<<
>>

Бог, человек, мир в христианстве. Вера вместо разума

Христианство, распространившееся в Римской империи в первые века новой эры, несло с собой новую систему ценностей, которая была фактически противоположна системе ценностей, господствующей в римском обществе.

Христианство начинает с отрицания античной культуры, которую оно называет «языческой».

Тертулиан (160-220 гг.), написавший много трудов в защиту христианства, когда оно было преследуемой государством религией, резко противопоставляет «Афины», т.е. греко-римскую философию и культуру в целом и «Иерусалим» - новую христианскую «мудрость», новую культуру. В чем же видели отличие христианства от «языческой» культуры?

Уже в посланиях апостола Павла провозглашается новый принцип: «Верою познаем». На первом месте должна быть вера в Евангелие, а не отвлеченное умозрение, т.к. разум без веры не способен к богопознанию. Новое «знание», которое несет христианство, есть результат доверия и любви к Богу. Античный рационализм, породивший множе­ство философских систем, по мнению христианских авторов, не способен дать истинное знание. Истина открывается через веру. Тертулиан считает, что между «Афинами» и «Иерусалимом» нет ничего общего. Философия - источник всех ересей, истину может дать только Откровение. «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?» - спрашивает Тертулиан.[59] Он формулирует парадоксальный, невозможный для рационализма вывод: «Верую, ибо это абсурдно». Христианство многие образованные римляне считали нелепым, примитивным учением, в котором провозглашается, что Иисус - человек и Бог одновременно, что Бог был распят и умер на кресте, потом, погребенный, воскрес. Для просвещенных римлян это было абсурдом, глупостью и нелепостью. Всесильный Бог не может быть распят, не может умереть. Тертулиан говорит об истинах откровения: «Это совершенно достоверно, ибо нелепо», «Это несомненно, ибо невозможно».

«Тем более следует верить там, где именно потому и не верится, что это удивительно! Ибо каковы должны быть дела Божьи, если не сверх всякого удивления?».[60] Истина Откровения, говорит Тертулиан, есть великая тайна, которую «философский» разум в принципе не способен выразить своими средствами. Разум бессилен в деле спасения.

Но разум, конечно, полностью не отрицается. Вера должна господствовать. Она задает цели, предмет и границы рационального знания. Знания делятся на два вида: откровенное (высшее) и естествен­ное (низшее). Это разделение существовало до новейшего времени, когда эпоха Просвещения провозгласила религию наследием темных веков и заблуждением.

Таким образом, христианство противопоставило себя прежней «языческой» культуре, провозгласив новое представление о мире и человеке, новую систему ценностей. Что несло в себе это новшество, какие изменения в культуре с ним связаны?

Христианство радикально меняет картину мира, разрушая «космос» античной философии с его законченностью, целостностью, самодостаточностью и сложной иерархической структурой. Согласно христианству, мир создан Богом из ничего. Бог творит мир в силу своей благости, и мир может существовать только потому, что Бог поддерживает его своей волей. Бытие есть любовный дар Творца, в ответ на который мир может испытывать только бесконечную благодарность и ответную любовь к Богу. Если в философии мир сам по себе упорядочен и разумен, то в христианстве основой всего является воля Бога, которая поддерживает мир над пропастью небытия. Именно воля, а не разум, выходит на первый план в характеристике Бога, мира и человека. Бог перестает быть разумом, мыслящим самого себя, занятым самосозерцанием, не испытывающим никаких чувств, самодостаточным, вечным и неизменным, каким его представляла античная философия. Бог становится творцом, активным, деятельным началом, волей, творящей мир. Человек в этом качестве подобен Богу. Он хотя и создан Богом, но обладает свободной волей, которая привела его к грехопадению.

В античной философии человек рассматривался как одна из составных частей космического целого. Его задача в том, чтобы познать целое и строить свою жизнь на основе этого знания. В христианстве человек поставлен над всеми другими созданиями. Но грехопадение изменило статус человека. Он становится носителем зла и оказывается ниже любой другой природной «твари». Только вера в Бога и божественная благодать снова могут вернуть человеку его близость к Богу. В христианстве Бог и человек - носители свободной воли, лица, поэтому отношение человека к Богу - отношение веры, надежды и любви. Внутренняя жизнь человека приобретает особый смысл, становится предметом глубокого внимания.

Если по мнению античной философии мудрец сам может познать целое, Высшее Благо, божественное начало и следовать своему знанию, то христианство, утверждая греховность человека, считает его неспособным с помощью разума познать истину, добро и зло. В этом он должен полагаться на помощь Бога и истины Откровения.

Новый образец: любовь,

терпение, сострадание

Ни традиционная религия, ни античная философия не могли предложить распадающемуся обществу объединяющую идею, новый образец жизни и человеческих отношений. Эталон «разумной жизни», выработанный античной философией, должен был смениться явно неразумным, с точки зрения здравого смысла, эталоном, воплощен­ным в жизни Иисуса.

Христианство создает новые связи между людьми и новую систему ценностей. Новая общность (община верующих) как бы возрождает рухнувшие традиционные для римского общества связи равенства и взаимопомощи, объединяет в одно целое господина и раба, аристократов и «чернь». Более того, христианство переворачивает систему ценностей, утверждая не богатство и знатность, а веру и праведность главной целью человеческой жизни. «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное, и незаметное мира и униженное и ничего не значащее избрал Бог» - сказано в «Новом Завете». Нищета, униженность, терпеливость, сострадание, любовь, то, что являлось уделом низших слоев, становится высшей ценностью.

Эти новые ценности, собственно, и выражали новую систему отношений, основанных на любви, сострадании, терпении, обуздании страстей.

Любовь призвана стать главной ценностью, основной связью между людьми, подчинив себе все другие отношения и ценности - имущественные, интеллектуальные и т.д. В одном из «Посланий» апостола Павла сказано: «Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, - то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне никакой пользы. Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится».

Новая система отношений превращается в должный миропорядок, цель, идеал, задавая вектор движения обществу и индивиду, переводя его из статики в динамику. Статичный «совершенный» космос античности сменяется напряженной динамикой движения к совершенству, к Богу, которая охватывает не только избранных, «людей духа», но всех. Не познание и созерцание составляют смысл человеческого существования, приближая человека к Богу, но преодоление греховности, очищение, через изменение мотивов и целей жизни, свободное принятие должного, заветов Бога и воплощение их в жизнь, воплощение идеала.

Человек:

между греховностью и совершенством

Христианин не просто обращался внутрь собственной души, но он сделал душу объектом, который можно изменять и совершенство­вать, приближая к эталону, образцу.

Христианский Бог требует от человека поведения, идущего вразрез со стихийно сложившейся в обществе практикой. Греховным было провозглашено многое из того, что казалось нормальным и даже прекрасным, например, роскошь, пиры, зрелища, олимпийские игры, философия.

От человека требовалось осознать свою греховность, свою неспособность жить, опираясь на свой разум, без Бога. Поэтому необходимостью становится постоянное общение с Богом в собственной душе, постоянная проверка собственных замыслов и внутренних побуждений заповедями Бога, его волей. Волю Бога человек должен сделать своей волей: «не как я хочу, но как Ты хочешь, Господи», «да будет воля Твоя на небе и на земле» и т.д.

Если грек или римлянин стремились просто договориться с Богом и заслужить его покровительство с помощью жертвы, части добычи или урожая, то христианин может приблизиться к Богу, только очистив свою душу и помыслы от алчности, корысти, хитрости, злобы, себялюбия и т.д. Ни один греческий или римский бог не претендовал на то, чтобы проникнуть во внутренний мир индивида, в его душу. Им достаточно было уважения и почитания в форме жертвы или обряда. Видимо, внутренний мир массового индивида античности был слишком неразвит, отсутствовала способность рефлексии, самоанализа. Человек жил внешним. Это не значит, что человек не размышлял, не строил замыслов, не анализировал или не ставил перед собой определенных целей. Жить внешним означает жить как все, ориентируясь на принятую норму.

Христианство резко меняет ситуацию: ориентиром становится не общепринятое, а противоположное ему. Внутренний мир человека раскалывается на две части: то, что есть и то, что должно быть, между которыми начинается яростная борьба. Аврелий Августин (354-430 гг.), богослов и философ, написал «Исповедь», в которой рассказывает о своих духовных исканиях, о пути к Богу, о внутренней борьбе, желании и нежелании безусловно подчиниться воле Бога: «И стал я тогда бороться с самим собой, раздирая самого себя». Христианство требует от человека таких качеств, которые входят в явное противоречие с обычной повседневной жизнью: не заботиться о богатстве, не собирать сокровища на земле, не противиться злому, любить врагов, благотворить ненавидящих, молиться за обижающих и гонящих вас.

Если кто захочет взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду; просящему у тебя дай и от хотящего занять у тебя не отворачивайся - сказано в Евангелии в Нагорной проповеди, которая завершается общим требованием: «будьте совершенны, как совершенен Отец ваш Небесный». Полное выполнение этих требований означает уход от мира, монашество, отшельничество, жизнь в бедности, постах и молитвах. На это могли решиться лишь немногие. Большинство христиан оставались «в миру», в обыденной жизни, но требование быть совершенными и парадоксальные, противоречащие повседневной практике, заповеди Бога создавали в душе верующего внутреннее напряжение, чувство вины, ощущение порочности и греховности, что рождало постоянный внутренний самоконтроль, рефлексию, стремление к самоизменению, самоусовершенствованию. Образцом и эталоном при этом выступает не какое-то «Высшее благо» или «Ум» философов, а Иисус, человек и Бог одновременно, проживший человеческую жизнь и умерший в страданиях, как умирали в то время множество обычных людей. В христианстве Бог приблизился к человеку, стал его создателем, Отцом, стал богочеловеком, но эта близость явилась тяжелым испытанием для человека, поскольку слишком высокими и неземными были требования Бога к человеку. Эта проблема обсуждается в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» в главе о Великом Инквизиторе.

Жить сообразно природе или следуя Богу?

Христианство становится мощным средством обуздания «челове­ка плоти», т.е., фактически, человека периода разложения античной культуры, когда ценности полиса - стремление к общему благу, мужество, рассудительность, честность, справедливость - сменяются стремлением к удовольствиям, наживе, богатству, власти, достигаемыми с помощью лжи, насилия и предательства. О падении нравов и развращенности общества периода империи писали практически все римские авторы того времени. Английский писатель Г.К. Честертон пишет, что понадобились несколько веков «смирительной рубашки» христианства, очищения от различных извращений, прежде чем удалось укротить буйство плоти и распространить в Европе ту мораль, которая отличает христианский мир от языческого, т.е. сделать Европу «нормальной».[61] Г.К. Честертон отмечает высокие достижения «языческой цивилизации». Но древние, по мнению Г.К. Честертона, совершили великую ошибку, которую можно определить как поклонение природе. Они были «слишком естественны», считали, что «если человек пойдет прямо по большой дороге разума и природы, ничего плохого случиться не может». Г.К. Честертон говорит, что не успели древние пойти по этой дороге, как с ними приключилась странная вещь: поклонение природе, здоровью и красоте привело к противо­естественным извращениям, разгулу диких страстей, темных природ­ных сил.

Жизнеописания многих римских императоров - Тиберия, Калигулы, Нерона , свидетельствуют об этом. Нерон, ставший императором в 54 г., был садист и убийца собственной матери. «Мало того,- говорит римский историк Светоний, - что жил он со свободными мальчиками и с замужними женщинами: он изнасиловал весталку Рубрию... Мальчика Спора он сделал евнухом и даже пытался сделать женщиной: он справил с ним свадьбу ... и жил с ним как с женой ... Уверяют даже, будто, разъезжая в носилках вместе с матерью, он предавался с нею кровосмесительной похоти».[62] Нерон придумал новую «потеху», говорит Светоний: «В звериной шкуре он выскакивал из клетки, набрасывался на привязанных к столбам голых мужчин и женщин и, насытив дикую похоть, отдавался вольноотпущеннику Дорифору: за этого Дорифора он вышел замуж...».[63] Нерон не был исключением. Видимо такие «забавы» были распространены в обществе на всех его уровнях. Простолюдины и аристократы наслаждались зверствами гладиаторских боев и истреблением диких животных, знать изобретала более «утонченные» развлечения, в основе которых было все то же: насилие, смерть, похоть. Нельзя, конечно, представ­лять дело так, что вся античная культура была пронизана насилием, извращением и садизмом. Это скорее ее привкус, крайнее проявление, доведение до предела тех потенций, которые в ней были заложены. Разрушение родовых связей, древних обычаев, норм необратимо приводит к состоянию вражды и насилия в обществе, утрате общей цели и интересов. Поскольку главными ценностями становятся богатство, власть и доставляемые ими удовольствия, то это приводит, в конечном счете, к тем «удовольствиям» и «забавам», о которых было сказано. Христианство, по мнению Г.К. Честертона, исправило ошибку античной культуры, заявив о греховности человеческой природы. Нельзя обожествлять природу и поклоняться ей, т.к. в природе в целом и в человеческой природе есть прекрасное и безобразное, светлое и темное, добро и зло. Греховность человеческой природы означает, что человек не может полагаться только на себя, на свой разум, который может привести его куда угодно. Он должен осознать свое несовершенство и подчиниться воле Бога, следовать его заповедям. Говоря современным языком, это означает, что человек не все может понять в этом мире и в своей жизни. Многие важные вещи, в частности, основные ценности, моральные нормы, он должен просто принять и следовать им, даже если это противоречит порой здравому смыслу и личному интересу. Эти ценности отражают исторический опыт человечества, они - аксиомы, разумом не доказуемые, следовательно, абсолютные, «божественные» - на языке древних.

"Природа" и свобода

Практически вся античная философия исходила из того, что целью человеческого существования является счастье, получения удовольствий и избегание страданий. К этому влечет человека его «природа». Разум выступает в качестве средства, позволяющего различать удовольствия и страдания, благо и зло, достигать блага и избе­гать зла. При этом философия утверждала в качестве высшего блага удовольствия духовные - наслаждение созерцанием мира идей, исти­ны, бога.

Полагая свободу воли в качестве главной определенности человека, христианство, тем самым, отрицает подчиненность человека его «природе». Не «природа» движет и направляет, а свободная воля, которая позволяет человеку выбирать не только удовольствия, но следование долгу. Человек должен исполнить заветы Бога независимо от того, к чему это приведет - к страданию и смерти или вечному блаженству. Тем самым упорядоченный, спокойный космос античности сменяется миром, в основе которого - свободная воля, т.е. миром неопределенным, в котором человеку остается вера, надежда, любовь. Именно свободная воля становится для человека самой большой тайной бытия. Разум и воля перестают быть связанными в одной упряжке, поскольку мотивы поступка часто скрыты в глубине души и непонятны разуму. Поэтому исследование души, всех ее глубин и потаенных мест приходит вместе с христианством. Именно об этом говорит Августин в своей «Исповеди»: «Если под «бездной» мы разумеем великую глубину, то разве же сердце человеческое не есть бездна? И что глубже этой бездны?... Или ты не веришь, что в человеке есть бездны столь глубокие, что они скрыты от него самого?».[64]

Если мы скажем, что христианство указало человеку новые цели существования: вместо чувственных наслаждений. удовольствий плоти - спасение души, обращение к духовному, то это будет правильно, но здесь упускается главное. Христианство не просто предложило новые цели, новые ценности, оно изменяет самосознание человека, его пред­ставление о себе и мире в целом: ставит на место «природы», безлич­ной силы, управляющей миром и человеком, свободную волю. Свобод­ная воля непредсказуема, нерациональна, не может быть рассчитана с помощью разума, поэтому разум человека бессилен в этом мире. Кроме того, свободная воля человека оказывается преступной, приводит его к нарушению закона, к гордыне и эгоизму. Поэтому, утвердив свободу воли человека, христианство ограничило эту свободу волей Бога. Здесь в новых условиях воспроизводится прежняя драма, главные герои которой - индивид и общество, свобода и необходимость, личный, частный интерес и интересы всеобщие, коллективные.

<< | >>
Источник: Голубинцев В.О., Данцев А.А., Любченко В.С.. Философия для технических вузов. 2001

Еще по теме Бог, человек, мир в христианстве. Вера вместо разума:

  1. Бог, человек, мир в христианстве
  2. Глава 12. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И БОГ В РУССКОЙ И ЕВРОПЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ
  3. I.2.2 Мир и человек в мифе
  4. 8. Аристотель: развитие учения о человеке, душе и разуме
  5. Аристотель: развитие учения о человеке, душе и разуме
  6. 8. Аристотель: развитие учения о человеке, душе и разуме
  7. Философия: человек и мир
  8. Аристотель: человек есть общественное животное, наделенное разумом
  9. Мир человека
  10. § 1. Как человек познает окружающий мир
  11. Природа психических функций человека, способность познавать мир
  12. Природа психических функций человека, способность познавать мир
  13. I.2.3 Мир, человек, боги в поэмах Гомера и Гесиода
  14. Лекция четырнадцатая Работа С. Л. Рубинштейна «Человек и мир» как пример выхода к философским основаниям психологии. O понятиях «субъект», «объект»
  15. § 3. Христианство
  16. II.6.1. Античная культура и христианство
  17. Лекция одиннадцатая Продолжение размышления об антропогенезе. Неолитическая революция и вырождение отношения «Человек—Мир» в отношение «Субъект—Объект»