<<
>>

Пушкин и Лермонтов о воле

Начать следует с творчества Пушкина. Поэма «Цыгане» начинается такими словами: «Цыгане шумною толпой // По Бессарабии кочуют. Они сегодня над рекой // В шатрах изодран­ных ночуют.

Как вольность, весел их ночлег // И мирный сон под небесами» . Здесь Пушкин веселый ночлег и мирный сон цыган уподобляет вольности — жизни, свободной от обязанно­стей, предоставленной самой себе. Поэтому дочь старика, которая привела Алеко, «привыкла к резвой воле». Старик же более сдержан, приглашая Алеко: «Будь наш — привыкни к нашей до­ле, // бродящей бедности и воле» . Спустя два года, «Презрев оковы просвещенья, // Алеко волен, как они. // Он любит их ночлегов сени, // И упоенье вечной лени»[209][210][211]. Здесь смысл воль­ности — лень и беззаботность. Развязка поэмы: «Ты не рожден для дикой доли, // Ты для себя лишь хочешь воли; // Ужасен нам твой будет глас: // Мы робки и добры душою, // Ты зол и смел — оставь же нас, // Прости, да будет мир с тобою»[212]. Причина злости и смелости Алеко — рев­ность, усиленная тревогами, беспокойством сна. Смелость и злость воли Алеко оказывается раскрепощенной вольностью его жизни и ревностью, так что Пушкин точно обрисовал картину вольной жизни и судьбы человека: «В Алеко Пушкин уже отыскал и гениально отметил того несчастного скитальца в родной земле, того исторического русского страдальца, столь истори­

чески необходимо явившегося в оторванном от народа обществе нашем»[213]. По Достоевскому, Алеко - скиталец, оторванный от своей родной ему почвы и народной жизни.

Пушкину удается передать не только вольность и праздность жизни скитальцев, но и страдания людей, предающихся своеволию, отдающих волю своим мечтам. В поэме «Тазит» читаем: «В мечтаньях отрок своеволен, // Как ветер в небе.// Но отец Уже Тазитом недоволен. // «Где ж, — мыслит он, — в нем плод наук, // Отважность, хитрость и проворство, // Лукавый ум и сила рук? // В нем только лень и непокорство»»[214].

Здесь отважность, хитрость и провор­ство уже стоят на стороне плода наук, от чего бежит Тазит в своих любовных страданиях, ставших его судьбой. Смысл выражения «дать волю мечте» звучит в иной тональности в поэме «Руслан и Людмила» в мыслях плененной девушки: «.Иль волю дав своим мечтам, // К роди­мым киевским полям // В забвенье сердца улетает»[215]. Вольность становится собирающим обра­зом для всех вышеприведенных примеров употребления Пушкиным слова воля, за исключени­ем примера из «Руслана и Людмилы», где девушка вольна только в своих мечтах, пребывая в неволе.

В творчестве и жизни Пушкина свобода и вольность относительно друг друга занимают разные положения. Сначала нужно отметить переход от вольности к свободе: «Учусь удержи­вать вниманье долгих дум: Ищу вознаградить в объятиях свободы // Мятежной младостью утраченные годы // И в просвещении стать с веком наравне»[216]. Если вольность — это мятеж­ные младостью утраченные годы, то свобода — это усилие воли — стремление «удерживать вниманье долгих дум». Идея свободы становится для Пушкина, как и для русской культуры, основанием к пониманию того, что есть воля, прежде всего воля к преодолению рабства, воля к освобождению: «И скоро, скоро смолкнет брань // Средь рабского народа, // Ты молоток возь­мешь во длань и воззвовешь: свобода!»[217]. Смысл свободы, переходящий из Европы в Россию непременно связывается с ее героями (или злодеями?), которым был Наполеон: «.он русскому народу// Высокий жребий указал, // И миру вечную свободу // Из мрака ссылки завещал»[218].

В образе свободы как воли можно увидеть судьбу самого поэта: стремление к свободе становится ядром, воплощающим сознательную волю и формирование мировоззрения, которое исходит не из мечтаний своевольного человека, но ориентируется на общую мечту будущего: «.Мы ждем с томленьем упованья // Минуты вольности святой, // Как ждет любовник молодой // Минуты верного свидания. // Пока свободою горим, Пока сердца для чести живы, // Мой друг,

231 отчизне посвятим // Души прекрасные порывы» .

В стихотворении звучат оба слова — воль­ность и свобода. Вольность раскрывает личный (интимный) исток свободы, которая сама ста­новится общим делом и целью, к которой направляются прекрасные порывы души (прежде все­го, честь). В знаменитой оде «Вольность», Пушкин обращается с проклятиями царю от имени народа таким образом, что смысл народной вольности выражается как личная свобода: «Где ты, где ты, гроза царей, // Свободы гордая певица? — Приди, сорви с меня венок, // Разбей из­неженную лиру.// Хочу воспеть Свободу миру, // На тронах поразить порок» . В этом весь высший либерализм Пушкина, в котором личная свобода выступает для царя как закон, передо которым он должен преклониться, чтобы дать народу «вольность и покой»: «О какой свободе говорит здесь Пушкин? О свободе политической или о свободе гражданской (лич- ной)?..Очевидно, он говорит только о второй» . Политическая свобода своим истоком имеет свободу личную.

В последний период жизни слово воля для Пушкина звучит как стремление к личной свободе, бегство от общества и света, устроившего поэту травлю, бегство от множества долгов, разобраться с которыми не помог издаваемый журнал «Современник». П.А. Вяземский писал в воспоминаниях: «Он (Пушкин) принялся за журнал вовсе не из литературных видов, а из эко­номических. Ему нужны были деньги, и он думал, что найдет их в журнале» . В 1834 году

Пушкин пишет ставшее хорошо известным стихотворение, в котором звучат не менее знамени­тые строки: «На свете счастья нет, но есть покой и воля // Давно завидная мечтается мне доля - // Давно, усталый раб, замыслил я побег // В обитель дальнюю трудов и чистых нег»[219][220][221][222][223]. Близкое соседство слов покой и воля позволяет сблизить и смыслы: воля есть в покое и уединении, лич­ной независимости и свободе от общества (где Пушкин рассчитывал продолжить исследование бунта Пугачева, так что сам Пугачев воплощает по-своему образ пушкинской воли). Понимание воли, каким Пушкин принял его из народной жизни, направляющей свою волю к вольности, пройдя через смысл свободы, стало словом судьбы самого поэта, которой не удалось сбыться.

Переходя к эстетизации воли в творчестве Пушкина как воспеванию свободы, я обра­щусь к стихотворению «Узник»: «Сижу за решеткой в темнице сырой. // Вскормленный в нево­ле орел молодой.// Мой грустный товарищ, махая крылом, // Кровавую пищу клюет под ок- ном.Зовет меня взглядом и криком своим // И вымолвить хочет: «Давай, улетим!// Мы воль­

ные птицы; пора, брат, пора!.. Туда, где гуляем лишь ветер.да я!»»[224][225]. Пушкин эстетизирует здесь волю как свободу (желание свободы) в виде образа орла, который может жить свободно на воле от глаз людей (на самых высоких горах).

Воплощением воли для Пушкина был Петр Первый. В пушкинском образе Петра Перво­го (как и в памятнике Фальконе) мы также фиксируем эсетизацию воли: «.Из шатра // Толпой любимцев окруженный, Выходит Петр. Его глаза // Сияют. Лик его ужасен. // Движенья быст­ры. Он прекрасен, // Он весь, как божья гроза» .

Переходя к творчеству Лермонтова, мы найдем у поэта целое стихотворение (1831 г.), озаглавленное «Воля»: «.Но мне богом дана // Молодая жена, // Воля-волюшка, // Вольность милая, // Несравненная; // С ней нашлись другие у меня // Мать, отец и семья; // А моя мать — степь широкая, // А мой отец — небо далекое.И вольность мне гнездо свила // Как мир необъ- ятное!»[226]. Здесь Лермонтов использует и подражает народным песням о вольности. Стихотво­рение «Желание» с равным успехом могло быть представлено через народные пословицы, го­ворящие об огромном наличии желания свободы, но отсутствии возможностей, предопределен­ности судьбы: «Зачем я не птица, не ворон степной, // Пролетевший сейчас надо мной? // Зачем не могу в небесах я парить // И одну лишь свободу любить?..// Но тщетны мечты, бесполезны мольбы // Против строгих законов судьбы. // Меж мной и холмами отчизны моей // Расстилают­ся волны морей »[227]. В центре стихотворения — желание любить свободу, что отличает слова самого Лермонтова на фоне известного для народной жизни сюжета. Лермонтов в своей мечте обращается и к своей великой родословной.

Уже народные сюжеты вольности звучат в стихотворении «Желанье»: «Отворите мне темницу, // Дайте мне сиянье дня, // Черноглазую девицу, // Черногривого коня. // Дайте раз по синю полю // Проскакать на том коне; // Дайте раз на жизнь и волю, // Как на чуждую мне долю, // Посмотреть поближе мне»[228][229]. Лермонтов пользуется народным пониманием воли. Стихотво­рение «Узник» могло бы стать иллюстрацией пословицы «Воля велика, да тюрьма крепка»: «Отворите мне темницу, // Дайте мне сиянье дня, // Черноглазую девицу, // Черногривого ко­ня. // Но окно тюрьмы высоко, Дверь тяжелая с замком; // Черноокая далеко, // В пышном те­реме своем; // Добрый конь в зеленом поле // Без узды, один, по воле // Скачет, весел и игрив, // Хвост по ветру распустив» . Слово же свобода с политическими смыслами звучит в пророче­ском стихотворении, посвященном Новгороду: «Сыны снегов, сыны славян, // Зачем вы муже-

ством упали? // Зачем?.. Погибнет ваш тиран, // Как все тираны погибали!.. // До наших дней по имени свободы // Трепещет ваше сердце и кипит!.. // Есть бедный град, там видели народы // Все то, к чему теперь ваш дух летит»[230]. В приведенном стихотворении слова свобода и дух звучат в унисон. Если Пушкин, ставит рядом вольность и свободу (соответственно, души пре­красные порывы), то Лермонтов, также говоря о деле и борьбе за отчизну, сближает свободу и дух. В творчестве Лермонтова ярко выделяется главный образ воли, непокорной и противосто­ящей самой судьбе — образ Демона, «вольного сына эфира», изображенного Врубелем в своей знаменитой трилогии. Причем, к эстетизации воли следует относить «Демона поверженного»: «Разлитое в мире зло, ничтожество людей, невозможность борьбы со злом и невмешательство Творца в земные безобразия — вот главные пружины лермонтовской позиции богоборче­ства.. .Восставший против Бога лермонтовский Демон — это форма поэтического стремления к свободе, неприятие рабства, бунт против фатума, хотя и сотворенного Богом[231]. На картине Врубеля падающий и поверженный Демон в выражении лица, главное, в выражении глаз, пока­зывает колоссальную волю и ненависть к тому, кем оказался повергнут. Эта воля, в конечном счете, будет проявлена и направлена к тому, чтобы снова встать и быть свободным.

3.3

<< | >>
Источник: Аленевский Илья Андреевич. Эстетизация трактовки воли в современном философском дискурсе. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Санкт-Петербург - 2018. 2018

Еще по теме Пушкин и Лермонтов о воле:

  1. Стоицизм
  2. 3.6.2. Дионисийство Ницше
  3. Понимание воли в русской народной культуре
  4. Воля в темах Достоевского
  5. Две воли Христа
  6. Безволие — отступление перед реальностью
  7. Картезианское решение проблемы воли
  8. Шопенгауэр: эстетическое безвольное созерцание
  9. Катарсический эффект воли
  10. 2.8 Эстетизация воли Ницше
  11. ЗАКЛЮЧЕНИЕ
  12. Учение о красоте и триада благо-мудрость-красота.
  13. Терминологические и методологические проблемы
  14. Психоанализ
  15. Зиновьев А.А.. Восхождение от абстрактного к конк­ретному (на материале «Капитала» К.Маркса). — M.,2002. —321 с., 2002
  16. 2.2. Исторические свидетельства о трактате «О природе космоса и души»
  17. 3.4.1. Учение о душе и видах душ.
  18. Гармоника в контексте мыслительного феномена прото­упорядочивания
  19. Научные исследования в перспективе вопроса о сущности воли