<<
>>

Всеобъемлющий огонь

Как мы увидели в подразделе 2.1.1, во фрагменте 7 Филолая, с которого мы начали наше исследование, говорилось, что «первое слаженное (τ∂ πρατον άρμοσθέν), одно (τ∂ εν), в середине Сферы (έν τω μέσω τας σφαίρας) называется “Очаг” (Гестия) (έστία καλείται)».

Это не единственный его фрагмент, в котором подчеркивается особое место центра, огня и сферы. Во фрагменте 17 Филолай говорит:

Космос один (ό κόσμος είς έστιν). Он начал возникать до [заполнения?] середины, а от середины (...) [возникал] равномерно вверх и вниз, то, что кверху от середины, расположено напротив того, что снизу. Ибо для
нижних [= антиподов] самая нижняя часть — как самая верхняя; с прочими точно так же: и та и другая одинаково расположены

447относительно середины, но только перевернуты.

Перевод Хафмена меняет смысл первого предложения, поэтому приводим его целиком:

The world-order is one. It began to come to be right up at the middle and from the middle (came to be) upwards in the same way as downwards and the things above the middle are symmetrical with those below. For, in the lower (regions) the lowest part (for the upper regions) is like the highest and similarly for the rest. For both (the higher and the lower) have the same relationship to the middle, except that their positions are reversed.[446][447]

Как отмечает Хафмен, во фрагменте 17 речь идет не о «холистическом монизме», наподобие Мелисса, потому что уже фрагмент 1 говорит о разнице между «δλος κόσμος» и «τα έν αύτω πάντα». Хафмен считает подчеркивание единства космоса аналогичным философии Эмпедокла, у которого четыре элемента создают «один порядок» (εις ενα κόσμον) путем Любви.[448]

В рамках нашей интерпретации мы пока что отметим, что фрагмент 17 является подтверждением описанного нами строительного характера прото­единицы, которая находится в центре: в середине образовалась прото­
единица, а потом космогония идет через ее повторения («равномерно»).[449]

Здесь следует кратко поговорить о Гиппасе и его начале, «огне».[450]Доступные свидетельства гласят:

Гиппас из Метапонта и Гераклит из Эфеса [полагали началом простых тел] огонь.

Гераклит и Гиппас из Метапонта началом всех вещей полагают огонь: они утверждают, что все возникает из огня и в огонь погибает.[451]

На наш взгляд, эти утверждения помещают философию Гиппаса в контекст фрагмента 8 Филолая (подлинность которого мы отстаивали), где единое (а тем самым, и огонь) — начало всего. Во всяком случае, даже без фрагмента 8 фрагменты 7 и 17 наделяют огонь космогоническим первенством, и эту параллель с Гиппасом было бы трудно игнорировать. Учитывая, что Гиппасу с большой долей вероятности можно приписать (а) огонь как начало, (б) идеи о связывании гармоники и чисел и (в) занятие несоизмеримым, тогда его со всеми основаниями можно считать прямым предшественником Филолая. Безусловно, фрагментарность наших знаний о Гиппасе не позволяет делать выводы относительно организации этих идей.

Но можно сказать, что космос Филолая, описанный в эпоху последних поколений пифагорейцев, восходит к прото-пифагореизме (как удачно называет первое поколение последователей Пифагора Корнелли[452]).

Вернемся к другим свидетельствам Филолая о космосе как целостности. Обратим внимание на спорное свидетельство DK 44 A 16, которое продолжает идею из фрагментов 7 и 17 о космосе как сфере с огнем в центре:

Филолай посередине (έν μέσω), в центре (περι τ∂ κέντρον) [космоса, помещает] огонь, который он называет «очагом» (Гестией) Вселенной (έστία του παντός), «домом Зевса» (δι∂ς οίκος), «Матерью богов» (μήτηρ θεών), «алтарем», «связью (συνοχή) и мерой природы (μέτρον φύσεως)». Кроме того, он принимает и другой огонь, расположенный выше всего[453]и служащий Объемлющим (περιέχον). Первый по природе — центральный [огонь] (πρώτον δ’ είναι φύσει τ∂ μέσον)[454], вокруг него кружатся в хороводе десять божественных тел: небо и планеты, за ними Солнце, под ним — Луна, под ней Земля, под ней — Противоземля (Антихтон), а после них всех — огонь Очага, занимающий центральное положение(περί τα κέντρα τάξιν έπέχον)[455]. | Самую верхнюю часть Объемлющего (περιέχον), в которой — беспримесная чистота элементов (ειλικρίνεια τών στοιχείων), он называет «Олимпом»; пространство под сферой Олимпа, в котором расположены пять планет вместе с Солнцем и Луной, — «Космосом» (κόσμος), а расположенную под ними подлунную часть, в которой находится мир переменчивого рождения (φιλομετάβολος γένεσις), — «Небом» (ούρανός). Относительно упорядоченных небесных явлений (τεταγμένα τών μετεώρων) бывает мудрость (софия, σοφία), относительно неупорядоченности возникающих вещей — добродетель (аретэ) (περί δέ τών γινομένων τήν αταξίαν τήν αρετήν); первая совершенна, вторая несовершенна (τελείαν μέν έκείνην ατελή δέ ταύτην).[456]

Для большей наглядности мы разделили фрагмент на две части вертикальной чертой («|»). В первой части мы выделили курсивом фрагмент текста («“Матерью богов” (μήτηρ θεών), “алтарем”, “связью (συνοχή) и мерой природы” (μέτρον φύσεως)»), который в издании Хафмена отсутствует как неподлинный. Вторая половина (от «Самую верхнюю часть...» до конца) у Хафмена обозначена как 16b[457], тоже как неподлинная.

Буркерт считал, что в 44 A 16 речь идет о «взаимоисключающих системах, скомбинированных в единый пассаж», потому что эксплицитно обозначение подлунной области мира как «несовершенной» лишает центральный огонь всякого смысла. Он, как и Хафмен, делает вывод о том, что вторая часть неаутентична, отмечая, что космология первой части подкрепляется независимыми свидетельствами Аристотеля.[458]

Хафмен считает, что 44 A 16 без второй части, если считать его частью комплекса подлинных свидетельств о космологии Филолая[459], «является единственной комплектной [астрономической] системой, которую можно приписать ранним пифагорейцам». Он отмечает, следуя Буркерту, что текст 16b «испорчен другими поздними системами».[460]

Вполне справедливо Хафмен отмечает, что астрономическая система Филолая как часть истории науки тщательно изучена, но ее вклад в досократическую мысль привлекал мало внимания. Мы с этим согласны, и
ситуация с областью, которая в итоге превратилась в историю астрономии, не слишком отличается от ситуации с областью, превратившейся в историю математики.[461]Ван дер Варден и Франк были настолько впечатлены «первым удалением Земли из центра универсума», что на основании этого предположили, что автором «столь прогрессивной» идеи мог быть не Филолай (поздний V век), но другой мыслитель IV века;[462][463]Буркерт вернул

V464

век, показав, что она не «столь прогрессивна», и «принизил» ее статус, назвав «мифологией в научных одеждах».[464]Свидетельство А 20 (в котором Филолай говорит о Луне и о котором мы поговорим в этом разделе) он называл «регрессом до уровня фантазия». Хафмен, в свою очередь, реабилитирует «научный» характер первой части A 16, называя ее «самым впечатляющим примером досократической спекулятивной астрономии»; более того, по его мнению, A 16 возвышает Филолая до уровня «важного предшественника Платона».[465][466]

В качестве подтверждения этой позиции Хафмен приводит свидетельство А 19: в нем Солнце описано как тело, принимающее свет с периферии сферического космоса:

Согласно пифагорейцу Филолаю, Солнце стекловидно, оно отражает огонь, находящийся в космосе, и просеивает к нам свет и тепло [...].

Таким образом, по вопросу существования объемлющего (периферийного)
огня споров в современной науке не наблюдается: он считается частью космологии Филолая, которая написана в духе тогдашней досократической традиции[467], отчасти даже мифологии[468].

Как понимать этот огонь? Другой огонь часто считают простым «эквивалентом» первого, центрального огня. Так, например, на их «эквивалентности» настаивает Буркерт, напоминая о параллели с Анаксимандром.[469]Буркерт приводит и другие интересные интерпретации, согласно которым, этот «огненный эфир» является потомством неограниченного: «Мондолфо [...] предполагал замену позиций: безграничное изначально было темной πνεύμα пока, согласно Филолаю, не стало огненным эфиром (περιέχον, A 16)».

Однако, исходя из перспективы описанных нами мыслительных феноменов и интерпретации Филолая, более вероятным кажется предположение, что περιέχον имеет такую же функцию, что и центральный огонь, т. е. охватывание противоположностей подобно большой, конечной гармонии. Он — конечный, всеохватывающий эквивалент прото-единицы. Разумеется, Хафмен такой вывод сделать не может, потому что он уже на уровне редакции отказывается приравнивать центральный огонь к «единице».

Другими словами, нам кажется, что в раннепифагорейском космосе внешний огонь не может считаться просто «параллелью».[470]Обратим
внимание на охватывающий огонь как на последний продукт центрального огня из фрагмента 7, т. е. как на космогоническую периферию.

Как мы сказали в подразделах 2.1.2-2.1.3, процесс, в котором прото­единица была рождена[471][472]из своих составляющих с помощью гармонии, имеет 473сходство с процессом, в котором гармония олицетворяется отношением 2:1.

Прото-единица, подобно зеркалу, отражает свой эмбриологический путь с обеих сторон. Сейчас мы можем попробовать расширить эту идею: прото­единица не только содержит в себе свое развитие (в аристотелевско- гегельянском смысле), но и сама похожа и на то, из чего произошла, и на свое непосредственное потомство; более того, прото-единица похожа и на свое крайнее потомство. Об этом, на наш взгляд, говорится в первой части 44 A 16, и с этим связано подчеркивание единственности космоса («ό κόσμος είς έστιν») из фрагмента 17.[473]Эта идея, — безусловно, значимая, — нигде эксплицитно не выражена (что, с учетом досократической немногословности, вполне ожидаемо), но она отчетливо прослеживается в самих озвученных идеях. Понимание чисел Эврита как границы, которая определяет («охватывает») вещь, в охватывающем огне Филолая находит свое
максимальное выражение.

Посмотрим теперь на другую часть (A 16b в нотации Хафмена) и попытаемся разобраться, что в ней есть неподлинного. Как отмечалось, Хафмен согласен с Буркертом по поводу того, что содержание первой и второй части логически исключают друг друга.[474]Против утверждения о взаимоисключающей природе двух частей A 16 пока не нашлось серьезной аргументации.[475]Согласно Хафмену, иерархическая структура космоса во второй части, в которой есть совершенная и менее совершенная части, — типичная черта платоновской философии и псевдопифагорейских текстов.[476][477]Кроме того, вторая часть очевидно предполагает геоцентрическую систему, а

478 не систему, в которой в центре космоса находится огонь,для описания этой системы используется эксплицитно неоплатоническая терминология («ειλικρίνεια τών στοιχείων» и «φιλομετάβολος γένεσις»); идея «φιλομετάβολος γένεσις» имеет сходство с псевдофилолаевским фрагментом 44 B 21.[478]

Гатри разработал раннюю идею Бёка и Целлера[479], согласно которой, хотя язык доксографов неадекватен и анахроничен, концепт можно датировать эпохой Филолая (конец V века). Он полагал, ссылаясь на свидетельство А 20, что размещение огоня в центре и по окружности — это пифагорейская инновация, в то время как учение о «верхней части» соответствует «стандартному религиозному учению», согласно которому, чем выше продвигаться вверх, тем более божественные субстанции, невосприимчивые к гибели, там будут встречаться.[480]

По нашему мнению, Гатри справедливо опирается на свидетельство A 20, которое мы сейчас рассмотрим; особенно нас интересует возможный философский аспект комбинации А 16b и А 20. По нашему мнению, если А 20 окажется подлинным, тогда и в А 16b можно найти след настоящего Филолая, потому что в А 20 Луна появляется как часть (или граница) некоего лучшего региона космоса:

Некоторые из пифагорейцев, в том числе Филолай, [полагают], что Луна кажется землеобразной потому, что она, как и наша Земля, населена животными и растениями, но только более крупными и более красивыми: живущие на Луне животные в пятнадцать раз больше [земных] и совершенно не выделяют экскрементов. Столько же [т. е. в пятнадцать раз больше] длится и день.[481]

Буркерт, несмотря на оценку фрагмента как «фантастического», считал, что «нет причин сомневаться в его подлинности» и что фрагмент является частью
книги Филолая.[482]

В A 20 есть несколько утверждений: (1) что Луна и Земля — из «одного материала»; (2) что Луна населена; (3) что жители Луны красивее и в некотором смысле лучше земных.

Что касается аспекта (1), у Анаксагора (т. е. до Филолая) и Демокрита были схожие идеи, а идея (2) была распространена в V веке, даже, как выражается Хафмен, среди таких «рационалистов» как Анаксагор и Демокрит. Что касается (3), в качестве параллели можно частично привести идею Немейского льва у Анаксагора, т. е. только в том смысле, что лунные животные отличаются от земных.

Что касается превосходства лунных животных, Хафмен предлагает обратить внимание на заслуживающий внимания комментарий Филопона на отрывок из «О возникновении животных» Аристотеля.[483]Этот анализ поможет нам достичь поставленной в диссертации цели, поэтому приведем рассуждение Хафмена полностью.[484]Филопон (1) повторяет аргумент Аристотеля, что должно существовать животное, которое соответствует четвертому элементу, огню, но что оно должно существовать не на Земле, а на Луне, и добавляет, что в эфире должны существовать «особые интеллектуальные животные», которые долго живут (3000 лет) в районе Луны; (2) утверждает, что эти существа не пьют и не едят; (3) утверждает, что Аристотель не рассматривал в дальнейшем эту идею, потому что она «платоническая». Хафмен комментирует, что описание (2) совпадает с «более
причудливо выраженной» идеей, что лунные животные Филолая не «выделяют экскрементов». Что касается утверждения о платоническом характере этой идеи, он считает, что ничего подобного у Платона нет, но что описание «настоящей Земли» из Федона (Pl. Phaed. 109b ff) отчасти может быть связано с идеей Филопона: там живут более совершенные в физическом и интеллектуальном смысле существа. (Это сравнение очень важно и потому, что «настоящая Земля» имеет форму додекаэдра; мы вернемся к нему в главе 3.)

Хафмен заканчивает анализ так: у Платона нет прямого упоминания лунных существ, поэтому Филопон, возможно, имел в виду «платоновский» характер идеи, т. е. ее происхождение из Академии. Действительно, помимо демонологии Ксенократа, «у нас есть доказательства, что в Академии интересовались спекуляциями о жителях Луны, в которых лунные существа представали «лучше» и «выше» земных (более разумные и менее зависимые от тела)». Однако, заканчивает Хафмен, учитывая количество фальсификаций раннепифагорейских идей, произошедших посредством Академии, этот вывод вызывает опасения, особенно в свете превосходства лунных существ.

Хафмен делает важный комментарий: он считает, что такое положение вещей имеет смысл только в геоцентрическом универсуме, в котором высшие регионы будут более божественными. Однако, продолжает он, в универсуме Филолая, где «центр божествен настолько, насколько и периферия», сложно представить сравнение Земли и Луны такого рода. Но учитывая то, что аргументы в пользу приписывания Филолаю этого фрагмента тоже убедительны, Хафмен делает вывод, что приписать авторство Филолаю и отрицать его будет в равной мере оправдано.

Чтобы изложить наше собственное понимание B 17, А 16 и А 20, нужно изучить, что в РПШ могли подразумевать под порядком. Тогда у нас будет все необходимое, чтобы продолжить толкование раннепифагорейских мыслительных феноменов из подраздела 2.3.5.

2.4.2.

<< | >>
Источник: Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме Всеобъемлющий огонь:

  1. Формулировка мыслительного феномена не-места и описание раннепифагорейского дуализма
  2. Потомство единого: к феномену повторения единиц
  3. ГЛАВА I Псевдопифагорика
  4. 2.4. О природе космоса и души. Философский комментарий к трактату
  5. 1.1. Жизнеописание Прокла у античных авторов.
  6. Античная традиция истолкования «Алкивиада I».
  7. Самопознание как начало философского познания.
  8. Виды возвращения.
  9. 3.9. Диалектическое познание.
  10. Ранние пифагорейцы как часть досократической философии
  11. Мыслительный феномен несоизмеримости в раннем пифагореизме
  12. Индекс рисунков
  13. АФОНАСИНА Анна Сергеевна. ПСЕВДОПИФАГОРИКА: ТИМЕЙ ЛОКРСКИЙ О ПРИРОДЕ КОСМОСА И ДУШИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. Новосибирск - 2013, 2013
  14. 2.1. Тимей Локрский. Биографические свидетельства
  15. ОГЛАВЛЕНИЕ
  16. Работы по философии систематического характера[108] и работы, посвящённые отдельным философским проблемам.