<<
>>

Глава 10. Историческое и логическое

Согласно методологии материалистической диалектики предмет необходимо изучать в его возникновении, развитии, проанализировать, чем он стал в настоящее время. Такой подход является требованием исторического подхода к предметам и явлениям.

В этой связи возникает вопрос, как относится историческое рассмотрение предмета к логике предмета, методу восхождения от абстрактного к конкретному.

В диалектическом конкретном познании историческое и логическое не только различаются друг от друга, но также находятся в диалектическом единстве, являются сторонами единого диалектико-логического способа теоретического воспроизведения предмета.

В отличие от формальных методов диалектика исторического и логического является содержательным методом, в котором отражаются имманентные, всеобщие определенности предметов и явлений. Основой такого понимания исторического и логического является объек­тивная логика исследуемого предмета.

Любая развивающая органическая система внутри себя в свернутом виде содержит историю своего становления и развития. По этой причине конкретное возможно понять в результате его исторического рассмотрения, в ходе выявления всеобщего определения и диалектического развития конкретного целого посредством метода восхождения от абстрактного к конкретному.

Рассматривая предмет исторически, т. е. в его воз­никновении и развитии можно понять логику объективного конкретного. Если ставшая органическая система в себе в преобразованном виде содержит историю развивающейся системы, то в ее истории нетрудно увидеть логику предмета расположенную во времени. Вот на чем основано диалектическое познание объективного конкретного, рассмотрение логического и исторического в диалектическом единстве. В этом отношении представляет

интерес взаимоотношения истории философии и Логики с большой буквы как системы внутренне связанных философских категорий.

Еще Гегель, в отличие от прежней философии, принципиально по-новому рассмотрел взаимоотношение логики с историей философии. Для традиционной фило­софии логика и история философии были принципиально разными духовными явлениями, Гегель же рассмотрел логику и историю в их внутренней связи.

В своей философии немецкий ученый прежде всего пытался обосновать исходное начало своей философской системы - идею, абсолютную идею как систему чистых сущностей, которые разворачиваются посредством метода восхождения от абстрактного к конкретному, т. е. первоначально происходит чисто логическое развитие посредством развития и расширения противоречия от бытия к абсолютной идее. Понятие абсолютной идеи по своему содержанию совпадает с логикой, являющейся логическим началом философской системы Гегеля.

Возникает вопрос: откуда философ берет предпосылки своей логики? Что является основой гегелевской дедукции категорий?

Значение гегелевской логики состоит в том, что он, развертывая систему категорий в логике, опирался не просто на чисто логический процесс, а обращался к истории развития сознания, к истории философии. Сам ученый отмечал, что тайна дедукции философских категорий в логике находится в «Феноменологии духа».

В отличие от своих предшественников Гегель рас­сматривал логику и историю познания, логику и историю философии в диалектическом единстве. Он исследовал логику как систему чистых сущностей, как систему категорий, взаимосвязи которых им берутся не из головы, не субъективно, а исследуются в той форме, в которой они играли роль в истории развития человеческого сознания, в истории философских систем. Таким образом, последовательно применяя диалектику исторического

и логического, немецкий диалектик реализовал принципиально новое понимание взаимоотношения логики и истории предмета.

Гегелевская логика только с первого взгляда может показаться абстрактной логической конструкцией, в действительности же она опирается на широкую историю развития сознания. Следовательно, гегелевская логика абстрактна только по форме, но содержательна по сути, так как она опиралась на реальное развитие человеческого сознания и историю философии.

В результате такого подхода по-новому понималась как логика, так и история философии. Логика трактовалась отныне не учением о конечных формах, а содержательным учением о мышлении, опирающимся на широкую основу познания. В свою очередь, история философии последовательно рассматривалась не как простая смена одной философской системы другой, а выступала как система формообразований, как последовательное открытие абсолютного, всеобщих определений мышления, которые в их системе и связи образуют содержание современной философии.

Гегелевская логика не является чем-то противоположным прежним историко-философским системам, она является итогом, выводом всей истории философии, истории познания. В свою очередь, история философии суть непрерывный процесс поиска и нахождения абсолюта, истины. В силу этого историческое и логическое у Гегеля находится в диалектическом единстве и взаимно переходят друг в друга.

Логика суть истории познания, а последняя выступает как логика, развернутая во времени. В истории познания может быть много случайных моментов и потому логическое рассмотрение избавляет ее от них, дает возможность излагать исторический процесс в соответствии с сутью исторического развития. В силу этого логический метод как бы исправляет реально-исторический процесс, хотя здесь надо видеть не субъективный произвол субъекта познания, а следует усмотреть важное требование объективности познания, когда история философии излагается согласно

350

своей сути, избавляясь от внешних, случайных моментов, искажающих содержание исторического процесса.

В понимании Гегеля логика относится к истории философии не внешне, она является ее сущностью. Поэтому логика закономерно входит в историческое и углубляет содержание исторического, способствует превращению абстрактно-исторического в конкретно-историческое . В гегелевском понимании исторического и логического, безусловно, содержатся рациональные моменты. Правда, ученый рассматривал диалектику исторического и логического только в одном срезе, как отношение логики ставшей теории к истории философии, к истории формирования этой теории.

В отличие от Гегеля материалистическая диалектика исследует диалектику исторического и логического всесторонне, и потому в диалектике этих категорий здесь открыты и обоснованы много таких черт и особенностей, которые были неизвестны гегелевской трактовке проблемы.

В диалектической, содержательной логике взаимо­отношение логического и исторического рассматривается не только в отношении логики знания к истории формирования этого знания. Здесь логика знания и теория рассматривается не как самостоятельное, субстанциональное явление, а как форма другой - материальной реальности, существующей объективно, независимо, бытие которой одновременно суть для себя бытие. В материалистической логике диалектика исторического и логического также выступает методологией взаимосвязи ставшего предмета с историей этого предмета, логики предмета с историей его формирования. В результате такого целостного рассмотрения диалектико­материалистическая логика всесторонне раскрывает диалектику исторического и логического как универсального метода познания.

В содержательной логике взаимоотношение логического и историче ского, субординация и систематизация логиче ских категорий опираются не только на историю познания, на историю философии, но также на закономерности развития практической, предметной деятельности и умственного развития ребенка.Такое целостное исследованиепредметной ----------------------------------------------------- 1 351 і-------------

деятельности, общего условия ее функционирования дает возможность найти ключ к более глубокой систематизации логических категорий.

Поскольку мышление, категории не являются самостоятельной реальностью, постольку ключом к пониманию внутренней взаимосвязи логических категорий является не только история познания, история философии, но также закономерности предметной деятельности, всеобщего основания человеческих общественных отношений. Категории мышления, являясь отражением практики, выступают формой и ступенями исторического развития как предметной человеческой деятельности, так и человеческого познания.

Последовательность категорий, их реальная систе­матизация в логике должны отражать историческое развитие предметной деятельности, всеобщие законы ее развития и функционирования. Предметная деятельность, целесообразное изменение вещества природы является общим условием человеческой жизни, в процессе которой человек выделяет себя из природы, и здесь же впервые формируются отношения субъекта к объекту, т. е. наиболее первичные отношения человеческой деятельности. Выделенный предмет (объект) тут же вовлекается в человеческую деятельность. В процессе этой деятельности человек обрабатывает, изменяет предмет, придавая объекту желаемую целесообразную форму, превращает его наличную форму в субстрат, в котором опредмечивает себя и свои сущностные силы.

В процессе предметной деятельности выявляется не только объект, но и субъект этой деятельности. Поскольку в процессе опредмечивания и распредмечивания происходит постоянное утверждение нового предмета, новой вещи, постольку здесь осуществляется единство возникновения и утверждения, т. е. становление.

В процессе развития предметной деятельности и общения, таким образом, не только возникают такие категории как объект, субъект, становление, но все универсальные логические категории. По этой причине в процессе систематизации, дедукции категорий необходимо 352

внимательно исследовать историю и логику человеческой предметной деятельности, практики, что дает возможность преодолеть ограниченность и отчуждение гегелевского способа систематизации логических категорий.

Гегель не исследовал, как отмечалось выше, действительную историю производства, реальную историю общественных отношений, лежащих в основе истории познания и истории философии. Философ не понимал законов их развития и тем более не знал отчужденности и перевернутости этих отношений. Немецкий ученый также не понимал, что перевернутость общественных отношений отражается в перевернутости и извращенности системы духовных отношений людей и их истории, поэтому саму историю познания, историю философии невозможно брать как данное; их необходимо критически проанализировать с позиции диалектики, понимаемой как логика и история познания.

В диалектико-материалистической логике категории исторического и логического, прежде всего, имеют предметную характеристику, т. е. диалектика исторического и логического имеет методологическое значение не только для осмысления отношения теории к истории этой теории, а имеет важнейшее значение для научно-теоретического понимания объективно конкретного. Методологическое требование диалектики таково: чтобы всесторонне понять изучаемый предмет, субъект познания обязан не только подвергнуть логическому осмыслению внутренние взаимосвязи исследуемого предмета, но также должен постоянно обращаться к истории формирования этого предмета.

Такой подход имеет не внешнее, а внутреннее значение для понимания предмета, так как исследуемый предмет является результатом развития, он возник в процессе ряда формообразования. Иными словами, в ходе своего возникновения и развития он строил себя, свое тело из элементов, осколков прежней системы, на смену которой он возник.

Входетеоретическогоосмысленияразвивающегообъекта, как видим, постоянно возникает вопрос о взаимоотношении ------------------------------ 1 353 і-------------

исторического и логического, от правильного понимания которого зависит успех в теоретическом познании предмета. В этом отношении замечательным примером является «Капитал» Маркса, в процессе построения которого ученый не только последовательно применял диалектику исторического и логического, но также всесторонне развил диалектику категории исторического и логического.

В трактовке Маркса историческое и логическое - универсальные методы материалистической диалектики, понимаемой как логика и теория познания. Категория логического, прежде всего, обозначает внутреннюю взаимосвязь теории, образовавшуюся в ходе реализации метода восхождения от абстрактного к конкретному. Историческое - это универсальная категория диалектики, отражающая возникновение, развитие, становление реально существующего предмета, а также теорию о нем.

В истории философии и науки есть исследователи, которые рассматривают предмет только логически (синхронно), специализируются по логике науки, по чисто логическому рассмотрению предмета. Потому в логическом позитивизме долгое время господствовало такое понимание теоретического знания, согласно которому теория должна пониматься как гипотетико-дедуктивная конструкция, разворачивающаяся посредством чисто формальных логических и математических операций, следствия которой сопоставляются с эмпирическими фактами.

Такое же понимание логики, теории имеет место в теоретической концепции структурализма, в которой преувеличивается роль чисто логического метода, что связано с тем, что представители этого направления понимают исследуемый предмет как нечто обособленное, самостоятельное, как самодовлеющую сущность. Они не видят необходимости обращаться к истории предмета, анализ которой, с их точки зрения, является задачей других исследователей, не имеющих нечего общего с логическим пониманием объекта.

В истории науки и философии также есть исследователи, которых интересует лишь история развития данного предмета. Они видят свою задачу, в поиске новых фактов, 354

особых моментов развития исторического процесса. Всякое вмешательство в историю предмета с позиции логики они трактуют как произвольное вмешательство в объективную историю предмета. В их понимании история суть нечто самостоятельное, она есть самодовлеющее явление, не имеющее ничего общего с логикой предмета.

В отличие от такого абстрактного понимания логическое и историческое в диалектико-материалистической, содер­жательной логике рассматривается конкретно, здесь раскрывается их диалектическое единство, постигается внутренняя связь, тождество и различие, взаимопереходы и взаимопроникновение. В диалектическом, конкретном понимании логическое и историческое не два само­стоятельного понятия, а стороны единого конкретно­всеобщего понятия логического и исторического. В диалектической логике оно поэтому рассматривается как содержательное, внутренне противоречивое понятие, отражающее объективную логику развивающего предмета, раскрывающее взаимоотношение логики ставшего предмета к истории формирования этого же предмета.

В силу этого применение исторического способа рассмотрения в процессе теоретического, логического воспроизведения предмета, а также проникновение логического метода в состав исторического рассмотрения ни в коей мере не является внешней стороной научно­теоретического понимания предмета, а есть внутреннее содержание диалектического познания.

Объективной основой такого диалектического по­нимания логического и исторического является универ­сальность принципа развития, историчность предмета, согласно которым любой исследуемый предмет надо рассматривать в его возникновении, развитии, и чем он стал в настоящее время. В диалектическом понимании развитие предмета не есть простой процесс роста, а суть противоречие, разрешение противоречия, переход от одной формы существования предмета к другой. Содержательная логика утверждает, что исследуемый предмет существовал не от века, в готовом виде, а возник в результате ряда формообразований. В силу этого, ныне существующую 1 355 і го форму необходимо рассматривать как возникшую из развития предшествующих форм путем неуклонного развития и разрешения их внутренних противоречий.

В таком диалектическом понимании каждая развивающая система имеет свою сущность, множество связей и сторон. Последующая по времени форма, система необходимо строит свое тело из элементов и осколков прежней формы, правда, в преобразованном виде, т. е. элементы прежней формы в составе новой существуют в иной зависимости, выполняют иную функцию, чем это было в составе прежней формы. Так, если в прежней системе они выполняли важную функцию, то в новой системе могут выполнять подчиненную роль. Может быть и наоборот, те элементы, которые выполняли подчиненное значение в прежней системе, в новых условиях могут выступить в качестве всеобщего основания, из развития которого генетически возникают все другие конкретные определения предмета.

Все вышеизложенное предполагает последовательное применение диалектического понимания исторического и логического в исследовании развивающего предмета. Поэтому в ходе логического, теоретического воспро­изведения предмета исследователь должен постоянно обращаться к истории изучаемого предмета, что необ­ходимо вытекает из методологических требований содержательного логического метода познания, согласно которому историческое развитие предмета является основой логического метода теоретического воспроизведения предмета.

И это не все. В процессе реализации логико-теоре­тического метода исследователь вынужден обращаться к истории предмета, чтобы успешно открыть и развить начало, основное понятие теории, а также разрешить те противоречия, которые возникают в процессе развития теории. В ходе же рассмотрения истории предмета, теоретик вынужден необходимо обращаться к логическому, так как логическое, во-первых, является сущностью исторического процесса, оно позволяет в историческом рассмотрении предмета абстрагироваться от многих привходящих, случайных моментов, которые мало дают для понимания

356

истинной природы исторического, а могут только исказить природу реального исторического процесса.

Во-вторых, в обычном историческом рассмотрении предмета бывает весьма трудно найти начало, исследовать генезис исследуемого предмета, ибо каждый предмет связан с предшествующей формой, а та, в свою очередь, с другой, и так до бесконечности. В силу этого при абстрактном рассмотрении истории предмета закономерно возникает опасность подмены - выдать за историю данного предмета историю вовсе другого предмета. Чтобы не оказаться в такой ситуации в процессе исторического рассмотрения предмета необходимо последовательно реализовать диалектику логического и исторического; историческое исследование предмета дополнить логическим, т. е. реализовать диалектический принцип конкретного историзма. Как видно, в процессе теоретического воспроизведения пред­мета историческое и логическое не только находятся в диалектическом единстве, но также взаимопроникают, взаимопереходят друг в друга.

Диалектику исторического и логического в полной мере и последовательно применял Маркс. В ходе теоретического воспроизведения капиталистических производственных отношений посредством метода восхождения от абстракт­ного к конкретному, ученый постоянно обращался к истории вопроса, привлекал исторический метод исследования. Подобный способ исследования ни в коей мере не есть произвол автора, он диктуется объективной необходимостью, диалектической природой предмета.

В ходе теоретического воспроизведения конкретного целого обнаруживается такая ситуация, когда исхо­дное начало, предпосылки системы одновременно функционируют как результат, как следствие других более развитых категорий. Это обстоятельство ставит в затруднительное положение недиалектически мыслящих исследователей, которые рассматривают их в одном случае как предпосылку начала основного понятия системы, а в других случаях берут их как следствие, как результат движения основного понятия системы.

В «Капитале» Маркса данное противоречие всесторонне 1 357 і

разрешается посредством диалектического понимания исторического и логического. Прежде всего, философ обосновывает исходное начало капитализма посредством целостного подхода к исследуемому конкретному, путем теоретического анализа рассматриваемого целого. Капитал ученый рассматривает как огромное скопление товаров, где отдельный товар является исходной «клеточкой» капиталистического производства.

Стоимость (товар, деньги) всеобщее значение имеет только в условиях капиталистического производства, формулой капитала является Д - Т - Д ???. Однако, природу денег невозможно понять исходя из понятия капитала, напротив, сущность капитала можно понять исходя из развития товарных отношений. Поэтому развитие товара, стоимости, возникновение денег можно исследовать и понять, оставляя в покое капитал, его возникновение и функционирование.

В процессе обоснования стоимости, денег Маркс постоянно обращается к истории проблемы. Только развитие товарных отношений, развитие форм стоимости дает ключ к пониманию сущности денег. Быть деньгами - это вовсе не природное, естественное свойство золота; лишь определенные социально-экономические условия превращают золото в деньги, дают ему возможность функционировать в этом качестве. Иными словами, функция денег не закодирована в вещественной структуре золота, а коренится в более широком целом, в развитии которого впервые возникают деньги. Только развитие товарных отношений и их противоречия создали возможность выдвинуть золото (особый товар) из среды всех других товаров, заставили его выполнять функцию денег.

«Золото и серебро сами по себе не деньги, природа не создает денег, так же как она не создает вексельный курс или банкиров. В Перу и Мексике золото и серебро не служили деньгами, хотя они встречались в виде украшений, и хотя там существовала развитая система производства. Быть деньгами не является природным свойством золота

и серебра, и поэтому оно совершенно неизвестно физику, химику и т. д. как таковым»[225].

Таким образом, исходное начало капиталистического производства - товар, товарное отношение, возникновение денег Маркс обосновывает как логически, так и исторически. Скрупулезно прослеживая историческое развитие товарных отношений, ученый всесторонне обосновывал возникновение денег, этой важнейшей предпосылки капитала. Для него обращение к истории, истории развития форм стоимости было объективной необходимостью в понимании сущности капиталистического производства.

В трактовке Маркса, как видим, восхождение от абстрактного к конкретному, диалектико-логический способ выявления начала и самодвижение логического опирается на солидную историческую предпосылку. В таком понимании реально прослеживается исторический процесс возникновения начала капиталистических отношений. Теоретическое воспроизведение капиталистической системы, ее всеобщих оснований выступает как адекватная форма познания реально-исторического процесса возникновения и развития предмета. То, что в объективно-историческом развитии выступает зародышем, первоначальной нерасчлененной формой, в логическом фигурирует как начало, исходная форма теоретического познания.

В своей теоретической деятельности В.И. Ленин строго следовал диалектическому методу Маркса, диалектике исторического и логического. Критикуя Бухарина, предлагавшего снять теоретическую часть программы о товарном производстве и заменить ее непосредственной характеристикой империализма, В.И. Ленин писал: «Мне кажется, что теоретически неправильно вычеркнуть старую программу, характеризующую развитие от товарного производства до капитализма. Неверного в ней ничего нет. Так дело шло, так оно идет, ибо товарное производство родило капитализм, а он привел к империализму. Эту общую основу забывать не следует. Каковы бы дальнейшие перипетии борьбы не были, как бы многих частных

зигзагов нам не пришлось преодолеть... чтобы в этих зигзагах, изломах истории не затеряться и сохранить общую перспективу, чтобы видеть красную нить, связывающую все развития капитализма., которая нам, естественно, представляется прямой, и мы должны ее представлять прямой, чтобы видеть начало, продолжение и конец.»1.

В теоретическом осмыслении предмета Маркс в «Капитале» обращался к истории вопроса не только при исследовании форм стоимости, раскрытии сущности денег, ученый также обращался к историческому в ходе обоснования основного понятия капитала, понятия прибавочной стоимости.

Как известно, в процессе теоретического познания капиталистического производства на основе трудовой теории стоимости обнаружились противоречия, т. е. требования понятия трудовой теории стоимости противоречили нормам прибыли, что отмечали представители вульгарной политической экономии. Противоречия теории особенно резко выступали в теории Риккардо, так как последний систематически и последовательно проводил закон стоимости. «Риккардо везде. непосредственно отож­дествляет прибыль с прибавочной стоимостью. Поэтому согласно Риккардо товары продаются с прибылью не потому, что они продаются выше своей стоимости, а потому, что они продаются по своей стоимости»[226][227].

Заслуга Маркса состоит в том, что он рассмотрел прибавочную стоимость в чистом виде, проследил возникновение прибавочной стоимости как такое особое в товарно-капиталистическом производстве, что возникает как бы в процессе самодвижения стоимости. «Стоимость становится, таким образом самодвижущей стоимостью, самодвижущими деньгами, и как таковая она - капитал»[228].

«Вместо того чтобы выражать собой отношения товаров, она теперь выступает, так сказать, в частное отношение к самой себе. Она отличает себя как первоначальную стоимость от себя самой как прибавочной стоимости,

подобно тому, как Бог-отец отличается от самого себя как Бога-сына, хотя оба одного возраста и в действительности составляют лишь одно лицо»1.

Для возникновения капитала недостаточно наличие простого товарного производства, необходимо его развитие. Стоимость сама по себе не переходит в прибавочную стоимость, капитал. Для того чтобы проследить ее переход в прибавочную стоимость, в капитал надо обратиться к реальному историческому процессу, проследить развитие товарных отношений, найти среди товаров такой товар как рабочая сила, потребительная стоимость которой одновременно выступает как создание стоимости.

Касаясь процесса самодвижения, самовозрастания стоимости, Маркс писал: «...это изменение может возникнуть только из потребительной стоимости товара как таковой, т. е. только из его потребления. Но извлечь стоимость из потребления товара нашему владельцу денег удастся лишь в том случае, если ему посчастливится открыть в пределах сферы обращения, т. е. на рынке, такой товар, сама потребительная стоимость которого обладала бы оригинальным свойством быть источником стоимости, такой товар, действительное потребление которого было бы овеществлением труда, а, следовательно, созданием стоимости. И владелец денег находит на рынке такой специфический товар: это способность к труду, или рабочая сила»[229][230].

Всеобщим условием саморазвития, самовозрастания стоимости, таким образом, является существование рабочей силы как товара. Для своего саморазвития и самодвижения стоимость, деньги должны противостоять потребительной стоимости. В этом имманентном отношении стоимость должна сохранить себя, или сделать бытие потребительной стоимости условием своего саморазвития. Это может быть действительно реализовано только тогда, когда стоимость противостоит не просто той или иной потребительной стоимости соотнесенной с ней самой.

«Обмен, посредством которого деньги становятся капиталом не может быть их обменом с товарами [вообще], а может быть только обменом с их понятийно определенной противоположностью, с товаром, находящимся к ним самим в понятийно определенной противоположности с трудом. В качестве капитала деньги существуют только в связи с не-капиталом, отрицанием капитала. Действительным не-капиталом является сам труд. Первый шаг, делаемый деньгами в их становлении капиталом, это их обмен с рабочей силой...

Таким образом, Маркс рационально разрешил трудности, возникающие в обосновании прибавочной стоимости. Оказалось, что прибавочная стоимость есть также стоимость, возникающая в условиях, когда рабочая сила становится товаром. В данном случае мы опять сталкиваемся с отношением всеобщего, особенного и единичного. Всеобщим является стоимость как основа всего товарно-денежного отношения, но она вступает в противоречие с особой формой стоимости - прибавочной стоимостью. Закон стоимости регулирует обмен эквивалентов, а прибавочная стоимость констатирует обмен неэквивалентов, т. е. неравной стоимости. Эти два суждения как бы взаимно исключают друг друга.

В «Капитале» исследователь разрешил противоречие стоимости и прибавочной стоимости посредством открытия такого особого товара, каким является рабочая сила. Тайна возникновения прибавочной стоимости оказывается в неоплаченном труде. Капитал возникает в процессе товарного обращения и вместе с тем вне товарного обращения.

Маркс всесторонне и научно разработал понятие прибавочной стоимости и разрешил все теоретические трудности, являвшиеся камнем преткновения для всей прежней политической экономии. В результате открытия и обоснования этого фундаментального понятия ученый внес огромный вклад в экономическую науку и пересмотрел все прежние экономические категории.

1Там же. Т 46. Ч.ІІ. С.480.

Маркс создал свою теорию стоимости и подверг критике теорию стоимости Риккардо; затем он исследовал отношение товара и денег и обосновал свою знаменитую теорию денег. После этого ученый показал источник капитала, превращение денег в капитал, которое основывается на купле и продаже рабочей силы. «Поставив на место труда рабочую силу, свойство создавать стоимость, - подчеркивал Ф. Энгельс, - он разом разрешил одно из затруднений, которое привело к гибели школу Риккардо: невозможность согласовать взаимный обмен капитала и труда с рикардовским законом определения стоимости трудом. Лишь установив разделение капитала на постоянный и переменный, Маркс мог до деталей изобразить действительный ход процесса образования прибавочной стоимости и таким образом объяснить его, чего не сделал ни один из его предшественников»[231].

Таким образом, Маркс выдвигал историческое на передний план, анализировал историю вопроса, когда это было необходимо для развития теории, для разрешения тех противоречий, которые возникли в ходе теоретического осмысления предмета. Однако философ никогда не преувеличивал значение исторического, подвергал решительной критике абстрактный, эмпириче ский историзм, искажающий природу исследуемого объекта. Ученый являлся последовательным сторонником диалектического подхода к истории, отстаивая идею единства исторического и логического, проводил методологическую концепцию конкретного историзма. Последний отличается от абстрактного, эмпирического историзма тем, что прежде, чем изучать историю того или иного предмета, рекомендует исследователю узнать внутренние взаимосвязи ставшего предмета, т. е. предполагает от ученого знание логики рассматриваемого предмета. В противном случае, исследователь рискует не достигнуть поставленной цели.

В диалектической логике, как видно, следует исходить из важности исторического, движения самого предмета. Правда, историческое здесь рассматривается диалектически, т. е. последовательно проводится идея конкретного

историзма. В противном случае посредством исторического способа исследования предмета можно извратить историю рассматриваемого предмета, т. е. опираясь на абстрактный историзм, теория может никогда не дойти до начала исследуемого предмета, так как при абстрактно­историческом рассмотрении все явления связаны со всеми. Всякое начало абстрактно связано еще с каким-то началом.

Подобное понимание исторического подхода необходимо ведет к ликвидации самого понятия начала. Касаясь такого эмпирического его понимания, Кант в свое время писал: «Согласно этим положениям, каждому состоянию мира предшествует более раннее состояние, в каждой части (мира) всегда существуют другие части, в свою очередь делимые, каждому событию предшествует другое событие, в свою очередь вызванное третьим, и в бытии вообще все всегда обусловлено, безусловное же и первое существование не признается»1.

Абстрактный историзм в силу своей односторонности превращается в свою противоположность - антиисторизм, поэтому он не способствует выявлению подлинной сущности исследуемого конкретного целого. Как правильно отмечает Э.В. Ильенков, абстрактный историзм в качестве начала генезиса исторически определенного явления выдает то, что является только предпосылкой, предысторией этого явления. «Буржуазные экономисты, - писал он, - понимающие капитал как «накопленный труд вообще», весьма логично и естественно видят час его исторического рождения там, где первобытный человек взял в руки дубинку. Если же капитал понимается как деньги, то историческое начало капитала столь же неизбежно усмотрят где-нибудь в древней Финикии. Антиисторическое понимание сущности, природы явления в данном случае оправдывается «историческими» аргументами. Капитал изображается «вечным» и «естественным» отношением именно «историческими» аргументами»[232][233].

По этой причине абстрактный историзм ничего общего не имеет с диалектическим, конкретным историзмом. Первый является одной из распространенных форм эмпирического мышления, в которых антиисторическое, метафизическое понимание предмета прикрывается некоторой исторической формой. Лишь конкретно-историческое рассмотрение истории создает возможность правильно понять сущность конкретного. При этом в качестве начала указываются те определенности предмета, которые, являясь всеобщим условием данной системы, выступают также ее результатом. Поскольку все другие признаки конкретного не выполняют такой роли в системе, постольку они не могут рассматриваться как начало, исходная форма объективного конкретного.

Здесь исходное основание целого не подменяется предпосылкой,асоздается реальное условие для правильного его выявления. Возможность такого конкретного познания коренится в том, что каждое объективное целое в себе содержит всю свою историю в снятом виде. «Современная семья содержит в зародыше не только рабство (servitus), но и крепостничество, так как она с самого начала связана с земледельческими повинностями. Она содержит в миниатюре все те противоречия, которые позднее широко развиваются в обществе и в его государстве»[234].

Конкретное целое содержит в себе историю, предшествующие исторические формы, не пассивно, а в преобразованном виде. С формированием данного конкретного целого все его предпосылки превращаются в нечто подчиненное, становятся формой его существования. Так, например, капитал, возникнув в результате определенного исторического движения, подчиняет себе все свои исторические предпосылки, внутри которых он возник. То же самое и в теории относительности, ибо такие категории, как конечность скорости света, преобразования Лоренца и т. д., в известном смысле существовали до теории относительности. Но в этой теории они фигурируют не в их исторической форме, а как необходимое следствие принципа относительности. При этом постоянство скорости

света субстанционально. Преобразования Лоренца выступают здесь не как чисто формально-математическое соотношение, а как то, что имеет физическое содержание в силу относительности одновременности.

В диалектической логике историческое и логическое рассматриваются в их единстве и признается активное отношение логического к историческому. Логическое выступаетнетольковоплощениемисторического,оноактивно влияет на ход исследования, направляя его в соответствии с сущностью исторического процесса. Например, торговый капитал существовал раньше промышленного капитала. Однако Маркс исследует промышленный капитал раньше торгового. Это - требование логического метода, так как только анализ промышленного капитала дает возможность понять все другие формы капитала. Поэтому в отношении истории предмета к его логике осуществляется не только односторонняя связь от истории к логике, а имеет место также обратное воздействие. Весь процесс выступает как диалектическое единство исторического и логического. По результатам логические и исторические способы познания конкретного совпадают, они приводят к одним и тем же результатам и внутренне связаны.

Историческое рассмотрение предмета успешно в том случае, если оно опирается на логическое, теоретическое понимание объекта. В свою очередь логический способ воспроизведения предмета продуктивен, если он проверяется историей, непосредственным процессом формирования данной системы. Как абстрактный историзм, так и отвлеченное теоретизирование не в состоянии привести к правильному пониманию конкретного.

Реальной основой этого является сам предмет, единство его логики и истории. Конкретный предмет, от которого мы исходим в познании, не существует вне истории своего становления. Поэтому, рассматривая историю формирования и развития предмета, мы по существу познаем данный предмет как результат этого движения. История предмета и его логика находятся во внутренней связи. Как абстрактна история вне конкретной логики предмета, так и одностороння логика предмета вне

366

истории своего становления. По этой причине предмет, рассмотренный только как результат, вне истории его становления, искажается и понимается односторонне и абстрактно.

В диалектической логике признается не только единство исторического и логического, но также и особенность каждой стороны при этом единстве. Так, например, при историческом обосновании предмет рассматривается в его возникновении и развитии. Касаясь этой стороны вопроса, В.И. Ленин отмечал: «.Самое важное, чтобы подойти к этому вопросу с точки зрения научной, это - не забывать основной исторической связи, смотреть на каждый вопрос с точки зрения того, как известное явление в истории возникло, какие главные этапы в своем развитии это явление проходило, и с точки зрения этого его развития смотреть, чем данная вещь стала теперь»1.

В историческом обосновании предмета исследователь стремится дойти до первичных истоков изучаемого целого и шаг за шагом прослеживает путь его формирования. Так, например, выдающийся французский историк Тьерри в своей «Истории происхождения и успехов третьего сословия»[235][236] последовательно восходит к тем временам, когда на основе различных обломков и осколков прежних отношений и разрушения старого мира формировались зародыши, первичные формы третьего сословия. В дальнейшем он постепенно прослеживает жизнь этого сословия, его успехи и укрепление и, наконец, описывает, как оно стало господствующим и могучим классом при капитализме.

В данном случае мы имеем историческое рассмотрение общественных явлений, хотя здесь также необходимо присутствуют теоретические моменты. Тьерри в своих исследованиях исходил из определенного понимания третьего сословия, из конкретного результата исторического движения. Без такого понимания было бы невозможно правильное понимание истории данного сословия.

В этой связи интересны и работы выдающегося русского физиолога И.М. Сеченова, в которых прослежена история возникновения сложного организма из первоначального зародыша, исходных и нерасчлененных форм. «Здесь в сравнительно очень короткий срок, - писал ученый, - развивается целый сложный организм из такой простой исходной формы, как яйцо»1.

И.М. Сеченов раскрыл также механизм данного превращения, связанного с процессом размножения клеточных элементов и собиранием их в нарастающее число групп или систем. «С форменной стороны тип развития заключается, следовательно, в расчленении исходной простой формы на целые группы метаморфозированных, но родственных между собой по происхождению форм. С физиологической же стороны он заключается в чрезвычайном усложнении проявлений вследствие распределения физиологической работы между большим и большим числом орудий жизни или органов»[237][238].

В дальнейшем И.М. Сеченов находил единство формирования организма с эволюцией различных форм в животном царстве. Если развитие организма начинается со слитного, нерасчлененного зародыша, то эволюция видов также берет свое начало с простой, недифференцированной формы. «Прогресс материальной организации заключается в этом ряду в большей и большей расчлененности тела на части и обособлении их в группы или органы с различными функциями.Но здесь благодаряраздельностипреемственных форм, некоторые подробности развития выступают резче, чем в предыдущем случае. Так, из сопоставления форм, не очень значительно удаленных друг от друга, оказывается, что расчленение не есть процесс возникновения новых органов и жизненных отправлений, а развертывание и обособление (как с форменной, так и с функциональной стороны) того, что на предшествующей ступени развития было уже дано, но слитно, не расчлененно»[239].

Все сказанное свидетельствует о том, что если начало

формирования конкретного предмета является слитным, нерасчлененным, общим для всех фазисов развития, то существует реальная возможность выявить его посредством целостного рассмотрения и теоретического анализа предмета.

Еслиприисторическомобоснованииначалаисследователь восходит к истокам, прослеживает историю формирования предмета, то при логическом обосновании конкретное целое (предметная область) подвергается теоретическому анализу, в результате которого выявляется всеобщее, «клеточка» объективного конкретного. В сущности исторические и логические способы исследования объекта взаимно дополняют друг друга, являются аспектами единого диалектического понимания действительности. Говоря о логическом способе, Ф. Энгельс писал: «.этот метод, в сущности, является не чем иным, как тем же историческим методом, только освобожденным от исторической формы и от мешающих случайностей»[CCXL].

Конкретная история предмета есть данный предмет, расположенный во времени. Поэтому, подвергнув теоретическому анализу конкретное целое, можно получить теорию, которая соответствует истории становления этого предмета. Наоборот, рассматривая объект конкретно­исторически, в процессе возникновения и развития, реально можно получить теорию, понимание внутренней взаимосвязи предметов и явлений. По этой причине метод восхождения от абстрактного к конкретному и историческое исследование предмета в его возникновении и развитии в основном совпадают.

Диалектика исторического и логического имеет большое методологическое значение в исследовании критического отношения теории к предшествующим теориям. Дело в том, что теоретическое понимание предмета не начинается на пустом месте. Всегда существуют предшествующие идеи, представления, теории, к которым теоретик непременно вынужден выразить свое отношение.

В истории философии и науки известно большое разнообразие форм критики своих предшественников.

Одни критики начисто отрицали теоретические взгляды и представления своих предшественников. В отличие от них Гегель на основе принципа историчности истины проводил диалектическую концепцию. Так, в противоположность французскому метафизическому материализму, отрицавшему религию как суеверие и невежественное сознание, немецкий диалектик трактовал религию как закономерную ступень абсолютного знания.

Представляет интерес и гегелевское отношение к философии Спинозы. Высоко оценивая учение голландского философа, Гегель также доказывал, что принцип субстанции, являющийся основой философии Спинозы, вовсе не является высшим принципом философии. Немецкий ученый полагал, что критикуя спинозизм, он выдвигал более высокий принцип - принцип субстанции-субъекта. Следовательно, он не абстрактно отвергал спинозовскую философию, а критически преодолевал ее на основе более глубокого философского принципа - принципа субстанции- субъекта.

Диалектическую, историческую критику предшест­вующей теории реализовали также представители современного естествознания: физики, математики и другие. Так, современная физика не абстрактно отвергает предшествующую физику, теорию Галилея, механику Ньютона и т. п. Посредством такого фундаментального теоретического принципа, как принцип соответствия, она четко обозначает предел применимости классической физики, которая правильно описывает движения классических объектов, макротел с небольшими скоростями. В области же микроявлений и больших скоростей успешно действует вероятностная причинность, законы квантовой механики. Современная физика, следовательно, ни в коей мере не отвергает классическую физику, она отвергает только ее претензию на всеобщую применимость.

Согласно принципу соответствия, классическая физика являетсятолько частным случаемв исследовании физиче ских явлений. То же самое имеет место в математике - геометрии. В определенную эпоху развития математики обнаружился предел применимости евклидовой геометрии, которая 370

долгое время безраздельно господствовала в математике. В земных условиях справедливость евклидовой геометрии не подлежала никакому сомнению. Однако, когда речь шла о больших расстояниях, измеряемых скоростью света, или о пространственно-временных отношениях микроявлений, то обнаруживалась ограниченность евклидовой геометрии. В этих условиях происходит искривление пространства, которую успешно осмысливает и объясняет неевклидовая геометрия, которая долгое время интерпретировалась как «воображаемая геометрия». Были непонятны подлинные причины неевклидовости пространства. Истинное истолкование всего этого мы находим в общей теории относительности, в которой искривление пространства, изменение его метрики понятны и объяснены как результат действия поля тяготения.

В своей экономической теории Маркс также последовательно реализовал логическую критику пред­шествующей теории. В отличие от физической теории в области политической экономии исследователь имеет дело с развивающимся объектом. А. Смит и Д. Рикардо пытались теоретически понять закономерности капитализма в XVIII в., т. е. на ранней стадии его развития. В своей экономической теории К. Маркс имеет дело с более развитым этапом капитализма. В процессе теоретического воспроизведения закономерности буржуазного строя ученый критически сравнивал теории А. Смита и Д. Рикардо не с прежним капитализмом, а с капитализмом, который являлся современным Марксу, т. е. с капитализмом ХІХ в.

Такая логическая критика прежней теории была справедлива. Дело в том, что капитализм как развивающая система за прошедшее время не только четко выявил свои сущности и особенности, но также избавился от многих черт и признаков, не являвшихся имманентными определенностями этой системы. В прежней стадии развития капитализма определить все это для теоретика было чрезвычайно трудно. Анализ развитой стадии капитализма показал, что сам объект в процессе своего исторического развития ясно обнаруживал свои главные черты и освобождался от привходящих моментов. Вот ---------------- 1 371 і-------------

почему при рассмотрении развивающего объекта К. Маркс в составе исторического и логического способа исследования предмета отдавал преимущество логической критике.

В силу этого, при исследовании развивающейся системы, приоритетное значение имеет логическая критика предшествующей теории по сравнению с исторической критикой. Только логическая критика дает возможность глубоко понять сущность исследуемого процесса.

<< | >>
Источник: АБДИЛЬДИН Жабайхан. СОБРАНИЕ СОЧИНЕНИЙ/Абдильдин Ж.. Т. 11: Логика об универсальных формах и методах мышления — — Алматы. «Хантадірі»,2016. - 380. 2016

Еще по теме Глава 10. Историческое и логическое:

  1. § 6. Историческое и логическое
  2. ЛАЙ BAH TOAH. СООТНОШЕНИЕ ИСТОРИЧЕСКОГО И ЛОГИЧЕСКОГО В ТЕОРЕТИЧЕСКОМ ПОЗНАНИИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. МОСКВА - 1982, 1982
  3. Глава 1 Исторические формы истолкования
  4. Глава VII. Общество как исторический процесс
  5. Глава 2 Логическая герменевтика и философская аргументация
  6. § 5. Логика истории и исторический процесс
  7. Насилие и историческое творчество
  8. Утопизм и историческое творчество
  9. § 5. Историческое развитие структуры общества
  10. § 5. Историческое развитие социальных общностей
  11. 2. Генезис культуры толерантности: историческая ретроспектива
  12. § 3. Исторические виды справедливости