<<
>>

Введение

Актуальность темы исследования. В наше время происходит очередное переосмысление отношения к основным составляющим европейской культуры (философии, науки, религии), беспрецедентное по своей интенсивности.

Понять исходную мыслительную точку, которая сформировала современные нарративы этих составляющих, важнее, чем когда бы то ни было. Согласно общепринятому мнению, исходная точка этих нарративов лежит в древнегреческой философии. Актуальность данного диссертационного исследования состоит в том, что оно вносит вклад в понимание этого источника, по-новому освещая одну из самых своеобразных и влиятельных его частей, — ранний пифагореизм. Понять ранних пифагорейцев важно прежде всего в силу её колоссального влияния на Платона и Аристотеля, а через них и на многовековую европейскую культуру. В некотором смысле, ранний пифагореизм — единственная из досократических традиций, которая жива и по сей день.[1]

Несмотря на двухвековые академические усилия, скудный и труднодоступный раннепифагорейский материал не поддается однозначному толкованию. Состояние доксографии таково, что еще в 1974 г. виднейший исследователь пифагореизма, Ч. Кан, вообще сомневался в возможности когда-либо достичь какого-либо согласия относительно её интерпретации: «В изучении пифагореизма очень сложно удовлетворить даже минимальным стандартам историографического ригоризма без введения произвольных догадок; [...] даже два исследователя не могут прийти к одинаковому выводу, ссылаясь на одно и тоже свидетельство.»[2]Имея в виду, что почти два века исследования раннего пифагореизма привели к возникновению огромного количества противоречивых толкований, Кан призывает к воздержанию от новых интерпретаций и постановки акцента на историографический подход.

После 1970-х гг. была проведена большая филологическая и историографическая работа по переоценке источников и отделению аутентичного материала от фальсификаций, — его обновленное и дополненное издание, которое, пожалуй, является самым строгим из критических трудов, вышло в свет совсем недавно [Жмудь 2012]. Поэтому задача дать новую философскую интерпретацию раннепифагорейского наследия, основываясь на самых новых исследованиях, является актуальной. Данная диссертация представляет собой попытку переосмыслить основные характеристики раннепифагорейской мысли в свете проведенной аналитической и источниковедческой работы.

Степень разработанности темы. Нам неизвестно существование академических трудов, в которых делается попытка, аналогичная предпринятой в данной диссертации: отследить в раннем пифагореизме общий источник концепта логики и теории зла. Однако поскольку найти такой источник можно только после осуществления правильной интерпретации раннепифагорейского наследия, степень разработанности темы можно оценить по уже существующим попыткам понять ранний пифагореизм как таковой. Содержание и развитие академического исследования раннего пифагореизма обусловлено прежде всего плохим состоянием исходного материала. В отличие от подделки большинства других досократических мыслителей и течений, фальсификация раннепифагорейских идей началась еще в IV в.[3], принимая самые различные формы, — от тонких смысловых изменений до грубых выдумок, чему во многом способствовали даже сами Платон и Аристотель.

Наслоение чужих идей на раннепифагорейский материал продолжалось веками. Отделение слоя интерпретаций и фальсификаций от исконного материала является чрезвычайно сложной задачей. И по сей день не достигнут консенсус
относительно того, что можно считать подлинно раннепифагорейским.

Традиция академического исследования, строго сфокусированного на раннем пифагореизме, существует почти 200 лет. Главными исследователями, авторами значительных и влиятельных трудов о раннем пифагореизме, являются Ф. Бёк (ему принадлежит первый полноценный анализ фрагментов Филолая, [Bockh 1819]), Э. Целлер, П. Таннери, Ф. М. Корнфорд, Дж. Рейвен, А. Делятт, Г. Дильс (который в рамках своего собрания фрагментов досократических философов приводит самую объемную коллекцию фрагментов всех ранних пифагорейцев, существующую на сегодня, — хотя его оценки их подлинности претерпели значительные изменения), Дж. Барнет, Дж. Филип, У К. Ч. Гатри, Х. Теслеф (создатель авторитетного собрания пифагорейских псевдэпиграфов, [Thesleff 1965]), В. Буркерт. Классические реконструкции раннепифагорейской математики принадлежат О. Бекеру, К. фон Фрицу, Т. Хиту, В. ван дер Вардену и В. Норру. В данной диссертации активно используется новейший, еще не изданный труд по истории пифагорейской арифметики З. Лучича [Lucic 2015b].[4]

В последние десятилетия среди исследователей, внесших большой вклад в понимание раннего пифагореизма, можно выделить А. Баркера, Дж. Барнса,

Ч. Кана, К. Хафмена (издателя фрагментов Филолая [Huffman 1993] и Архита [Huffman 2005]), К. Ридвега, Г. Корнелли и российского автора, Л. Я. Жмудя, который посвятил большую часть своих академических исследований исключительно раннему пифагореизму. Кроме них, исследованиями раннего пифагореизма занимались десятки других авторов, способствовавших реконструкции и пониманию отдельных аспектов этого течения древней мысли.

Неоценимый вклад в изучение ранних пифагорейцев внесли и переводчики на русский язык, сделавшие переводы трудов ключевых доксографов раннего
пифагореизма и связанного с ним античного наследия (Платон, Аристотель, Эвклид, Птолемей, Ямвлих, Порфирий), среди которых необходимо выделить А. В. Лебедева, чье издание [Лебедев (ред.) 1989] содержит перевод всех фрагментов ранних пифагорейцев из собрания Дильса.[5]

С точки зрения критики источников, наиболее содержательной литературой, посвящённой раннему пифагореизму, можно назвать труд В. Буркерта [Burkert 1972][6]и труды Л. Я. Жмудя, прежде всего [Жмудь 2012]. Эти работы суммируют практически все результаты исследований, проделанных за предыдущие два века. Что касается самой важной фигуры раннего пифагореизма, Филолая, здесь самой авторитетной работой является критическое издание фрагментов Хафмена [Huffman 1993]. Эти три труда являются базой, на основе которой мы строим наш философский анализ.

Не считая труды Л. Я. Жмудя, в российской литературе существует достаточно мало полноценных работ, посвященных раннему пифагореизму. Надо отметить и то, что данное исследование является первой кандидатской диссертацией по философии, написанной в России, темой которой является исключительно ранний пифагореизм.

Объект и предмет исследования. Объектом диссертационного исследования является ранняя пифагорейская школа и ее деятельность в областях, ставших впоследствии частью истории философии, точных наук и религии. То, что ранние пифагорейцы в названии диссертации обозначены «школой» — результат исследования, а не предпосылка. О смысле употребления этого обозначения детально написано в разделе 1.4.

Предметом диссертационного исследования выступают те мыслительные феномены, привнесенные ранними пифагорейцами в древнегреческий философский горизонт, которые, возможно, стали источниками самых древних концептов логики и зла, получивших философское обоснование в IV веке, во время исчезновения самого раннепифагорейского движения. Под логикой и теорией зла мы подразумеваем их исторические первопоявления в виде теоретически обоснованных концептов древнегреческой философии. Значение концепта «мыслительный феномен», а также и «генезис источника», «теория зла» и «логика» — предмет детального обсуждения в разделе 1.4.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является анализ наследия ранних пифагорейцев, на основе которого могли возникнуть первые концепты логики и зла в европейской философии, получившие философское оформление.

Главными задачами исследования являются:

(а) описать специфику изучения мысли ранних пифагорейцев;

(б) пользуясь результатами академического исследования раннего пифагореизма из областей истории философии, историографии, источниковедения, классической филологии, истории математики и истории точных наук, дать философский анализ аутентичного раннепифагорейского наследия в тех областях, которые сегодня считаются отдельными дисциплинами;

(в) показать, каким образом это наследие могло способствовать возникновению таких фундаментальных концептов, как формализованное мышление и теория зла.

Методология исследования. За последние два века, с тех пор как началось целенаправленное академическое исследование раннего пифагореизма, представления учёных об этом античном движении сильно менялись, — наверное, больше, чем относительно любых других досократиков. Анализ
изменения, оборотов и трендов в толковании раннего пифагореизма (которые и сами стали предметом углубленного академического исследования[7]), не является целью данной диссертации. — поэтому мы старались в качестве базы для нашей работы использовать самые новые исследования в определенных разделах науки о раннем пифагореизме.

Написание данной диссертации задумывалось в жанре философской интерпретации античного наследия. Метод данного диссертационного исследования — метод традиционной гуманитарной герменевтики с элементами методов теоретической реконструкции и сравнительного анализа. Такой подход позволяет раскрыть вклад ранних пифагорейцев в формирование некоторых важных концептов европейской философии.

Примененная нами методология подразумевает несколько правил:

(а) мы пользуемся фрагментами, относительно которых сложилось более или менее общее мнение по поводу их подлинности (даже у самых скептически настроенных авторов); несколько отклонений от общепринятых суждений в этой области подробно аргументированы в ходе нашей интерпретации;

(б) при анализе раннепифагорейской деятельности мы не подразумеваем ее деление на современные дисциплины;

(в) идеям, которые аргументированно можно считать подлинными, мы даем философскую оценку; результат этой оценки — описание мыслительных феноменов;

(г) полученные мыслительные феномены мы при необходимости сравниваем с идеями других досократических и классических мыслителей и школ;

(д) для именования или описания мыслительного феномена мы предпочитаем использовать неологизм (вместо использования анахронных терминов из современных наук).

Таким образом, мы обрисовываем уникальный раннепифагорейский комплекс идей; не предполагая ни наличие, ни отсутствие внутренней связанности идей ранних пифагорейцев из разных областей, мы сравниваем найденные пифагорейские мыслительные феномены.

Поскольку в раннем пифагореизме нет упоминания ни логики, ни зла (в форме разработанного концепта), мы аналитически раскладываем на составляющие платоновские и аристотелевские теории и сравниваем полученные элементы с уже описанными мыслительными феноменами ранних пифагорейцев.

Степень достоверности результатов исследования. Достоверность результатов исследования обеспечена использованием методов традиционных гуманитарных герменевтических процедур, соответствующих предмету, цели и задачам диссертации, и адекватным применением этих методов для получения философских, историографических и источниковедческих выводов, которые представлены в положениях, выносимых на защиту. Основой достоверности результатов в данной работе являются проверяемость фактуальной базы, аргументированность суждений и систематичное соотнесение анализа и выводов с историческими источниками.

Научная новизна исследования:

(а) первая в российской науке попытка философского исследования в раннем пифагореизме общности происхождения теоретических предпосылок философского обоснования логического мышления и теории зла;

(б) оригинальный способ демонстрации взаимосвязи раннепифагорейской космологии, арифметики, геометрии, акустики и установления специфических правил поведения. В нашем подходе все эти, на первый взгляд, гетерогенные активности можно описать одним языком мыслительных феноменов (прото-единица, прото-упорядочивание одинакового, генофания, таксофания и атаксофания), и эти мыслительные
феномены вписывают ранних пифагорейцев в историю досократической философии. Иные попытки объединить всю гетерогенность раннего пифагореизма в общую теорию обычно базируются либо на радикальном изменении понятий «наука» и «знание», либо на построении экспланаторных моделей, согласно которым, пифагорейская философия и «этика» развивались как интерпретация некой религиозной идеи;

(в) оригинальность интерпретации раннепифагорейского понимания числа и тяготения к абстрактному. Раннепифагорейское число в нашей интерпретации — часть мыслительного феномена прото-упорядочивания одинакового: число — это всегда конкретное количество упорядоченных ощутимых единиц. Это означает, что мы не интерпретируем раннепифагорейское число в аристотелевской абстрактно-арифметической манере и в тоже время не отрицаем «числовую онтологию», что обычно делают исследователи, которые не принимают интерпретацию Аристотеля. Тяготение к абстрактному у ранних пифагорейцев мы объясняем как естественное последствие их мыслительных феноменов (это прежде всего видно в «арифметике» Феодора, которую мы тоже интерпретируем как проявление мыслительного феномена прото-упорядочивания одинакового); при этом мы отрицаем развитую идею абстрактного в раннем пифагореизме;

(г) новая демонстрация роли некоторых ранних пифагорейцев в интеллектуальной истории, прежде всего Феодора и Эврита. Первый традиционно считается фигурой исключительно из области истории математики, а роль второго обычно сильно недооценивается. У нас Феодор оказывается вписан в мыслительную матрицу других ранних пифагорейцев, а Эврит становится самым надежным свидетелем природы «числовой философии» ранних пифагорейцев, которая в нашей интерпретации, по сути, является материальной.

Положения, выносимые на защиту.

(1) Области раннепифагорейской деятельности, превратившейся позже в
то, что сегодня мы называем этапом истории философии, математики, религии и точных наук, объединяет мыслительный феномен, обозначенный нами как прото-упорядочивание одинакового. Это уникальное раннепифагорейское мыслительное изобретение, которое состоит в том, что реальность можно понять через строительное повторение связанных между собой одинаковых элементов. Космогония Филолая, отношение чисел в его философии, упорядочивание камушков у Эврита, акустические эксперименты Гиппаса и арифметика Феодора могут быть приведены к одному и тому же мыслительному феномену.

(2) Центральный концепт космологии Филолая, единое (τ∂ εν), не представляет собой ни арифметическую единицу Аристотеля, ни гераклитовское единство, но своеобразную «материальную единичность». Этот мыслительный феномен мы обозначили как прото-единица. Прото­единица и есть то одинаковое, что может прото-упорядочиваться. Прото­единица у ранних пифагорейцев — это всегда что-то ощутимое (длина струны, длина стороны нарисованной геометрической фигуры, камушек). Все явления этой повторяющейся прото-единицы мы обозначаем единым понятием генофании*

(3) Прото-упорядочивания прото-единиц «показывают на» (порождают) новые прото-упорядоченности (например, гармонические созвучия) или на что-то, что невыразимо посредством какой-либо комбинации прото-единиц (арифметические демонстрации несоизмеримости Феодора, геометрические демонстрации несоизмеримости). В первом случае прото-упорядочивание прото-единиц проявляется как порядок (таксофания), во втором — как беспорядок (атаксофания). Атаксофания — часть таксофании.

(4) Таксофания — то же самое, что и космогония. Наличие атаксофании в космогонии — база раннепифагорейского космологического дуализма.

8 Таким образом, мы делаем ранних пифагорейцев частью генологического дискурса западной философии. О генологии и ее основных понятиях см. [Доброхотов 2008a: 338-9, 341 сн. 6].

(5) В раннепифагорейской космологии есть зародыши антропоцентрического мировоззрения и разделения космоса на лучшие и худшие части (с Луной в качестве границы).

(6) Интенсивное нормирование поведения человека в раннем пифагореизме естественным образом связано с дуалистической антропоцентрической космологией.

(7) В мыслительном феномене прото-упорядочивания одинакового лежит источник генезиса логического мышления, получившего философское обоснование, — в том виде, в котором его сформулировал Аристотель.

(8) В мыслительном феномене атаксофании лежит источник генезиса теории зла, получившей философское обоснование, — в том виде, в котором ее сформулировал Платон.

(9) Прото-упорядочивание одинакового и атаксофания — органически связанные мыслительные феномены, таким образом, источник генезиса логики и теории зла один и тот же.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования. Результаты исследования позволяют по-новому взглянуть на одновременно целостную и гетерогенную деятельность ранних пифагорейцев, ее уникальность для досократического мира, и по-новому понять взаимную обусловленность появления современных научных и метафизическо- религиозных идей.

Предложенная в диссертации интерпретация раннего пифагореизма имеет большой экспланаторный потенциал. Для того, чтобы лучше обрисовать охват предложенной интерпретации, к диссертации мы добавили Приложение (не являющееся частью самой диссертации). В Приложении на примере некоторых характерных эпизодов из истории европейской философии вплоть до XX в н. э. показано, как мыслительные феномены, зародившиеся в переплетении идей ранних пифагорейцев, продолжали жить и трансформировались.

Материал и выводы, представленные в диссертационной работе, могут быть использованы при написании учебных пособий по досократической философии, при подготовке лекционных курсов и спецкурсов, а также при проведении семинарских занятий по истории досократической философии и истории математики.

Апробация работы. Основные результаты диссертационного исследования опубликованы в 3 работах общим объемом 3,7 п. л.; личный вклад автора составляет 3,7 п. л. Работы, опубликованные автором в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК:

1. Лечич Н. Д. Между Монадой и Единым: на истоке онтологического дуализма // Вестник православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. Серия 1: Богословие. Философия. 2014. № 55 (5). С. 92­106. — 1,6 п. л.

2. Лечич Н. Д. Аксиологическое содержание раннепифагорейского понимания порядка // Философия и культура. 2015. № 4. С. 533-543.

— 1 п. л.

3. Лечич Н. Д. Звездное небо и моральный закон: очерк истории пифагорейской идеи // Вопросы философии. 2015. № 11. С. 135-152.

— 1,1 п. л.

Публикации полностью соответствуют теме диссертационного исследования и раскрывают её основные положения. Представленные статьи отражают теоретические аспекты изучаемой проблемы, исследовательскую модель и результаты проведенного в диссертации эмпирического исследования.

Отдельные положения и выводы диссертации были представлены и обсуждались в ходе следующих конференций и семинаров:

1. Ежегодная богословская конференция Православного Свято­Тихоновского гуманитарного университета (Москва, 26.01.2012 г.). Доклад на тему «Краткий обзор формирования понимания понятия зла

в греческой мысли»;

2. Заседание Герменевтического кружка НИУ ВШЭ (Москва,

24.04.2014 г.). Доклад на тему «Космологические основы

раннепифагорейских акусм»;

3. Конференция НИУ ВШЭ «Философия. Язык. Культура — 2014»

(Москва, 29.04.2014 г.). Доклад на тему «Особенности

раннепифагорейского понимания космоса»;

4. Конференция «Институциональная история философии» (Москва, Вороново, 28.05.2015 г.). Доклад на тему «Ранняя пифагорейская школа: первая попытка институционализации философии?».

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы, списка иллюстраций, приложения и списка дополнительной литературы к приложению.

Первая глава («Специфика изучения мысли ранних пифагорейцев») состоит из четырех разделов. Вторая глава («Изложение учения ранних пифагорейцев: поиск источников концептов логики и зла») состоит из четырех разделов, а они из 3, 6, 5 и 5 подразделов соответственно (всего 19 подразделов). Третья глава («Историческое появление логики и теории зла: сравнительный анализ с идеями ранних пифагорейцев») состоит из двух разделов. Приложение («Звездное небо и моральный закон: очерк истории пифагорейской идеи») состоит из пяти разделов.

<< | >>
Источник: Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме Введение:

  1. ВВЕДЕНИЕ
  2. Введение
  3. Курс наук н философское познание в афинской школе.
  4. СОДЕРЖАНИЕ
  5. Оглавление
  6. ОГЛАВЛЕНИЕ
  7. Акусмы как мыслительный феномен
  8. БИБЛИОГРАФИЯ
  9. 1.1. Жизнеописание Прокла у античных авторов.
  10. Пребывание — исхождение — возвращение (μονή ~~ πρόοδος* — Επιστροφή).
  11. Античная традиция истолкования «Алкивиада I».
  12. 2.2. Исторические свидетельства о трактате «О природе космоса и души»
  13. 3.9. Диалектическое познание.