<<
>>

а. Гегель об идеях разума Канта

Основательную критику кантовского учения о поня­тии Гегель дает в связи с анализом учения Канта об иде­

ях разума. Согласно Канту, значение категорий рассудка состоит в том, что они являются условиями возможности опыта.

Субъективные суждения восприятия реально пре­вращаются в суждения опыта только посредством катего­рий рассудка. Другое дело с идеями разума, они никогда не встречаются в опыте и их положения не могут быть ни подтверждены, ни опровергнуты опытом. Идеи разума ко­ренным образом отличаются от категорий рассудка. Если категории рассудка обуславливают возможность синте­тического суждения apriori,то идеи разума совершен­но бесполезны в этом отношении, и даже противоречат правилам рассудочного познания природы, так как разум стремится применять свои идеи в сфере безусловного, за пределами опыта.

Согласно Канту, разум не способен сообщить своим идеям реальность; когда разум пытается это сделать, он становится трансцендентным, выходящим за пределы опыта и создает лишь паралогизм, антиномии и идеал без действительности. Гегель резко критиковал Канта за та­кое понимание. Он считал, что идеи разума должны быть более высокими понятиями, чем категории рассудка. Следовательно, Кант не понял великую, познавательную роль идей разума в постижении истины.

Гегель дал гносеологическую критику непоследо­вательности Канта в связи с учением об идеях разума. В отличие от своего предшественника он полагал, что в разуме мышление потеряет ту обусловленность и ограни­ченность, которые присущи рассудку, и постигнет исти­ну. Но это предположение в учении Канта об идеях ра­зума не оправдалось. Кант определяет отношение разума к категориям лишь как диалектическое, понимаемое им в отрицательном смысле. На ступени разума также утра­чивается начало идеи о конкретном понятии в виде пер­воначального синтеза. Оно становится лишь формальным единством синтетического употребления рассудка.

Понятия разума, в которых мы должны были ожидать более глубокое содержание, рассматриваются Кантом

лишь как голые идеи, приписывать истинность которым было бы полным произволом и безумным дерзновени­ем, так как они не могут встречаться ни в каком опыте. «Можно ли было бы когда-нибудь подумать, - писал Гегель, - что философия станет отрицать истину умопос­тигаемых сущностей потому, что они лишены пространс­твенной и временной, воспринимаемой чувствительнос­тью материи?»[142].

Кантовское понимание гносеологической роли поня­тия Гегель критикует и в связи с вопросом об истине. Кант с пренебрежением относился к вопросу о том, что есть истина. Гегель отмечает, что определение истины как со­ответствия познания предмету имеет большое значение. Если об этом определении Кант вспомнил бы при обос­новании положения о принципиальной непознаваемости вещей в себе, то было бы ясно, что такой разум, который не может привести себя в согласие со своим предметом, с вещами в себе, и такие вещи в себе, которые не согласу­ются с разумом, суть неистинные представления.

В связи с этим Гегель анализирует известное положе­ние Канта о несуразности вопроса о критерии истиннос­ти познания и подвергает его резкой критике. Он счита­ет, что чувственное содержание без понятия лишено сущности. О критерии истинности такого содержания нельзя спрашивать, так как оно в своей непричастности к понятию не есть требуемое соответствие, а является лишь неистинным мнением. В лице синтетического суждения aprioriКант обладал более высоким принципом, в кото­ром могла быть познана двойственность в единстве. Но он не мог рассматривать понятия, категории, взятые сами по себе, так как чувственность, многообразие созерцания слишком сильно властвует над ним.

Упрекнув Канта в непоследовательности, Гегель обос­новывает свою объективно-идеалистическую концепцию понятия. Он определяет логику как науку, адекватную своей форме, с его точки зрения, логическая истина яв-

ляется самой чистой истиной.

«Вследствие этого, - замечает Гегель,-указанное формально должно быть внутри себя гораздо богаче определениями и содержанием, а также должно обладать бесконечно большей силой воздействия на конкретное, чем это обыкновенно приписывают»[143].

Старая рассудочная философия отрицала противоре­чие в мысли, закон невозможности противоречия запре­щал противоречие в понятиях. В этом отношении кантов­ской философии принадлежит большая заслуга, так как она доказала необходимость противоречия, антиномии в употреблении идей разума. Разумеется, Кант видел в этом недостаток разумного познания, что объяснялось тем, что над Кантом все еще довлело рассудочное мышление. Но само по себе важно то, что Кант обосновал необходимость противоречия в мысли, в отличие от ходячей рассудочной логики, которая видела в противоречии лишь произвол субъекта. Эта положительная сторона кантовской фило­софии была отмечена Гегелем, он видел в этом более глу­бокое содержание критической философии.

Как известно, Кант рассмотрел четыре антиномии ра­зума. По этому поводу Гегель отметил, что этого слиш­ком мало, «ибо в каждом понятии имеются антиномии, так как оно не просто, а конкретно, содержит в себе, сле­довательно, различные определения, которые вместе с тем противоположны»[144].

Кроме того, Гегель критикует учение Канта об анти­номиях за то, что оно не идет дальше абстрактного, рас­судочного противопоставления и остается в понимании каждого понятия на позиции абстрактной всеобщности и абстрактного тождества, не поднимается до истинной диалектической конкретности понятия. «Их истинное разрешение, - говорит Гегель, - может состоять только в том, что два определения, будучи противоположными друг другу и необходимо присущими одному и тому же понятию, не могут быть значимы в их односторонности,

каждое само по себе, а имеют свою истину лишь в их сня- тости, в единстве ИХ ПОНЯТИЯ»[145].

С точки зрения Канта, непрерывность и прерывность, неделимость и бесконечная делимость, бесконечность в пространстве и вечность во времени, с одной стороны, и конечность в пространстве и времени, с другой стороны, и все прочие антиномические противостоящие друг другу понятия, только внешне, с позиции рассудка, разделены, а по существу, с точки зрения диалектики, нераздельны, едины, стало быть, конкретны. Каждая сторона антино­мии не есть самостоятельное понятие, а моменты единого понятия, хотя и различимые, но все же только моменты. «Так как каждая из двух противоположных сторон содер­жит в самой себе свою другую, и ни одна из них не мо­жет быть мыслима без другой, то из этого следует, что ни одно из этих определений, взятое отдельно, не истинно, а истинно лишь их единство»[146].

3.

<< | >>
Источник: Абдильдин Ж.. Собрание сочинений в десяти томах. Том VI. Астана. -2011, - 408 стр. 2011

Еще по теме а. Гегель об идеях разума Канта:

  1. Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016, 2016
  2. Ошибка Гегеля в трактовке восхождения
  3. Воля господина в трактовке Гегеля
  4. §2. Кантовская концепция отрицания и математические антиномии чистого разума
  5. От разума к мифу
  6. РАЗУМ ПРОТИВ ЭКЗИСТЕНЦИИ
  7. Свобода и метафизический разум
  8. §1. Место Канта в истории логики и гносеологии
  9. §4. Понятие об истине и ее критериях у Канта
  10. §5. Проблема обоснования логики в философии Канта
  11. §3. Логический анализ «парадокса Якоби» в философии Канта и проблема статуса внешней реальности
  12. Лекция шестая Обсуждение некоторых следствий диалектического отрицания. Пример конвергенции. Гегель об истине
  13. Михайлов Кирилл Авенирович. Логические идеи И. Канта. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва, 2003год, 2003
  14. Лекция пятая Диалектические моменты развития. Восток и Запад. Циклическое линейное время. Диалектическое противоречие. Бесконечность у Гегеля. Гегелевская система. Рефлексия—трансцендирование. Абстрактное и конкретное. Отрицание отрицания