<<
>>

Проблема познания: история и современность

Термины «знание» и «познание» являются многозначными, что свя­зано с разнообразием познавательных практик. «Видеть своими глаза­ми», «постичь опытным путем», «услышать от авторитетного челове­ка», «прочитать в книгах, справочниках», «думать, понимать», «вывести из достоверных высказываний», а также — «уметь что-то сделать», «быть уверенным в правильности решения» — все это разные формы возмож­ного употребления слова «познание».

Чтобы усвоить общее значение данного термина, необходимо разграничить различные словоупотреб­ления. Так, в древнегреческой философии основным было различение «знания» и «мнения». Знание считалось раскрытием сути бытия, устой­чивых и неизменных законов, и поэтому являлось носителем свойств истинности, а также всеобщности, необходимости и общезначимости. Мнение, напротив, расценивалось как выражение частного интереса, как обобщение чувственного или практического опыта, отражающего мир изменения и становления.

Знание как постижение сути бытия наделялось в древнегреческой философии также ценностными характеристиками. Истинное знание

служило основой государственной политики и частной жизни. Сообщая о божественном порядке (Космосе), знание обеспечивало мудрость в любых делах, гарантировало благо и счастливую жизнь. Высшей фор­мой знания греки считали «теорию» (усмотрение, созерцание). В отли­чие от мнений, которые являются предвзятыми, теория — незаинтере­сованное созерцание сущности, она направлена на постижение сути бытия, а не на инструментальное знание, обобщающее практический опыт.

Но было бы поспешным отождествлять такое философствование с современным теоретическим знанием. Мудрость греческих философов озаряла личную жизнь людей, не столько задавала ее общий смысл или цель, сколько открывала способы ее конкретной организации в форме советов и наставлений. Древний учитель заботился прежде всего о душе ученика и постепенно посвящал его в такие истины, которые он сам постиг и проверил жизненным опытом.

По мере развития греческой культуры сократовский вопрос «забо­тишься ли ты о самом себе?» отходил на второй план и все более акту­альными становились инструментальные знания о природе. Для Арис­тотеля образцом знания является не столько жизненная мудрость, сколько наука, которую он определяет как систему всеобщего и доказательного знания, опирающуюся на небольшое число общезначимых утвержде­ний — аксиом. Истина у Аристотеля оказывается свойством знания и характеризуется как соответствие того, о чем говорится в высказыва­нии, объективному положению дел. В основе такого идеала знания ле­жала евклидова геометрия, являющаяся образцом и для науки нового времени. Исходные положения геометрии относятся к идеальным фигу­рам, которые считаются неизменными в отличие от эмпирических объек­тов, и поэтому имеют всеобщий и необходимый характер. При этом гео­метрические фигуры могут быть выполнены при помощи циркуля и линейки, например в чертежах и далее при строительстве зданий, и бла­годаря этому теоретические положения оказываются применимыми к реальности. Вера в силу теории связана с таким привычным для нас, но на самом деле удивительным фактом, что возможен перенос знаний, по­лученных при анализе идеальных моделей на реальные объекты, что ма­тематические расчеты и вычисления подтверждаются наблюдениями и измерениями. Преимущество теоретического знания над эмпирическим объяснялось древними философами на основе допущения невидимых чувственному зрению пропорций и закономерностей, которые постижи­мы лишь умом.

В средние века господствующим стало различение знания и веры. К прежней дифференциации знания и мнения добавилась новая проти­воположность видимого сотворенного мира и непостижимого умом че­ловека замысла Творца. Знание в рамках такого противопоставления по­нималось как человеческая способность постигать устройство сотворенного Богом мира, основанная на опыте и логических умозак­лючениях. План же мира, его цель и смысл недоступны человеку и оста­ются в божественном интеллекте.

Все совершенство, добрая воля и бес­конечная мощь Бога превосходят возможности человека, который решительно не способен понять, как сотворен мир из ничто и почему он создан таким, что в нем невозможно исполнение моральных заповедей.

Оппозиция знания и веры не оставалась неизменной, и уже в сред­ние века она опосредовалась в ходе жарких споров схоластов — ученых средневековья и богословов другими противоположностями, такими, как интуитивного и дискурсивного, интеллектуального и чувственного, умо­постигаемого, априорного (доопытного) и опытного, аналитического и синтетического знаний. Как ни странно, споры о соотношении знания и веры способствовали не столько уяснению феномена веры, сколько пол­ному и точному определению феномена знания, что и выражалось в ус­тановлении все более тонких различий между его многообразными фор­мами и видами. Это обстоятельство оказалось очень важным в ситуации, когда механико-математическое естествознание вызвало актуальные философские дискуссии о природе, структуре и функциях научно-тео­ретического знания.

Феномен европейской науки, возникновение которой связывают с Галилеем и Ньютоном, характеризуется пластичным соединением двух ранее изолированных традиций эмпирического естествознания и логи­ческого анализа и обоснования. По мере практического внедрения ме­ханических изобретений пересматривается статус механики. Если гре­ческие философы определяли механические изобретения как «хитрости», нарушающие закон природы, то Галилей, внимательно изучавший рас­четы инженеров Арсенала, пришел к выводу, что именно в механичес­ких устройствах законы природы получают свое наглядное воплощение. Так, на место естественного опыта, здравого смысла и практического знания в науку приходит экспериментирование, связанное с конструи­рованием и реализацией идеальных объектов. Большинство описанных Галилеем экспериментов имеет «мысленный» характер. Например, для подтверждения основного закона механики: «Если на тело не действует никакая сила, то оно движется равномерно и прямолинейно» Галилей

ссылается на движение абсолютно круглого ядра, движущегося по от­полированной плоскости в условиях отсутствия трения и сопротивле­ния воздуха.

Экспериментальная проверяемость исходных теоретических поло­жений дает возможность широкого использования логико-дедуктивно­го метода, применявшегося прежде только в геометрии, а теперь и в физике. Механика Галилея и динамика Ньютона обретают теоретичес­кую форму благодаря использованию метода, которым построена гео­метрия Евклида.

Научная теория — это удивительное достижение человеческого ра­зума. Ученый, опирающийся на небольшое количество аксиом, исполь­зующий в процессе рассуждения экспериментальные обобщения, при помощи логических правил выводит все возможные эмпирические след­ствия. Особенно наглядно это проявляется в том случае, когда закон за­писан в математической форме, связывающей постулат с необходимы­ми условиями существования «идеального объекта». Неудивительно, что, начиная с Ньютона, между теоретиками и экспериментаторами возни­кали не только конкуренция, но и конфликты. Например, Ньютон часто исправлял данные астрономов-наблюдателей, и это вызывало неприязнь: люди, проводившие все свое время за наблюдениями и измерениями, не могли понять той «легкости», с которой теоретики, сидящие за письмен­ным столом, вычисляли и предсказывали действительные события, за которыми они долго и старательно охотились. Но на самом деле труд теоретических исследователей был совсем не легким. Исаак Ньютон долгие годы исправлял свое главное сочинение «Математические нача­ла натуральной философии» и при этом, разумеется, учитывал наблюде­ния и измерения, полученные астрономами-наблюдателями. Одна из максим великого ученого звучит: «А гипотез я не измышляю». Правда, самопонимание не всегда оказывается объективным, и постепенно ста­ло выясняться многообразие допущений, в том числе и неэмпирическо­го характера, необходимых для построения классической механики.

В процессе обнаружения большого числа гипотез, предположений и допущений, которые казались вполне естественными, но недоказуемы­ми научным путем, важную роль играла теория познания. Как философ­ская дисциплина, сменившая лидировавшую ранее онтологию — науку о бытии, она формируется и развивается начиная с XVII в.

У истоков теории познания лежат споры так называемых эмпириков и рационали­стов о приоритете опытного и теоретического знаний. Речь шла о том, что вначале: теория или опыт. Однако опыт в описаниях эмпиристов

оказался весьма не простым феноменом. У Бэкона он являлся продук­том экспериментальной деятельности, а у Локка связывался с внутрен­ним опытом восприятия идей. Аналогично, те, кто настаивал на при­оритете разума — Декарт и Лейбниц, раскрывали экспериментальную реализацию теоретических объектов. Таким образом, результат этих споров состоял не в победе одного направления над другим, а в выявле­нии связи чувственного и рационального, теоретического и эмпиричес­кого знаний.

Важнейшая роль в развитии теории познания принадлежит Канту, который открыл существование, наряду с эмпирическим и теоретичес­ким, более фундаментального знания, которое сегодня называется пред- посылочным. Речь идет о доопытном, или, как говорил Кант, «априор­ном» знании, которое предшествует опыту и не поддается принятым в науке способам доказательства и проверки. К «априорному» знанию Кант относил прежде всего особые формы чувственного представления предметов — пространство и время: человек воспринимает мир как су­ществующий в пространстве и времени. Сам он считал такие формы представления мира как внеисторические. Однако, после теории отно­сительности Эйнштейна, исследователи обратили внимание на тот факт, что во всякой культуре имеются собственные оригинальные формы про­странства и времени. Во всяком случае далеко не всегда человечество представляло пространство и время бесконечными и однородными. Как в природе, так и в обществе люди обычно выделяют и отдают предпоч­тение тем или иным особо важным и привилегированным, более значи­тельным и продуктивным отрезкам времени и пространства.

Рациональное познание также опирается на специфическую сеть понятий, категорий и принципов, которые выступают условиями воз­можности понимания мира. Наука познает и объясняет реальность, от­крывает законы и причины явлений.

Но что такое доказательность, при­чинность, законосообразность? Такие категории потому и называют предельными, что мы, как лбом в стену, упираемся в них, не в силах доказать их правомерность. Действительно, докажите, что надо доказы­вать. Так, после Канта современная теория познания открывает значи­тельное число вненаучных предпосылок естествознания и обществоз­нания, которые неявно принимаются учеными в силу их принадлежности к той или иной культурной среде.

Если классическая философия считала образцом для себя науку, то сегодня такой образец считается слишком узким. Поэтому возникает спор о соотношении науки и философии. Наука активно вторгается во все

сферы жизни и внедряет рациональные модели не только в технику, но и в общественную и даже в частную жизнь. Сегодня ни одно решение в экономике, политике, праве не принимается без рекомендаций научных экспертов. Даже проблемы частной жизни — будь то выбор невесты, профессии или увлечения обсуждается с соответствующими консуль­тантами. Наука решительно претендует на ведущую роль в решении со­временных человеческих проблем, так как считает вырабатываемые в себе знания объективными и экспериментально проверяемыми. Однако слепая вера в непогрешимость науки ничуть не лучше, а может быть еще и хуже фанатической религиозной веры, которая вопреки здравому смыслу (на Бога надейся, да сам не плошай) буквально во всем полага­ется на Провидение.

Научное естествознание возникает в определенной культурной и со­циальной среде и ориентируется на покорение природы с целью удов­летворения человеческих потребностей. Сегодня стало очевидным, что наука развивается в интересах техники и экономики, которые в свою очередь становятся все более самостоятельными и не только не служат человеку, но и уже требуют преобразования его способностей и реорга­низации его жизни для того, чтобы он мог эффективно обслуживать об­щественную мегамашину.

Тот факт, что научно-технический прогресс выявил противоречия науки с природой, общества с человеком, которые выражаются в эколо­гическом кризисе, росте психических и иных заболеваний, часто исполь­зуется для отрицания науки вообще (антисциентизм). На самом деле речь должна идти о границах научного познания. Оно вовсе не беспредельно и опирается на целый ряд положений, выступающих обобщением опы­та человеческого выживания. Именно на эти традиции и направляет свое внимание современная философия. Не все из них являются абсолютно верными и универсальными. Критический анализ исторических тради­ций и предпосылок, с одной стороны, и выявление границ применения науки, с другой, — так можно обозначить задачу современной теории познания.

2.

<< | >>
Источник: Марков Б.В.. Философия: Учеб, пособие. — СПб., 2003,—348 с.. 2003

Еще по теме Проблема познания: история и современность:

  1. § 1. Проблема морального фактора в политике: история и современность
  2. § 1. Проблема морального фактора в экономике: история и современность
  3. Современность, история и будущее человечества. Глобальные проблемы.
  4. 2.1 Проблема познания в классической и неклассической теории познания. Понятие рациональности и ее исторические типы
  5. Y.5. Философия истории марксизма и современные «индустриальные» и «постиндустриальные» концепции развития общества
  6. Проблемы научной рациональности в современной «философии науки»
  7. § 2. Глобальные проблемы современности
  8. СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ
  9. тема 17. Глобальные проблемы современности
  10. Тема 16. Общественный прогресс и глобальные проблемы современности
  11. Проблема свободы в истории философии
  12. Природа и общество. Глобальные проблемы современности
  13. Современные мобильные и информационные технологии и проблемы личной безопасности
  14. Глава 4. Проблема эстетизации воли в современной философии
  15. Проблема познания целого в буржуазной философии