики, причем эти понятия (и их отношения, переходы, противоречия) показаны как

отражения объективного мира. Диалектика вещей создает диалектику идей, а не наоборот»1.

В действительномпроцесселогическоговоспроизведения реальности мыслью возникает противоречие - это несомненный факт. И это, как мы отмечали, открыли вовсе не Маркс, Ленин и Гегель, это было известно еще в глубокой древности. И сколько бы формальная логика ни пыталась освободить наши мысли от противоречия, из ее усилий ничего не выходило: изгнанное в одном месте, оно еще глубже, еще в большей степени появлялось в другом месте.

В этом отношении небезынтересна история политической экономии. Вопрос о противоречии не мог возникнуть в политической экономии, пока она носила чисто описательный характер. Как только Д. Рикардо сделал попытку понять политэкономию на основе закона стоимости, возникла проблема противоречий, которую он выразил, но не мог теоретически разрешить. Противоречие в теории Рикардо имелось, что отмечали все его противники. Но в этом была не только слабость, но и сила его теории. Когда впоследствии ученики Рикардо пытались освободить его теорию от противоречия посредством простого «исправления терминов», теоретического рассмотрения проблемы уже не получилось, возникла так называемая вульгарная политическая экономия.

Великой заслугой Маркса является то, что он не пошел по линии формального «исправления» теории, а на основе глубокого рассмотрения вопроса разрешил противоречия и тем самым дал теоретическое, рациональное объяснение всем экономическим явлениям. Если после опубликования третьего тома «Капитала» буржуазные экономисты шумели, утверждая, будто Маркс не выполнил своего обещания, то это говорит лишь о том, что они не имели понятия о теоретическом воспроизведении объекта. В теоретическом воспроизведении объекта всегда возникает противоречие, которое можно разрешить лишь раскрытием опосредствующих звеньев.

1 Там же. С.178.

Действительно, норма прибавочной стоимости непосредственно не совпадает с нормой прибыли, но это не является основанием для вульгарно-экономического способа «исправления» понятия прибавочной стоимости. Содержание непосредственно не совпадает с формой, поэтому нужно было не вносить поправки в исходный пункт теории, а понять и рационально разрешить противоречия, как это сделал Маркс.

Но отсюда вовсе не следует, что закон противоречия формальной логики не имеет никакого реального содержания. Чтобы понять соотношение диалектического закона единства и борьбы противоположностей с формально-логическим законом запрета противоречия, требуется раскрыть, в чем состоит определенность, содержание закона запрета противоречия.

Согласно диалектико-материалистической методологии, при исследовании какого-либо явления необходимо его рассматривать в возникновении, развитии, дальнейшей тенденции. Вспомним, что закон противоречия формальной логики был сформулирован в борьбе с софизмом, который, указывая на гибкость понятий, отрицал их определенности.

По своему содержанию закон запрета противоречия не является всеобщим законом природы, общества и человеческого мышления, а относится лишь к формам мыслей, предстает как закон языкового выражения мышления. Закон запрета противоречия имел огромное значение в борьбе с софистикой, с субъективными противоречиями как следствием нелогичности рассуждения и, действительно, субъективные противоречия недопустимы в истинном мышлении. Но, как было отмечено выше, диалектическое противоречие в мысли отражает реальное, объективное противоречие в самой сущности вещей, и когда хотят «исправить» диалектическое противоречие, привести его в соответствие с законом невозможности противоречия, то, как бы по иронии, возникают такие противоречия, которые действительно недопустимы в истинном мышлении. К подобным противоречиям относятся, в частности, противоречия в теории Рикардо.

Таким образом, чтобы научно разрешить отношение закона невозможности противоречия к закону единства и борьбы противоположностей, нужно прежде всего выяснить их сферу применения. Противоречие между законом единства противоположностей и формально-логическим законом противоречия выступает как противоречие диалектической и формальной логики.

Диалектико-материалистическая, содержательная

логика стремится раскрыть внутренние связи, сущность объективной действительности. Сущность же вещей и явлений не является абстрактно-тождественной, она противоречива. Закон единства противоположностей и выражает эту суть объективной реальности.

Отсюда естественно возникает вопрос: как отражается сущность реального мира в нашем мышлении?

Научный ответ на этот вопрос дает диалектическая логика. Формальная логика не исследует сущность, закономерные связи объективной действительности, а изучает формы мысли в отрыве от содержания, поэтому она и есть логика непротиворечивого мышления. Формальная логика изучает формы мышления в их застывшем и неподвижном виде; она не в состоянии рассматривать формы мышления, понятия в их органической связи, в их переходе из одной в другую, в диалектическом единстве противоположностей. Если формальная логика является логикой непротиворечивого мышления, то диалектическая, по праву, считается логикой противоречивого мышления, иначе и не может быть, ибо сущность объективной действительности исследуется категориями диалектической логики.

Все в мире находится в постоянном развитии. Развитие является, по существу, разрешением, порождением и еще раз разрешением противоречий. Разумеется, разрешение противоречий не является «ликвидацией» противоречий, а есть разрешение данного противоречия. Например, буржуазная революция не разрешает противоречия вообще, а разрешает лишь противоречие между производительными силами и производственными отношениями при феодализме. Воображаемое разрешение всякого противоречия равносильно отрицанию движения.

158

Гегель полагал окончательным разрешение противоречия в виде абсолютной идеи, абсолютного конкретного, в том смысле, что она вобрала в себя все богатство прежней ступени развития идеи и разрешила все ее противоречия. Поэтому абсолютной идеей, согласно немецкому философу, кончается всякое развитие, она может лишь перейти в свое инобытие, в природу, но не в состоянии развиваться дальше, если не желает снова повторить то, что уже пройдено. Таким образом, в абсолютной идее, по представлению Гегеля, разрешены все противоречия, она - венец его философской системы, потому здесь разрешение и примирение всех противоречий вполне понятно.

Материалистическая же диалектика признает реальное существование объективного мира, который по своей сущности есть процесс. Противоречие, разрешение противоречия и одновременное порождение его - сущность движения. Если мы признаем вечность движущейся материи, то необходимо признаем также и универсальность противоречия.

Действительно, если все находится в постоянном развитии, противоречии, то это необходимо должно относиться и к мышлению, формированию научно­теоретического знания. Диалектическая логика, в отличие от формальной, в обосновании теоретического знания широко опирается на этот принцип. Правда, роль противоречия в теории она решает не абстрактно, а конкретно, на основе тщательного анализа.

Раскрывая значение противоречия в обосновании теоретического знания, содержательная логика исходит из следующего: а) противоречие в мышлении, в формировании знания недопустимо, если оно возникло как результат субъективных ошибок, нарушения последовательности рассуждения; б) противоречие необходимо, если оно в процессе построения теоретического знания адекватно отражает собой объективную противоречивость предмета.

В самом деле, в человеческом мышлении, теории и понятии встречаются противоречия, парадоксы, антиномии, которые там возникли не вследствие нарушения правил логики, последовательности мышления, а при строжайшем облюдении этих правил. Если бы в мышлении мы имели дело только с субъективными противоречиями, то науке, логике было бы сравнительно легко устранить их. Дело состоит в том, что в процессе формирования знания речь часто идет о противоречиях, образующихся в результате правильного, адекватного отражения действительности.

В отличие от формальной логики диалектическая логика не отмахивается от таких противоречий, а внимательно исследует и обосновывает их правомерность в построении теоретического знания. Касаясь природы таких противоречий, В.И. Ленин в книге «Развитие капитализма в России» писал: «Развитие производства... преимущественно на счет средств производства кажется парадоксальным и представляет из себя, несомненно, противоречие. Это - настоящее «производство для производства», - расширение производства без соответствующего расширения потребления. Но это - противоречие не доктрины, а действительной жизни; это - именно такое противоречие, которое соответствует самой природе капитализма и остальным противоречиям этой системы общественного хозяйства»1.

Важнейшая особенность диалектико-логического понимания предмета состоит в том, что здесь не только обосновывается правомерность и необходимость противоречия, но и прослеживаются переходы проти­воположных определений друг в друга. «Обычное представление схватывает различие и противоречие, но не переход от одного к другому, а это самое важное»2. Отношения, переходы, противоречия понятий - главное содержание в диалектической логике, причем эти понятия, их отношения, переходы, противоречия выступают как отражения объективного мира3.

Таким образом, диалектическая логика допускает противоречие в мышлении, отражающее объективную противоречивость действительности, и не только допускает, а считает такое противоречие важнейшим

1 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.3. С.46.

2 Там же. Т.29. С.128.

3 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.29. С.178.

условием объективного познания действительности. Эта логика опирается на следующее реальное основание: так как все находится в развитии и противоречии, то сие должно непременно относиться и к мышлению, общим понятиям. В.И. Ленин в свое время отмечал, что, если нет развития, противоречивости мысли, то трудно говорить о связи мышления, общих понятий с действительностью. Кроме того, согласно диалектико-логической концепции, мышление не есть особая, самостоятельная реальность, оно является формой действительности.

Мыслить вообще означает двигаться по формам вещей, по форме объективной реальности. По этой причине, если объект противоречив, то мышление, являющееся только идеальной формой этой реальности, тоже должно быть противоречиво.

По этому вопросу В.И. Ленин отмечал следующее: «всемирной, всесторонней, живой связи всего со всем и отражения этой связи... в понятиях человека, которые должны быть также обтесаны, обломаны, гибки, подвижны, релятивны, взаимосвязаны, едины в противоположностях, дабы обнять мир. Продолжение дела Гегеля и Маркса должно состоять в диалектической обработке истории человеческой мысли, науки и техники»[LXXXIX].

Другим важнейшим основанием противоречивости мышления является противоречивость предметной деятельности человека. Мышление является формой предметной деятельности, которая прежде всего выступает как единство процесса опредмечивания и распредмечивания. Без данного единства нет предметной деятельности. «Эта категория на деле есть не что иное, - пишет Г.С. Батищев,

- как элементарнейшая социальная связь, простейшее социальное отношение, в котором деятельность как труд и деятельность как общение еще совпадают и не разделились в относительно самостоятельные сферы. Это

- «клеточка» (и историческая, и логическая), т. е. предельно абстрактная конкретность всех социальных процессов, всей общественной формы движения. Эта «клеточка» выступает как то, из чего образована вся материальная и духовная

культура человечества, ибо деятельность есть fagon d'etre культуры, способ ее жизни и развития»1.

В ходе предметной деятельности опредмечивание и распредмечивание переходят друг в друга; одно из них непосредственно проявляется как другое. «В самом деле, - замечает Г.С. Батищев, - опредмечивание необходимо есть также и распредмечивание, ибо оно совершается как (хотя бы частичное, если это труд) освоение орудия деятельности и опирается на освоенность частичных результатов своей собственной деятельности. Опредметить человек вообще может только нечто распредмеченное, в противном случае он действует просто как машина, в которой функционирует по законам природы и вещественно-экстенсивно воспроизводится лишь материальный состав человеческой деятельности... С другой стороны, распредмечивание есть также и опредмечивание, ибо оно совершается не как воспарение в царство идеальных сущностей или в мир идей, населенный творческими способностями без предметов, без материи, а как «переопредмечивание», как перевоплощение прежней формы деятельности (другого человека)»2.

В любой целесообразной деятельности реально существует диалектическое противоречие цели, средств и результата. В процессе практической деятельности люди всегда выходят за пределы первоначального плана, происходит действительное перевыполнение первоначальной цели. Именно в этом проявляется в первую очередь творческий характер труда и неустранимость диалектики, диалектического принципа противоречия. Ведь если бы в производстве существовало абсолютное совпадение цели и результата (что в основном осуществимо только в стандартизованном производстве), то формально­логическое тождество было бы абсолютным принципом человеческого мышления.

Ограниченность логики, знающей только такие формальные принципы, связана с ограниченностью

1 Батищев ГС. Противоречие как категория диалектической логики. М., 1963. С.15.

2 Батищев Г.С. Противоречие как категория диалектической логики. М., 1963. С.14.

стандартизованного производства, с ограниченностью той формы труда, при которой возможно непосредственное совпадение цели с результатом. Это имеет место только в узкой области, где опредмечивание отрывается от распредмечивания. Человеческая же деятельность в своей основе является целостной деятельностью, в которой опредмечивание и распредмечивание находятся в диалектическом единстве.

Наконец, вопрос о необходимости противоречия в мысли теснейшим образом связан с принципом универсальности развития. Если признать универсальность развития (развитие есть разрешение противоречий), то необходимы признание и проведение принципа противоречия как важнейшего условия формирования теоретического знания. В материалистической диалектике развитие понимается не как простой процесс роста, а как процесс формообразования, изменения сущности, перехода от одного качественного состояния к другому: «Если все развивается, значит все переходит из одного в другое, ибо развитие заведомо не есть простой, всеобщий и вечный рост, увеличение(respective уменьшение) etc. - Раз так, то... точнее понять эволюцию как возникновение и уничтожение всего, взаимопереходы»1.

При таком диалектическом понимании проблемы развитие, его сущность понимается как тождество противоположностей. «Тождество противоположностей... есть признание (открытие) противоречивых, взаимоисключающих, противоположных тенденций во всех явлениях и процессах природы (и духа, и общества в том числе). Условие познания всех процессов мира в их „самодвижении’’, в их спонтанейном развитии, в их живой жизни, есть познание их как единства противоположностей. Развитие есть „борьба” противоположностей». Только такое понимание развития и «дает ключ к „самодвижению” всего сущего»; только оно «дает ключ к „скачкам”, к „перерыву постепенности”, к „превращению в противоположность”, к уничтожению старого и возникновению нового»[90][91].

Противоречие - имманентная сущность всякого развивающегося предмета. Если сущность не есть просто общее, а целостность, конкретность, то ее мера существования есть тождество противоположностей. Это особенно четко видно, когда мы прослеживаем процесс формирования предмета. В этом процессе вещь приобретает свое содержание, сущность в составе некоторого реального целого. Она как бы превращается в свое другое, проявляет себя как форма обнаружения своей сущности. Например, сущность золота как денег - это не эмпирическая его определенность, а его реальная функция в системе товарных отношений. То же самое можно сказать о мышлении. Сущность мышления нельзя непосредственно редуцировать к структуре мозга, его можно понять только как форму человеческой предметной деятельности.

Таким образом, сущность предмета - это не просто общее, а способ формирования предмета, его место внутри развивающегося целого.

Для материалистической диалектики, в отличие от идеалистической, целое не есть результат имманентной деятельности разума, духа, некоей формы, оно является следствием общественно-исторического движения. Например, сущность человека, по определению Маркса, - не абстракт, а совокупность общественных отношений. Она обусловливается теми общественными отношениями, в которых человек существует, и, следовательно, определяет его место в обществе. Эти отношения не неизменны, они формируются в результате развития материальных способов производства.

Если бы сущностью предмета было просто общее, то не было бы и принципа диалектического противоречия. Поскольку в диалектической логике речь идет о сущности как способе формирования предмета, необходимо встает вопрос о тождестве противоположностей. Ведь в процессе действительного формирования предмет, вещь, имея свои особые определения, начинает включаться в состав другого целого, движется по данным этого целого, обнаруживая себя как форма проявления этой сущности. Но здесь его прежние определенности, реальное бытие выступают уже

164

только формой проявления, моментами другого движения, которое теперь выступает для него подлинной сущностью.

Познать сущность, способ формирования предмета означает понять его в виде противоречия, диалектического превращения одного в другое, обнаружения предметом себя как формы проявления своей сущности. Поэтому диалектику В.И. Ленин характеризовал как обнаружение, вскрытие противоречивой сущности предмета. «В собственном смысле диалектика, - разъяснял он, - есть изучение противоречия в самой сущности, предметов: не только явления преходящи, подвижны, текучи, отделены лишь условными гранями, но и сущности вещей»1. «Человеческие понятия не неподвижны, а вечно движутся, переходят друг в друга, переливают одно в другое, без этого они не отражают живой жизни»[92][93].

Отражение противоречивой сущности предмета, понимание противоречия было камнем преткновения для всей домарксовской философии. Платон, Аристотель, Гегель понимали сущность как способ формирования, но мистифицировали ее и трактовали как нечто изначальное духовное: идея, форма и т. п. Эмпирическая же философия, отождествив сущность со сравнительно общим, навсегда закрывала себе возможность понимания всеобщего, сущности, формирования предмета.

Только в материалистической, содержательной диалектике вопрос о сущности, о формировании предмета всесторонне, научно осмыслен. Всеобщим же условием к решению этой сложной проблемы явилось соединение материалистического мировоззрения с принципом развития: «...всеобщий принцип развития надо соединить, связать, совместить с всеобщим принципом единства мира, природы, движения, материи»[94].

Здесь, с одной стороны, последовательно признается объективное развитие, формирование реальных предметов материальной действительности, с другой - под сущностью понимается место предмета внутри развивающегося целого,

его реальный процесс формирования. Поскольку сущность предмета понимается как формирование, как переход одного в другое, то внутренним ритмом такой сущности является закон единства противоположностей.

Под сущностью предмета понимается, как было отмечено, не абстрактно общее, а единство многообразного, внутренняя взаимосвязь, внутреннее взаимоотношение целого. Если это так, то определенность сущности относится не к какой-либо ее стороне, а характеризует все единство противоположностей, ибо само по себе единство не существует, оно является единством многообразного. В свою очередь, многообразие является многообразием единого. Каждая сторона существует постольку, поскольку существует ее другое. Например, невозможно рассуждать так, что вещь в одном отношении единое, а в другом - многое. Она во всех отношениях выступает и как единое, и как многое.

Это означает, что сама сущность предмета противоречива. Потому, устранив противоречивость сущности, мы устраним, элиминируем и саму сущность. Невозможно эмпирически выделить сущность, так как она вовсе не свойство отдельных вещей, а свойство целого. Например, сущность отдельного человека заключена не в его морфологической структуре, а в том, что он представляет собой в общественном целом. Ключ к уяснению этого дает следующее высказывание К. Маркса: «В некоторых отношениях человек напоминает товар. Так как он родится без зеркала в руках и не фихтеанским философом: „Я есмь я”, то человек сначала смотрится, как в зеркало, в другого человека. Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода „человек”»1.

Таким образом, целостность, конкретность не существует наглядно, ее невозможно свести к какой-либо эмпирической определенности. Конкретное, следовательно, является формой взаимосвязи, единства многообразного. Поэтому

1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.23. С.62.

166

логическим средством, в форме которого отражается сущность, способом формирования конкретного является не термин, не общее представление, а понятие, как синтез многочисленных определений.

Если объективно конкретное есть синтез многих определений, то он возможен только через противоположности. Ибо что-либо можно рассматривать противоположным только в рамках какой-нибудь целостности. Абсолютно разные вещи, не имеющие ничего общего, не могут быть также противоположными, и наоборот. Абсолютно одинаковые вещи, в свою очередь, не могут быть едиными и не образуют внутреннюю целостность.

Касаясь товарно-капиталистического производства, К. Маркс отмечал: «Если бы индивид А имел ту же потребность, что индивид В, и овеществлял свой труд в том же самом предмете, что и индивид В, то между ними не существовало бы никакого отношения; рассматриваемые с точки зрения осуществляемого ими производства, они вовсе не были бы различными индивидами. У обоих есть потребность дышать; для обоих существует воздух в качестве атмосферы; все это не устанавливает между ними никакого социального контакта; как дышащие индивиды они находятся в отношении друг к другу только как природные тела, а не как личности. Только различие их потребностей и неодинаковость осуществляемого ими производства дают повод к обмену и к их социальному приравниванию друг к другу в обмене; это природное различие является поэтому предпосылкой их социального равенства в акте обмена и вообще является предпосылкой того отношения, в которое они вступают между собой как производящие индивиды»[XCV].

В данном положении сформулировано существо диалектического закона тождества противоположностей. Действительно, каждая сторона противоположностей взаимно дополняет другую, не существует без другой. Каждая сторона противоположностей непосредственно

проявляет себя в своей противоположности. Каждый обслуживает другого, чтобы обслуживать самого себя; каждый взаимно пользуется другим как своим средством.

И то, и другое в сознании обоих индивидов представлено таким образом, что: 1) каждый достигает своей цели лишь постольку, поскольку он служит средством для другого; 2) каждый становится средством для другого (бытием для другого), только будучи для себя самоцелью (бытием для себя); 3) взаимозависимость здесь состоит в том, что каждый является одновременно и средством, и целью (и притом достигает своей цели лишь постольку, поскольку становится средством, и становится средством лишь постольку, поскольку полагает себя в качестве самоцели), делает себя бытием для другого, будучи бытием для себя, а тот, другой, делает себя бытием для него, будучи бытием для себя, - эта взаимосвязь есть непреложный факт, порождаемый естественными условиями обмена.

Именно этим человеческое производство существенно отличается от животного существования. То, что здесь потребность одного может быть удовлетворена продуктом другого, и в то же время один может произвести предмет, являющийся потребностью другого, - все это доказывает, что: а) каждый из индивидов в качестве человека выходит за пределы своей собственной особой потребности и т. д.; б) они относятся друг к другу как люди; в) общая им родовая сущность осознана всеми. «К тому же, не бывает, чтобы слоны производили для тигров, вообще чтобы одни животные производили для других. Например, пчелиный рой составляет в сущности лишь одну пчелу, и все пчелы производят одно и то же»1.

В ходе развития товарных отношений внутреннее противоречие товара приобретает все новые и новые формы. Начало данному процессу дает отделение меновой стоимости в виде денег от натуральной формы существования продукта. «Это двоякое неодинаковое существование должно развиться дальше в различие, различие - в противоположность и в противоречие.

1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.46. Ч.1. С.189-190.

168

Это же самое противоречие между особенной природой товара как продукта и его всеобщей природой как меновой стоимости, которое порождало необходимость определять его двояко: во-первых, как этот определенный товар, во- вторых, как деньги»1.

В ходе дальнейшего развития меновых отношений возникают все новые и новые коллизии, противоречия и т. п. Так, например, деньги не только отрываются от реального источника, от реальных стоимостей: создаются иллюзии, что не деньги - представители стоимостей, а, наоборот, все продукты и работы становятся представителями денег. На этой иллюзии покоится мнение тех, которые полагают, что можно изменить существо дела с изменением денег.

В действительности же деньги возникли из потребности реального обмена, они устраняют затруднения, возникшие в меновой торговле. Поэтому их невозможно отрывать от реальных товарных отношений. «Абсолютно необходимо, чтобы насильственно разорванные элементы, которые по существу взаимно связаны, показали путем насильственного взрыва, что они представляют собой результат разрыва чего-то по существу взаимосвязанного. Единство осуществляется насильственным путем. Как только враждебное расщепление приводит к взрывам, экономисты начинают указывать на единство по существу и абстрагируются от отчужденности»[96][97].

Только в рамках уравнения «товар - деньги» товар выполняет роль единичного, а деньги выступают как всеобщее. Если рассмотреть более широко, деньги - не только всеобщий эквивалент, но также особый товар, который исторически выделился из сферы обмена. Касаясь именно двойственного характера денег, К. Маркс отмечал: «Дело также и в том, что деньги вступают в противоречие с самими собою и со своим определением в результате того, что они сами являются особым товаром (даже и тогда, когда они лишь знак) и поэтому в своем обмене на другие товары подчиняются, в свою очередь, особым условиям

обмена, которые противоречат их всеобщей безусловной обмениваемости»[98].

В «Капитале» Маркс, исследуя развитие товарных отношений, одновременно прослеживает развитие противоречия, его переходы с одного уровня на другой. В этом отношении особый теоретический интерес представляет его анализ превращения денег в капитал. До Маркса превращение формул товарного обращения в формулы капитала было тайной. Более того, сама возможность прибавочной стоимости противоречила стоимости, обмену эквивалентов, поскольку закон стоимости регулирует обмен эквивалентов, прибавочная же стоимость констатирует обмен неэквивалентов, т. е. неравной стоимости.

У Маркса противоречие разрешается посредством открытия особого товара - рабочей силы, и тайна возникновения прибавочной стоимости оказывается в неоплаченном труде. Капитал возникает в процессе товарного обращения и вне товарного обращения.

Согласно диалектической логике, противоречивость - всеобщая природа действительности и познания. При этом сущность, объективная противоречивость предмета отражается в форме конкретного понятия диалектико­материалистической логики. В конкретном понятии схвачено единство положительного и отрицательного. Рассматривая отрицательное, диалектическая логика требует нахождения в нем положительного. От утверждения к отрицанию, затем к отрицанию отрицания - такова диалектическая сущность понятия. Без этого мы имеем дело с голым, зряшным, метафизическим отрицанием, омертвляющим предметы и явления в их познании.

Если метафизическое мышление рассматривает отрицательное вне положительного и, наоборот, то это говорит о несостоятельности метафизического мышления. Например, абстрактно-общее представление бесконечного и конечного основано на принципе абстрактного тождества, в силу которого бесконечное мыслится как то, что исключает из себя конечное. Но такое представление конечного и бесконечного, хотя и имеет существенное значение в

логическом, не истинно, не содержит в себе понятия в более высоком смысле слова. Истинное понятие бесконечного состоит в том, что бесконечное рассматривается в единстве с конечным. Таким образом, конечное неотделимо от бесконечного, дано в бесконечном как его момент.

В общей цепи взаимодействующих явлений метафизик рассматривает одни из них только как причину, другие как только действие. На деле же их роль не сводится к такой односторонней связи, каждое из них немыслимо без своей противоположности. Определение действия невозможно без его соотнесения с причиной. Причина и действие - не два разных понятия, а лишь моменты, аспекты диалектического, конкретного понятия.

Диалектическое конкретное понятие - результат познания. Оно возникает в процессе движения познания от непосредственной практики через абстракцию к истине: «истина есть процесс, - проходит в своем развитии... три ступени: 1) жизнь; 2) процесс познания, включающий практику человека и технику...3) ступень абсолютной идеи (т. е. полной истины)»1; «Человеческие понятия субъективны в своей абстрактности, оторванности, но объективны в целом, в процессе, в итоге, в тенденции, в источнике»[99][100].

В диалектико-материалистической логике

преодолевается узкий горизонт абстрактного рассмотрения. Так, все абстрактные противоположности, например, конечное и бесконечное, причина и действие, добро и зло и т. д., суть противоречия не через какое-либо внешнее соединение, а, напротив, сами по себе суть переход одного в другое. Каждая категория переходит в свою противоположность, поскольку содержит ее в самой себе. Удержание положительного в отрицательном, содержание предпосылки в ее результате - вот что важно с точки зрения диалектической логики. Положительное и отрицательное - стороны противоположности, ставшие самостоятельными. Каждое из них есть одновременно и свое другое. Иными словами, положительное есть положительное, отрицательное есть отрицательное постольку, поскольку

каждая сторона содержит внутри себя свое другое: положительное имеет свое отрицание, а отрицательное - свое положительное. Только абстрактный рассудок рассматривает их вне связи, поскольку он, когда говорит о положительном, абстрагируется от отрицательного и, наоборот, когда рассматривает отрицательное, абстрагируется от положительного. Истинное определение содержит противоположности в единстве.

Для иллюстрации обратимся к следующему примеру. Пролетариат и буржуазия - это противоположности. Как таковые, они образуют единое целое, они оба порождены капиталистическим способом производства. Речь идет о том, какое определенное положение каждый из этих двух элементов занимает в противоречии. Недостаточно объявить их двумя сторонами единого целого. Буржуазия, как монополист богатства, вынуждена сохранять свое собственное существование и тем самым существование своей противоположности - пролетариата. «Это - положительная сторона антагонизма, удовлетворенная в себе самой частная собственность»1. Пролетариат же вынужден упразднить самого себя и тем самым - условия, делающие его пролетариатом, - частную собственность на средства производства. «Это - отрицательная сторона антагонизма»[101][102]. Таким образом, буржуазия представляет консервативную сторону, пролетариат - революционную. От первой исходит действие, направленное на сохранение противоречия, от второго - действие, направленное на его уничтожение.

Капиталистическое общество не стоит на одном месте, с его развитием углубляется основное противоречие капитализма: общественный характер производства и частнокапиталистическая форма присвоения. «Правда, частная собственность в своем экономическом движении сама толкает себя к своему собственному упразднению, но она делает это только путем не зависящего от нее, бессознательного, против ее воли происходящего и природой самого объекта обусловленного развития, только путем

порождения пролетариата как пролетариата, - этой нищеты, сознающей свою духовную и физическую нищету, этой обесчеловеченности, сознающей свою обесчеловеченность и потому самое себя упраздняющей. Пролетариат приводит в исполнение приговор, который частная собственность, порождая пролетариат, выносит себе самой, точно так же, как он приводит в исполнение приговор, который наемный труд выносит самому себе, производя чужое богатство и собственную нищету. Одержав победу, пролетариат никоим образом не становится абсолютной стороной общества, ибо он одерживает победу, только упраздняя самого себя и свою противоположность. С победой пролетариата исчезает как сам пролетариат, так и обусловливающая его противоположность - частная собственность»[CIII].

Без пролетариата нет буржуазии, без буржуазии нет пролетариата. Каждое, таким образом, есть вообще постольку, поскольку есть другое.

Противоположности не абсолютны, они могут в процессе развития переходить одна в другую, меняться местами. То, что сейчас рассматривается как случайное, может выявить свою необходимую сторону. В таком же соотношении находятся категории разумного и неразумного и т. п.

Метафизическое мышление запутывается в этих определениях и само становится противоречивым. Так бывало с метафизическими противниками Гегеля. Подобным образом продолжают и теперь думать некоторые представители формальной логики и метафизики.

Сущность диалектического мышления заключается в раздвоении единого и познании противоречивых частей. Если противоречие скрыто от представления и абстрактного подхода, то оно раскрывается в форме диалектических понятий. Для метафизика же положительное и отрицательное - абсолютные противоположности, поэтому он не в состоянии видеть переход от положительного к отрицательному и, наоборот.

В реальной действительности все содержит внутри себя противоречие. Движется не то, что в данное время находится здесь, а в другое - там; действительно движется то, что в

одно и то же время находится здесь и не здесь, поскольку оно в этом здесь одновременно находится и не находится. Зенон был совершенно прав, когда нашел противоречие в движении, но из противоречия не следует отсутствие движения, наоборот, движение есть само существующее противоречие.

Сущность диалектического самодвижения заключается в том, что в одном и том же отношении существует нечто и его отрицание. Поскольку каждое внутри себя имеет свое отрицание, постольку оно выходит вне себя и начинает изменяться. В мире ничто не стоит на одном месте, все находится в процессе изменения и развития. Сущность диалектического мышления заключается в раздвоении единого и познании противоречивых частей. Если противоречие скрыто от представления и рассудочной мысли, то оно раскрывается в форме диалектических понятий. Даже самые простые определенности, например, верх и низ, правое и левое, содержат в себе противоречие. Верх есть то, что не есть низ; верх определен лишь так, чтобы не быть низом, и есть лишь постольку, поскольку есть низ и, наоборот; в одном определении заключается его противоположность.

Конкретное понятие содержит в себе противоречие в одном и том же отношении, именно: противоположности исключают друг друга, и поскольку исключают, они содержат друг друга. Противоречия, содержащиеся в разных отношениях, не являются диалектическими противоречиями.

Материалистическая, содержательная диалектика понимает диалектическое противоречие именно как противоречие в одно и то же время и в одних и тех же отношениях. Обосновывая всеобщность противоречия, противоречивость мышления и понятий, она вовсе не требует обязательной их корректности к формально­логическому закону противоречия, а наоборот.

Необходимо подчеркнуть, что вопрос о противоречии мысли ставится в диалектической логике в связи с проблемой объективного выражения действительного движения. «Вопрос не о том, есть ли движение, а о том,

174

как его выразить в логике понятий»1; «Мы не можем представить, выразить, смерить, изобразить движения, не прервав непрерывного, не упростив, угрубив, не разделив, не омертвив живого. Изображение движения мыслью есть всегда огрубление, омертвление, - и не только мыслью, но и ощущением, и не только движения, но и всякого понятия.

И в этом суть диалектики. Эту-то суть и выражает формула: единство, тождество противоположностей»[104][105].

Итак, вопрос о противоречивости мышления, понятия в диалектико-материалистической логике связан с объективной задачей познания, с проблемой духовно­теоретического воспроизведения объективной реальности. Если объективная сущность предмета противоречива, то мышление, понятия, в форме которых воспроизводится сущность предмета, должны быть противоречивыми. Без этого трудно говорить об отражении, об активном, конкретном познании исследуемого предмета.

Действительно, понять предмет - это означает не просто выявить его отличие от других предметов, а познать, раскрыть его сущность. Сущность же предмета ни в коей мере не сводится к его особым признакам, она есть способ его формирования внутри некоторого более широкого целого. Когда предмет включается в целое, что то же самое, когда он формируется, то обнаруживает свое эмпирическое бытие как форму проявления чего-то другого, т. е. своей противоположности. Так, например, только с первого взгляда, при поверхностном рассмотрении товарное отношение представляется как отношение вещей. Точно так же только при поверхностном рассмотрении может показаться, что быть всеобщим эквивалентом - особое, вещественное свойство золота.

В «Капитале» Маркс глубоко и всесторонне показал: чтобы понять сущность таких явлений, как «товар» и «золото» как всеобщий эквивалент, недостаточны рассмотрение и анализ их непосредственного эмпирического бытия, структуры, необходимо еще проследить их сложный процесс формирования внутри социального целого.

Познать сущность «товара», золота как всеобщего эквивалента означает раскрыть их противоречивую природу, понять их эмпирическое бытие как форму обнаружения своего другого как форму проявления своей противоположности. Так, в понимании Маркса товарное отношение - не отношение вещей, а отношение людей, продукт социальных отношений. Точно так же сущность золота как всеобщего эквивалента можно понять, исходя не из непосредственного свойства золота, а только из его включенности в товарные отношения, как продукт развития товарных отношений. Таким образом, ученый раскрыл противоречивую природу товара, денег и т. д. Он ясно показал, что процесс формирования товара, денег - противоречивый процесс, процесс превращения одного в другое. Конкретное понятие товара, денег, разработанное в «Капитале», объективно раскрывает противоречивую сущность этих экономических категорий.

Согласно диалектико-материалистической логике, процесс формирования любого теоретического, конкретного понятия противоречив. Диалектическим конкретным понятием охватывается единство противоположностей, противоречивая сущность предмета, процесс формирования, момент превращения одного в другое. Такая логика справедлива и в отношении самих философских категорий. Так, например, в понятии случайности и необходимости улавливается не просто абстрактно-общее многих так называемых случайных и необходимых явлений (это только содержание терминов «случайный», «необходимый»), а объективная противоречивость этих определений - момент превращения случайного в необходимое.

Отсюда случайное и необходимое - два термина, но не два самостоятельных понятия, это стороны, аспекты единого диалектического конкретного понятия. В процессе формирования этого конкретного понятия сначала признается: «случайное есть случайное», «необходимое есть необходимое», затем прослеживается переход случайного в необходимое и, наоборот. Такое превращение одного в

другое - не просто формальное положение, оно выражает сущность диалектического конкретного понимания предмета.

То же самое можно сказать относительно понятия движение. В представлении, в абстрактно-общем понятии не схватывается сущность понятия движения, а выявляются лишь отличительные особенности, наиболее характерные признаки движения в отличие от покоя. Только в конкретном понятии познается сущность движения, т. е. диалектический процесс превращения покоя в движение. Движение не есть абстрактно противоположное покою, а есть единство покоя и движения, момент превращения покоя в движение. Без такого превращения, собственно, нет понятия, нет действительного движения, есть лишь описание движения или покоя.

Таким образом, противоречие, понимаемое в одно и то же время и в одних и тех же отношениях, является важнейшим условием теоретического познания, понимания предмета. Когда же противоречие трактуется как противоречие в разное время и в разных отношениях, то происходит потеря сущности, теоретического понятия. Дело в том, что предмет, рассматриваемый в разное время и в разных отношениях, ни в коей мере не может быть рассмотрен как один предмет. Поэтому противоречие, существующее между разными предметами, является только внешним противоречием, но не противоречием данного предмета, его сущности. Следовательно, способ, трактующий противоречие в разное время и в разных отношениях, по существу, устраняет диалектическое, противоречивое познание предмета.

В самом деле, если процесс формирования предмета, его сущность есть единый процесс, то при недиалектическом рассмотрении предмета он распадается на два самостоятельных момента, в которых действительный процесс формирования вовсе снимается, ибо каждая сторона единого формирования определяет себя как самостоятельный предмет, самостоятельная сущность. Поэтому между ними нет противоречия, есть только различие одного предмета с другим.

Поскольку при недиалектическом рассмотрении предмета не постигается процесс превращения одного в другое, постольку результат такого познания не является понятием, теоретическим знанием о предмете, ибо понятие в диалектической логике трактуется как идеальная форма процесса формирования предмета, постижение сущности предмета в мышлении. Иначе говоря, когда предмет рассматривается в разное время и в разных отношениях, то происходит серьезное снижение уровня теоретического конкретного понятия до уровня рассудочного абстрактно­общего. Так, например, когда мы понимаем движение как единство покоя и движения, как процесс превращения покоя в движение, способ формирования понятия движения, то мы твердо стоим на позиции теоретического, конкретного понимания.

Действительно, в материалистической диалектике речь должна идти прежде всего о противоречиях, взаимоисключающих друг друга, существующих в одних и тех же отношениях. Еще Кант ясно понимал, что противоречия, рассматриваемые в разное время и в разных отношениях, не есть противоречия в собственном смысле этого слова. Следовательно, те авторы, которые трактуют диалектические противоречия как противоречия в разных отношениях, - хотят они того или нет, - отрицают диалектическую противоречивость мышления и тем самым универсальность диалектического принципа противоречия. Если отрицается подлинная диалектическая противоречивость мышления, то это необходимо ведет в познавательной деятельности к реальному снижению уровня теоретического мышления. Скажем более определенно: неизбежно ведет к подмене диалектического конкретного понятия (в форме которого воспроизводится сущность объективно-конкретного) абстрактно-общим, т. е. термином, который выполняет совершенно иную функцию в мышлении.

Дело в том, что природу, способ формирования диалектического конкретного понятия невозможно понять без диалектического принципа противоречия. По этой причине недопустимо смешивать способ образования, 178

функционирования теоретического (конкретного) понятия со способом образования, функционирования абстрактно­общего - термина в речи. Если в форме конкретного понятия объект духовно-теоретически воспроизводится, то в форме абстрактно-общего (термина) он главным образом различается, обозначается. И потому, если способ существования (бытия) теоретического мышления, понятия - диалектический принцип противоречия, то закон, способ функционирования абстрактно-общего (термина) регулируется принципом запрета противоречия в рассуждении.

В логике следует постоянно иметь в виду наличие этих двух аспектов. К сожалению, стало обычным явлением, когда абстрактно-общее, рассудочно-общее выдается чуть ли не как единственная форма бытия понятия. В результате происходит отождествление мышления, которое является сложным творческим процессом, идеальной формой отражения действительности, с его языковым способом существования. Во всяком правильном рассуждении термины должны быть определенны и однозначны, но это несомненное правило любого общения, обмена мыслями расширяется - выдается как всеобщее и универсальное условие любого мышления, формирования понятия и категории.

Когда содержательная логика требует, чтобы в мышлении не было логических противоречий, то она имеет в виду, что во всяком правильном мышлении термины должны быть однозначны, определены, т. е. в суждении не должно быть формально-логических ошибок. Когда же речь идет о теоретическом познании, о конкретном понимании, то мы имеем дело уже с духовно-теоретическим воспроизведением предмета. Диалектические, взаимоисключающие противоречия, возникающие в данном случае объективно, выступают как следствие познания сущности. Поэтому «исправление» их, переинтерпретация в соответствии с требованием формальной логики неизбежно приводит к искажению их действительной природы.

То обстоятельство, что всеобщим принципом формирования теоретического мышления, конкретного 1 179 I-----------------------------------------------------

понятия является диалектический принцип противоречия, ни в коей мере не снимает важность, необходимость, ценность законов формальной логики в определенных областях, в определенных пределах. В логике давно пора ясно представить сферы применения законов содержательной и формальной логики. Поскольку в литературе недостаточно определены, обоснованы их аспекты, границы применения, постольку существуют бесконечные споры, неправильно освещаются взаимоотношения формальной логики и логики диалектической, закона запрета противоречия и закона единства противоположностей диалектико­материалистической логики.

Так, В.И. Ленин в «Философских тетрадях» вскрыл несостоятельность взглядов В. Чернова, который по вопросу о движении пытался критиковать Ф. Энгельса с позиции абстрактного, метафизического представления движения, представить движение непротиворечивым образом. «Движение есть нахождение тела в данный момент в данном месте, в другой, следующий, момент в другом месте - таково возражение, которое Чернов повторяет (см. его «Философские этюды») вслед за всеми «метафизическими» противниками Гегеля.

Это возражение неверно:(1) оно описывает результат движения, а не само движение; (2) оно не показывает, не содержит в себе возможности движения; (3) оно изображает движение как сумму, связь состояний покоя, т. е. (диалектическое) противоречие им не устранено, а лишь прикрыто, отодвинуто, заслонено, занавешено»1.

Нетрудно догадаться, что в данном случае В.И. Ленин, в противоположность Чернову, защищает понятие движения, диалектическое понимание движения. «„Понять значит выразить в форме понятий”, - подчеркивает он. - Движение есть сущность времени и пространства. Два основных понятия выражают эту сущность: (бесконечная) непрерывность (Kontinuitat) и „пунктуальность” (= отрицание непрерывности, прерывность). Движение есть единство непрерывности (времени и пространства)

1Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.29. С.232.

и прерывности (времени и пространства). Движение есть противоречие, есть единство противоречий”»[CVI].

Таким образом, противоречие - внутренняя сущность всякого понятия, теоретического мышления. Например, категории покой и движение, прерывное и непрерывное, случайное и необходимое выражают диалектическое единство. Здесь каждая парная категория является не двумя различными понятиями, а одним и тем же понятием. Поскольку речь идет не о представлении, не о терминах («случайное» и «необходимое», «покой» и «движение» и т. п.), а о едином понятии, постольку такое конкретное понятие внутренне противоречиво, выступает как единство, синтез, тотальность взаимоисключающих определений.

Все изложенное убеждает нас в том, что всеобщим, универсальным законом природы, общества и мышления является закон тождества противоположностей. Формально­логические законы, как-то: тождества, противоречия и т. п. - не универсальны, они имеют смысл и значение только в определенных рамках. Противоречия в мысли - отражение объективного противоречия, а не произвол субъекта. При таком рассмотрении понятий формально-логическое отрицание противоречивости мысли имеет подчиненное значение. Если противоречие в мысли отражает объективное противоречие, то это не ее ошибка, а соответствие наших понятий реальной действительности.

Кто отрицает противоречие, тот отрицает принцип самодвижения. Противоречие в мысли существует в виде отрицания. Логическое отрицание имеет смысл лишь тогда, когда оно отражает противоречие действительности. Противоречивость является сущностью объективного мира и мысли. Значит, исследование противоречивости понятия - один из главных вопросов диалектической логики. Эта точка зрения выдвигается теми, кто признают существование и развитие диалектической логики в качестве высшей логики человеческого познания.

Противоречие в мысли выражает сущность действительного мира, находящегося в развитии: «... когда мы начинаем рассматривать вещи в их движении,

в их изменении, в их жизни, в их взаимном воздействии друг на друга», то «здесь мы сразу наталкиваемся на противоречия. Движение само есть противоречие; уже простое механическое перемещение может осуществляться лишь в силу того, что тело в один и тот же момент времени находится в данном месте и одновременно - в другом, что оно находится в одном и том же месте и не находится в нем. А постоянное возникновение и одновременное разрешение этого противоречия - и есть именно движение»1.

Рассудочные категории в силу своей формальности, бессодержательности не могут отражать объективные, реальные противоречия. Метафизик, мыслящий посредством неподвижных рассудочных категорий, не способен уловить тождество противоположностей, понять диалектику вещей и процессов. Для него покой и движение - абсолютные противоположности, поэтому он не в состоянии перейти от идеи покоя к идее движения, ему преграждает путь указанное выше противоречие.

Противоречие - всеобщая форма действительности. Отрицание противоречия есть отрицание, искажение самой действительности, отрицание движения, связи нашей мысли с действительностью.

Диалектика мысли есть только отражение объективной диалектики. Причем она отражает ее не фотографически, не мертво, а специфично: «Отражение природы в мысли человека надо понимать не „мертво”, не „абстрактно”, не без движения, не без противоречий, а в вечном процессе движения, возникновения противоречий и разрешения их»2. Но эта специфичность противоречий в мысли не говорит об их самостоятельности. Просто умом конструированные противоречия не имеют никакого значения, они справедливо отвергаются наукой и историческим развитием как произвольное творение ума.

В объективном мире мы имеем дело не только с противоречиями, но и с их разрешением. Недостаточно признать противоречие. Диалектиком является тот, кто признает и противоречия, и их разрешение, переход из одного

1 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.20. С.123.

2 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.29. С.177.

состояния в другое. В действительности противоречие не только существует, но постоянно находит свое разрешение: «...мы исходим из первого и наиболее простого отношения, которое исторически, фактически находится перед нами, следовательно, в данном случае из первого экономического отношения, которое мы находим. Это отношение мы анализируем. Уже самый факт, что это есть отношение, означает, что в нем есть две стороны, которые относятся друг к другу. Каждую из этих сторон мы рассматриваем отдельно; из этого вытекает характер их отношения друг к другу, их взаимодействие. При этом обнаруживаются противоречия, которые требуют разрешения. Но так как мы здесь рассматриваем не абстрактный процесс мышления, который происходит только в наших головах, а действительный процесс, некогда совершавшийся или все еще совершающийся, то и противоречия эти развиваются на практике и, вероятно, нашли свое разрешение. Мы проследим, каким образом они разрешались, и найдем, что это было достигнуто установлением нового отношения, две противоположные стороны которого нам надо будет развить»[CVII].

Признание противоречий без понимания их разрешения не есть диалектика в собственном смысле этого слова. До понятия противоречия, как мы отмечали, дошла элеатская школа, и тут прежде всего следует назвать Зенона. До признания неразрешимых противоречий дошел Кант в своих антиномиях. Концепция отрицательной, антиномичной диалектики была в свое время разработана также С. Кьеркегором и его учениками, однако Кьеркегор понимал диалектические противоречия только в форме негативного, парадокса и антиномии, которые неразрешимы в разумном мышлении.

Поскольку проблемы единства бытия и мышления, сущности человека, человеческого сознания и т. д., объявлялись неразрешимыми, постольку и диалектика этим философом интерпретируется как парадоксальная «логика»,

иррациональная мудрость, касающаяся субъективных переживаний человека или метафизических основ науки.

Отличие подлинной диалектики от словесной, формальной особенно разительно, когда мы обращаемся к современной софистике. В этом отношении характерна работа французского экзистенциалиста Мерло-Понти «Приключения диалектики», в которой отрицается диалектическое учение об отрицании отрицания.

Концепция неогегельянцев антидиалектична и меха­нистична, потому что они сводят диалектические противоречия к антагонизму, принимающему форму противопоставления несводимых друг к другу сил. Гегель же, напротив, говорит о неполноте диалектики, не доходящей до разрешения противоречий, до отрицания старого диалектического единства противоположностей, их перехода к иному единству противоположностей.

Учение о разрешении противоречия у Гегеля является как раз выражением диалектического закона отрицания отрицания, рассматривается как дополнение и форма развития диалектического противоречия, закона единства и борьбы противоположностей.

Известно, что любое диалектическое противоречие предполагает наличие двух тенденций, двух сторон: положительной и отрицательной. Взаимопроникновение и борьба противоположностей есть взаимодействие этих двух сторон диалектического противоречия. А отрицание отрицания - синтез положительного содержания предшествующих ступеней, их снятие, превращение их в моменты, т. е. истинное диалектическое разрешение противоречия. Например, первоначальное количество выступает как отрицание качества. Дальнейшее развитие определения категории количества раскрывает качественную природу количества. Качество отрицает количество.

Гегель выражает это иначе: «...качество явило себя переходящим в количество. Количество, наоборот, есть в своей истине возвратившаяся в самое себя, небезразличная

внешность»1. Что же достигается этой диалектикой двух категорий, их взаимными переходами: качества в количество и количества в качество? Достигается, отвечает Гегель, истинное и полное раскрытие содержания этих двух категорий, а вместе с тем и правильное, научное понимание соотношения качественной и количественной определенностей, их взаимосвязи в самой объективности и материальной природе, в вещах объективного материального мира.

Рассудок, который противопоставляет качественную определенность вещи количественной, не дает истинного понимания качества и количества, их связи, не дает целокупности понятия. Рассудок констатирует: «две тенденции», констатирует противоречие, и на этом дело заканчивается. Рассудок не доходит, в частности, до понимания того, что вещь есть, по выражению Гегеля, «качественно определенное количество» или «количественно определенное качество». Рассудок не постигает и понятия «меры», в которой воплощается единство количества и качества. Так, например, Кант, указывает Гегель, не дошел до формулирования категории «меры», «не мог найти третьей [категории] к качеству и количеству»[108][109].

Абстрактное противопоставление тождества различию и положительного отрицательному несостоятельно. Важно не только положительное, но и отрицательное, они не существуют отдельно. Раскрытие противоречия и пути его разрешения - главное в диалектической логике, которая ведет в этом вопросе борьбу на два фронта: против тех, кто отрицает противоречие в действительности, и против тех, кто признает существование противоречия в действительности, но отрицает противоречивость мыслей, отражающих реальное противоречие, ссылаясь на то, что наша мысль есть мысль о противоречии, поэтому сама она не должна быть противоречивой. Первая точка зрения выдвигается всеми метафизическими противниками

диалектической, содержательной логики, вторая трактовка - некоторыми представителями формальной логики.

Обе точки зрения несостоятельны, так как теория конкретного понятия подтверждается историей познания и развитием современной науки. Бурное развитие современного естествознания предоставляет нам все больше и больше фактов, подтверждающих истинность категорий диалектической логики.

Замечательной иллюстрацией к сказанному может служить такое кардинальное понятие, как понятие производства и потребления.

Марксов анализ производства и потребления существенно отличается от метафизического противопоставления их друг другу экономистами, которые просто представляют производство исходным пунктом, потребление - конечным, а распределение и обмен - серединой. Отмечая это обстоятельство, К. Маркс писал: «Это, конечно, связь, но поверхностная». Маркс же раскрывает сущность, диалектику производства и потребления, его анализ производства и потребления не ограничивается абстрактным противопоставлением производства потреблению. Производство есть производство и в то же время - потребление и, наоборот. Потребление есть потребление, но вместе с тем и производство. Подобно тому, как в природе «потребление» (ассимиляция) химических веществ есть производство растения.

Производство и потребление диалектически взаимосвязаны: без производства нет потребления, без потребления нет производства. Производство делает возможным потребление, для которого оно создает материал, без чего у потребления отсутствовал бы объект. Однако потребление делает возможным производство, ибо только оно создает для продуктов субъект, для которого они и являются продуктами. Дом, в котором не живут, фактически не является домом. «Итак, производство есть непосредственно потребление, потребление есть непосредственно производство. Каждое непосредственно является своей противоположностью»1.

1Гегель Г.В.Ф. Наука логики. Т.1. С.717.

В дальнейшем ученый анализирует соотношение, диалектическую связь производства и потребления более детально. Потребление создает производство в таком смысле: а) только в потреблении продукт становится действительным продуктом; б) потребление создает потребность в новом производстве, оно идеальное начало, предпосылка производства; потребление полагает предмет производства идеально, как внутренний образ, как потребность, как побуждение и как цель. В свою очередь, производство дает предмет потребления, без предмета вообще нет потребления. Производство не только дает предмет потребления, но определяет также способ, характер потребления. Производство создает потребителя. Производство производит не только предмет потребления, но и субъект для предмета, как музыка воспитывает понимающее музыку ухо.

Итак, производство есть не только производство, оно есть также потребление; без потребления нет производства. Потребление есть потребление, но оно есть также производство; без производства нет потребления. В основе изложенных диалектических определений лежит закон единства противоположностей. Каждое из них - оно само и в то же время свое другое. Это конкретное понятие производства и потребления несовместимо с точки зрения формальной логики. На основе законов формальной логики можно сказать только следующее: производство есть производство, поэтому оно не есть потребление и, наоборот. Отсюда невозможно высказать положение: производство есть производство, оно же есть потребление. Сущность, диалектическая природа производства и потребления раскрывается только в диалектической логике, на основе всеобщего закона природы, общества и мысли, закона единства противоположностей.

На основе глубокого диалектического анализа Маркс следующим образом описывает природу производства и потребления: «Каждое из них есть не только непосредственно другое и не только опосредствует другое, но каждое из них, совершаясь, создает другое, создает себя как другое. Потребление прежде всего завершает акт 1 187 і

производства, заканчивая продукт как продукт, поглощая его, уничтожая его самостоятельно-вещную форму... С другой стороны, производство создает потребление, создавая определенный способ потребления и затем создавая побуждение к потреблению, самое способность потребления как потребность»1.

Когда мы подчеркиваем идею неразрывной связи производства и потребления, то это не означает, что мы отождествляем производство и потребление. Подобным образом может подходить к вопросу только абстрактный рассудок. Так поступал, например, экономист Сэй, который отождествлял производство с потреблением. При этом Сэй упускал то важное обстоятельство, что и народ не употребляет свой продукт целиком, а создает и средства производства, основной капитал и т.д. Отсюда, когда мы говорим - производство есть потребление, то это не означает абстрактную тождественность производства и потребления, а в данном определении выражено единство противоположностей. Производство есть потребление и в то же время - есть производство; производство есть единство производства и потребления. В этом отношении потребление выступает как момент производства.

Великое значение принципа диалектического про­тиворечия подтверждается историей развития как общественных, так и естественных наук. Все развитие современной науки, формирование научно-теоретического мышления свидетельствуют о его продуктивности в научном познании. Так, например, внимательный анализ метода, стиля мышления в развитых современных теориях (теория относительности, квантовая механика и др.) все больше убеждает в том, что их стиль мышления, методология совпадают с основными принципами диалектической логики, в которой фундаментальное значение имеет признание противоречия в формировании теоретического знания.

Диалектическое мышление, инвариантное закону тождества противоположностей, имеет универсальное значение в современном научно-теоретическом мышлении.

1Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.12. С.719.

188

Если Гегель, Маркс и Ленин на основе закона единства противоположностей раскрыли внутренние связи, единство противоположностей таких логических категорий, как случайное и необходимое, положительное и отрицательное, всеобщее и единичное, и тем самым обосновали современное логическое мышление, то Эйнштейн и Бор сделали то же самое в области физического мышления. В теории относительности найдена глубокая связь между такими фундаментальными понятиями, как пространство и время, масса и энергия, относительное и абсолютное, что оказало радикальное влияние на всю культуру естественнонаучного мышления.

Таким образом, теория относительности есть физическая теория пространства и времени. Если Маркс разработал глубокие логические и методологические проблемы научного познания в ходе экономического анализа капитализма, то Эйнштейн, исходя из проблем электродинамики движущихся сред, создал теорию пространства и времени, которая лежит в основе всей современной физики. Правильно поэтому замечание Л.И. Мандельштама: «...вся теория Эйнштейна далеко вышла за рамки первоначальных задач».

Идея связи пространства и времени подтверждает то положение, что объективной истинностью прежде всего обладает целое, конкретное, которое является системой внутренне связанных отношений. Пространство и время - лишь моменты этого целого. Подобная трактовка истинна не только для теории относительности, но также для всякой истинной теории. Гегель неоднократно подчеркивал, что истина заключается не в общем, которое рассматривается в отрыве от особенного, а в их диалектическом единстве.

Подобно тому, как Гегель посредством закона единства противоположностей рассмотрел в единстве то, что до него мыслили раздельным, так и Эйнштейн, признав всеобщность и истинность преобразований Лоренца, рассматривает в единстве то, что полагалось раньше раздельным. Замечательным примером здесь является раскрытие синтетической природы пространства и времени, массы и энергии, относительного и абсолютного.

Как известно, о принципе относительности и о конечности скорости света знали задолго до Эйнштейна, но эти положения тогда считались несовместимыми (здесь видели противоречие). Заслуга Эйнштейна состоит в том, что он глубоко разрешил противоречия, открыв такое особое, при помощи которого выявил связь принципа относительности с постоянством скорости света, т. е. открыл относительность одновременности и ее роль в преобразованиях Лоренца.

Признание противоречия, анализ противоречивой ситуации имеет серьезное значение и в нерелятивистской квантовой механике, в которой исходным является корпускулярно-волновое понимание микроявлений. Все особенности микрообъекта возможно понять, исходя из корпускулярно-волновой природы микрообъекта. Однако в истории становления квантовой физики это понятие порождало различные трудности. В волнах Луи де Бройля отдельные физики видели нечто иррациональное. В современном теоретическом мышлении физика оно завоевало себе прочное место. При этом следует отметить, что термин корпускулярно-волновой дуализм нельзя признать удачным. В квантовой механике речь идет не о дуализме в философском понимании, а о корпускулярно-волновой природе единого начала.

В области квантовой механики достаточно распространены отдельные неточности терминологии, которые приводили к неправильному пониманию некоторых важнейших категорий, понятий в квантовой механике. Это прежде всего относится к принципу дополнительности. При внимательном и глубоком исследовании в нем четко видны элементы диалектического понимания физических явлений. Здесь лишь терминологически неудачно высказана идея единства противоположностей. Подобно тому, как возможность кризиса, противоречий капитализма имеется в зародыше уже в товаре, так и соотношения неопределенностей, невозможность однозначной интер­претации содержится уже в двойственном характере самих микроявлений. В.А. Фок вполне определенно отмечает, что трудности в квантовой механике преодолимы, если 190

полностью признать двойственную корпускулярно­волновую природу электрона, выяснить сущность этого дуализма и понять, к чему относятся рассматриваемые в квантовой механике вероятности.

При всем своем значении принцип дополнительности, идея корпускулы и волны, являясь одной из форм диалектического рассмотрения физических явлений, не достигают более высоких форм диалектических идей. Для подлинной диалектики характерно не только признание, констатирование противоречия, но и, главным образом, разрешение его, прослеживание переходов «одного в другое», превращение противоположных определений друг в друга, в чем проявляется истинная суть, основное содержание диалектики.

<< | >>
Источник: АБДИЛЬДИН Жабайхан. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ/Абдильдин Ж.. Т. 11: Логика об универсальных формах и методах мышления — — Алматы. «Хантадірі»,2016. - 380. 2016

Еще по теме Глава 4. Противоречивость мышления как главное в содержательной логике:

  1. Логика — наука о мышлении, ее предметом, являются законы и формы, приемы и операции мышления, с помощью которых человек позна­ет окружающий его мир.
  2. В.К. Астафьев. ЗАКОНЫ МЫШЛЕНИЯ В ФОРМАЛЬНОЙ И ДИАЛЕНТИЧЕСКОЙ ЛОГИКЕ. ИЗДАТЕЛЬСТВО ЛЬВОВСКОГО УНИВЕРСИТЕТА - 1968, 1968
  3. Владимир Гарматюк. Ответ на вопросы: как достигнуть единства в обществеи какова главная российская национальная идея. Россия, г. Вологда 4.12.2019 г., 2019
  4. АБДИЛЬДИН Жабайхан. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ/Абдильдин Ж.. Т. 11: Логика об универсальных формах и методах мышления — — Алматы. «Хантадірі»,2016. - 380, 2016
  5. Суждение как форма мышления
  6. 8. ПОНЯТИЕ КАК ФОРМА МЫШЛЕНИЯ
  7. Клиповое мышление как порождение экранной реальности
  8. 8. Брексит как следствие кризиса толерантного мышления в Великобритании
  9. 3. Диалектический опыт и искусство вопрошающего мышления как ос­новной «метод» герменевтического познания
  10. Глава 4 Кризис толерантного мышления в Европейском союзе
  11. Понятие как форма мышления Общая характеристика понятия
  12. 36. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ КАК ФОРМА МЫШЛЕНИЯ. ВИДЫ УМОЗАКЛЮЧЕНИЙ