<<
>>

Герменевтический проект в современной философии

Философская герменевтика как наука о понимании, наряду с позити­визмом и критическим рационализмом, неомарксизмом и критикой идео­логии, является одним из влиятельных духовных течений современности.

Наряду с другими парадигмами онтологической, трансцендентально-реф­лексивной, лингвистической, критической и т. п., герменевтика сохраня­ется в составе философских методов и дисциплин, остается в качестве эффективной практики анализа истории.

Существуют давние связи герменевтики как искусства толкования текстов с логикой, риторикой, поэтикой, и это оказалось определяющим для ее дальнейшего развития как науки об истолковании в эпоху Ренес­санса и Реформации, когда остро возникла проблема перевода и пони­мания старого культурного наследия, будь то Библия или римское право. В ходе конфронтации теологической, юридической и филологической герменевтики выявилась их зависимость от догматических предпосы­лок, а попытка освобождения привела к романтическому проекту Шлей- ермахера. Поворот от догматики к исторической герменевтике был осу­ществлен Дильтеем, который представлял историю как большую непонятную книгу, подлежащую расшифровке и истолкованию. При этом

важным шагом вперед можно считать соединение герменевтики с пси­хологией и феноменологией, так как связь герменевтических процедур с эмпатическим сопереживанием не вызывает сомнений.

Основоположник современной философской герменевтики Х.-Г. Га- дамер попытался вписать ее в общий культурный процесс, который он охарактеризовал как волну технократической враждебности к истории, имея в виду кажущиеся расплывчатыми методы романтической фило­софии гуманитарных наук, опиравшихся на искусство понимания. Дей­ствительно, в 1960-х гг. произошло изменение стиля мышления, сопро­вождавшееся не только математизацией, но и новыми представлениями о предмете исследования. Гуманитарные науки уже не считались «на­уками о духе», и именно по отношению к ним можно говорить о «смер­ти человека»: «психология без души», «антропология без человека», «эпи­стемология без познающего субъекта», «литературоведение без автора» — все эти летучие лозунги выражают общее недовольство тра­диционной гуманистикой, отсылающей к таинственным «природе» или «сущности» человека.

«Философская герменевтика, — писал Гадамер, — включает фило­софское движение нашего столетия, преодолевшее одностороннюю ори­ентировку на факт науки, которая была само собой разумеющейся как для неокантианства, так и для позитивизма того времени. Однако герме­невтика занимает соответствующее ей место и в теории науки, если она открывает внутри науки — с помощью герменевтической рефлексии — условия истины, которые не лежат в логике исследования, а предше­ствуют ей»[52].

На чем же основываются подобные универсалистские притязания гер­меневтики и насколько они оправданы? Прежде всего на том, что фено­мен понимания пронизывает все межчеловеческие отношения, включая историю, политику, обмен мыслями и переживаниями, нравственные поступки и эстетические вкусы. Герменевтика не сводится к методике или методологии потому, что отнюдь не абсолютизирует познаватель­ные акты, а, напротив, указывает, что важнейшие предпосылки естествен­ных и особенно гуманитарных наук базируются на некоторых жизнен­ных решениях и связаны с неэпистемическим опытом переживания вины, ответственности, желания свободы и справедливости, чувствами веры и надежды. Ее главное значение в современной технической культуре со­стоит как раз в том, что она указывает на значимость этого опыта, кото­

рый остается необходимым несмотря на то, что все человеческие реше­ния, как кажется, опираются на факты и доказательства, а не на душев­ные эмоции.

Убеждения и верования, чувства и желания не могут быть доказаны, как не может быть доказано бытие Бога. Но это вовсе не означает, что все это является чем-то выдуманным, чем-то совершенно бессильным и ненужным в эпоху технического расчета. Ведь именно сегодня мы ост­ро ощущаем, что, несмотря на то, что каждая минута нашей жизни, по­священной Делу, на учете, в целом она лишена смысла и представляет собой пример пустой траты. То, что Бог не существует в реальности, что чувства и вера человека во многом иллюзорны, и раньше не было боль­шим секретом. Но почему о «смерти Бога» и о «смерти человека» заго­ворили в последнее столетие? Ответ на поверхности: потому, что место божественного и человеческого заняли иные фигуры.

И это произошло оттого, что, зная истину, люди утратили способность мужественно от­стаивать ее, и поэтому она уже больше не делает их свободными. Герме­невтика Гадамера наряду с познавательным опытом реабилитирует опыт приобщения к истине и опыт нравственного свершения, которые в про­шлом были едины. Речь идет, таким образом, не столько об активно- преобразующей, критико-рефлексивной позиции человека, сколько о вос­приятии прошлого, соучастии с миром и смирении перед бытием. Это только кажется, что быстрый экономический рост должен сопровождать­ся переоценкой всех ценностей. На самом деле существует историчес­кая преемственность, и герменевтика отстаивает ценность предания, ука­зывая на образцы жизни, которые имели место в прошлом как эталоны современности. Это не мы должны осуждать историю, а она должна су­дить нас, служить мерилом оценки наших достижений.

В своей работе «Истина и метод» Гадамер противопоставил научно­му опыту, целерациональной практике и техническому мышлению — этим «локомотивам» современной цивилизации — практические уме­ния и навыки жизни, здравый смысл, язык, эстетический вкус, игру, со­образительность и образованность. По сути дела, установка на плани­рование и расчет, оказавшаяся столь успешной в механике и экономике, стала считаться естественной и самодостаточной, свободной не только от разного рода суеверий и предрассудков, но и от ценностей. Гадамер, с одной стороны, стремился показать наивность и некритичность такой установки, скрывающей за фасадом объективности множество не выяв­ленных предпосылок. С другой стороны, он выступил как знаток и хра­нитель старинных форм жизни и образования. «Рациональной теории

решений», которая претендовала на абсолютную истинность, Гадамер противопоставил традицию практической философии, сохранявшуюся от Аристотеля до Канта. Он также указал на значимость хорошего вкуса и образования, на необходимость здравого смысла и нравственности как условий возможности любых человеческих решений, будь то научные, политические, экономические или личные проблемы.

Гадамер исходит из весьма широкого определения герменевтики как искусства взаимопонимания между людьми, общественными группами, партиями и регионами, включающего отношения настоящего и прошло­го, учитывающего своеобразие типов рациональности в различных куль­турах. Процесс понимания является прежде всего и исключительно со­бытием языка и протекает в форме разговора, диалога. Разговор — это не просто множество монологов, среди которых побеждает наиболее яркий и убедительный. Не сводится он к простому пониманию мысли другого. В разговоре возникает некое общее поле, выражающее суть дела.

Понимание герменевтики не как интерпретации, а как жизненно-прак­тического участия в истории Гадамер воспринимает от Хайдеггера. Воз­вращение практического смысла философии мыслилось им путем уг­лубления общепринятых представлений о языке. Оно осуществлялось, в частности, на основе истолкования разговора как некоего рода опыта. Опыт дает нечто такое, что нельзя получить чисто теоретически, и по­этому, стремясь теоретизировать опыт, наука искажает его. Данное об­стоятельство отмечалось и в методологии науки, которая пыталась рас­крыть роль практических навыков и личностного знания и умения. Действительно, распад традиционных форм жизни привел к тому, что дома, в семье дети уже не получают практических умений и всему дол­жны быть научены в школе. Постановка же такого рода образования предполагает реконструкцию сложного строения неявного знания, и в этом значительную помощь может оказать герменевтика.

Опыт, который пытается ввести герменевтика, — это не только на­выки владения предметами и употребления инструментов. Опыт — это прежде всего собственный опыт, т. е. нечто такое, благодаря чему изменя­ется не только предмет, но сам осваивающий его человек. Опыт становле­ния человека означает встречу с чужим, которое должно быть признано самостоятельным и неотчуждаемым. В этой встрече осуществляется опыт самосознания как ограничения. Но он же означает и открытость: призна­ние границ связано с возможностью встречи и переговоров.

Высший тип герменевтического опыта характеризуется открытостью Я по отношению к Ты, т. е. готовностью услышать другого. Так, в разговор пластично вво­

дится нравственное признание и понимание оказывается формой не толь­ко познавательного, но и этического действия.

Кроме верности преданию и нравственного признания, понимание характеризуется онтологической открытостью. Вопрошание и диалог ведутся с целью приобщения к сути дела. Их фундаментальное значе­ние раскрывается в том, что в ходе разговора возникает общее проблем­ное поле, универсальный горизонт понимания или сам логос, который не принадлежит никому.

После выхода книги Гадамера развернулись широкие дискуссии, в ходе которых философская герменевтика квалифицировалась как кон­сервативная попытка возрождения исторических традиций и даже пред­рассудков. Сомнение вызывали надежды на возможность открытого ди­алога и непринужденного разговора. Ведь они возможны в «открытом обществе» и не случайно диалог впервые сложился на почве полисной демократии в Греции.

Чем гарантирована вера Гадамера, что единство говорящих и слуша­ющих субъектов достигается приобщением к сути дела, а не насильствен­ным путем? Ситуация расценивалась неоднозначно. Ссылка на убежде­ния и верования, складывающиеся в ходе исторического бытия людей, считается некритическим оправданием застарелых норм и обычаев. В ча­стности, критические рационалисты считали, что такие убеждения дол­жны быть подвергнуты анализу и оценке со стороны научной обществен­ности. Они полагали, что политические, экономические и прочие решения должны приниматься с учетом технических возможностей. Однако подобная критика сама не свободна от возражений: предпосыл­ками «рациональных решений» оказываются интересы принимающих их людей.

Скепсис по отношению к нереальной переоценке разума по сравне­нию с эмоциональными мотивами человеческой души, который высказал Гадамер, сегодня, спустя почти 40 лет, кажется вполне оправданным. Ко­нечно, в позиции Гадамера скрывалась некоторая противоречивость и непоследовательность.

Указывая на наивный объективизм естественно­научной установки, он раскрыл целую систему предпосылок, складываю­щихся на почве исторического опыта и не контролируемых научными методами и критериями. Тем самым он претендовал на рефлексивность и критический анализ в большей мере, чем аналитическая философия или критика идеологии. Однако раскрытый им жизненный мир и действую­щие в нем традиции были объявлены некими естественно-исторически­ми образованиями, сложившимися в ходе выживания людей и поэтому

не подлежащими рациональной критике. Тем самым Гадамер дал повод для упреков в консерватизме и догматизме.

Таким образом, проблема соотношения традиции и новации остает­ся одной из важнейших в наше характерное быстрыми и глубокими из­менениями время. Очевидно, что механизм инновации не устанавлива­ется герменевтикой, ибо это слишком серьезное общественное и прежде всего экономическое дело, которое не может быть отдано на откуп фи­лологии или философии. Претендуя на управление этим механизмом, философия претендовала бы на абсолютную власть. Между тем ее зада­ча является более скромной — обратить внимание общественности на производство и распределение «символического капитала» и организо­вать дискуссии, где политики и ученые, философы и гуманитарии, твор­ческая интеллигенция и публика могли бы сообща вырабатывать страте­гические ориентации будущего развития.

6.

<< | >>
Источник: Марков Б.В.. Философия: Учеб, пособие. — СПб., 2003,—348 с.. 2003

Еще по теме Герменевтический проект в современной философии:

  1. Лекция вторая Что такое философия. Философия и религия. Философия и наука. Философия в современном мире
  2. Проекты наукоучения
  3. Об изъяне проекта Просвещения
  4. 3.1. Алгоритм герменевтической процедуры.
  5. Глава 2 Принцип «герменевтического круга» и проблема понимания
  6. § 3. Реалии XX века. Общество как идеолого-герменевтическая реальность
  7. 3. Диалектический опыт и искусство вопрошающего мышления как ос­новной «метод» герменевтического познания
  8. Философия в современном мире
  9. Философия в современном мире
  10. Часть IV Современная философия: синтез культурных традиций
  11. Глава 1. Основные направления современной западной философии
  12. Проблемы научной рациональности в современной «философии науки»
  13. Философия в современном мире (вместо заключения)
  14. Философия в современном мире (вместо заключения)
  15. Глава 4. Проблема эстетизации воли в современной философии