<<
>>

Псевдоэпиграфические сочинения. Общее представление

Разговор о псевдоэпиграфике нужно начать издалека. Для религиозного сознания, которое формируется довольно рано, характерно представление о превосходстве бога над человеком, бог воспринимается как начало всего.

Это закладывает основу для псевдоэпиграфики, то есть для приписывания знаний об устройстве мира, тайных силах, надлежащем образе жизни некоему сверхъестественному существу или мифическому герою. Что касается греческой древности, это высказывание хорошо ложится на пример с орфикой. Скорее всего, мы никогда не сможем дать утвердительный ответ на вопрос о том, существовал ли Орфей. Однако мы знаем тексты, надписанные его именем. Конечно, для религиозного сознания мифическое и мирское имеют примерно одинаковый онтологический статус, или мифическое (потустороннее бытие) на некоторых этапах осознается как более реальное, нежели кратковременное пребывание в теле. Но так как доказать историчность таких авторов, как, например, Орфей или Христос, невозможно, то практически все религиозные тексты можно трактовать как псевдоэпиграфы. Я не буду углубляться в рассуждения по этому вопросу, меня интересует ограниченный отрезок времени, территория, на которой разворачиваются события, и
известные исторические персонажи, под масками которых скрываются некие хорошо образованные личности, не пожелавшие раскрывать свои имена.

Слово «псевдоэпиграф» происходит от двух древнегреческих слов: ■ψεύδος - ложь, обман, ошибка, заблуждение, вымысел, поэтическая фантазия, хитрость, уловка, и επιγραφή - надпись, заглавие, запись. То есть буквально «псевдоэпиграф» - это ложное приписывание, или ложный или вымышленный заголовок, вымышленная надпись. Как и в других древних культурах, в Греции было достаточно распространенным приписывание мудрых мыслей и великих дел древнему мудрецу, герою или пророку, что выражалось, например, в законах легендарных правителей, оракулах. Именно так, наряду с внелитературной фальсификацией, с VIII в. до н.э. в Греции появляются многочисленные литературные вымыслы в одеянии псевдоэпиграфов. Можно утверждать, что первыми псевдоэпиграфами подобного рода были киклические поэмы, которые приписывались Гомеру, и сочинения, приписывавшиеся Псевдо-Гесиоду. Позже появились речи и письма. С IV в. до н. э. и до поздней античности в риторических школах составлялись различные псевдоэпиграфы в качестве упражнений (προγυμνάσματα): ученикам давалось задание написать сочинение в стилистике какого-нибудь писателя. В канцеляриях официально составлялись речи или письма соответствующего правителя или жреца. Некоторые псевдоэпиграфы возникали в результате ошибочной расстановки, переплетения или копирования в библиотеках, таких как Александрийская или
Пергамская. К заблуждениям приводили также многочисленные омонимы и ошибки переписчиков. Псевдоэпиграфы позволяли вести диалог или переписку с известными людьми или с мыслителями прошлого, что придавало переписке или сочинению большую весомость. К псевдоэпиграфам относятся и расширения оригинального сочинения путем добавления к нему неподлинных вставок (от глосс вроде уточнения или личного мнения переписчика до фальсификации целых разделов).

Чем доверчивее и необразованнее адресат, тем легче было убедить его в подлинности написанного.

Начиная уже с эллинистического периода, греки весьма интересовались теорией эпистолярного жанра. К примеру, трактат «О стиле» Деметрия Фалерского содержит специальный раздел о письмах (223-35).[27] Это проникновенный анализ, в котором Деметрий делает акцент на непосредственности и интимности письма и предполагает, что письмо является образом состояния ума писателя. Словами Леона из Синнады (X в.) можно выразить степень цености письма, когда он сравнивает дружбу без писем с лампой без огня. Популярность подложных писем как литературной формы можно увидеть, если мы обратимся к образовательному и учебному пласту того периода, когда большинство из них было написано. Это период с
100 г. до н. э. до 250 гг. н. э., когда софисты и риторы, профессиональные учителя и практикующие ораторы были весьма популярны и оказывали глубокое влияние на политическую и образовательную жизнь, особенно в городах греческого Востока. Их приглашали не только как знаменитых и уважаемых учителей, но зачастую и как эмиссаров и секретарей правителей. Философские письма часто писались с риторическими целями, что указывает на ясное сходство с историческими декламациями, в которых известные фигуры представляют определенный образ в той или иной ситуации (например, речь Перикла у Фукидида или речи Пифагора перед жителями Кротона у Ямвлиха). Такое представление характеров широко практиковалось в риторических упражнениях. Вариаций было множество - представим, например, что мог сказать на ту или иную тему Сократ, Фемистокл или Диоген, - и такие письма имели успех. Другой причиной популярности писем в эллинистический и римский период была сама привлекательность эпистолографии как литературной формы. Настоящее письмо по своей природе обычно короткое, информативное, личное, заключающее в себе отсылку к чему-то, должно было радовать вежливостью и непринужденностью. Именно это делало его живым средством коммуникации в древнем обществе, равно как и удобной художественной формой, ставившей перед автором интересные литературные задачи.

Письма часто вставляются в исторический или художественный текст (например, письмо Дария одному из своих генералов у Геродота (5.14), письма у Ксенофонта (Анабасис 3.1.5, История Греции 1.7.4),
послание Дидоны Энею у Овидия (Героиды, гл. 7) и многие др.). Не принадлежащие герою или историческому персонажу, эти письма не следует рассматривать как жульничество или обман. Скорее, они представляют собой художественный прием, придающий тексту жизненность и подчеркивающий характер героя, хотя иногда и цитируются как подлинные «исторические документы», особенно позднеантичными авторами. Это одна группа псевдоэпиграфов.

Другая группа представляет собой письма и сочинения, предназначенные для упражнений в искусстве письменной и усной речи, которое практиковали и которому обучали риторы. Ранних примеров подобной литературы до нас не дошло, однако сохранились позднеантичные сборники «прогимнасм» и многочисленные руководства по их составлению.

Третья группа подложных писем и сочинений принадлежит философам и разным историческим персонажам. Это уже не литературный прием и не ученическое упражнение. Авторы этих сочинений (писем или трактатов в виде писем) не стремились кого- либо «обмануть», они преследовали «благие» цели и предлагали своим слушателям лекции на моральные или философские темы, подкрепляя авторитетность своих слов именами великих людей древности. Таких писем сохранилось множество, и большинство из них, в свете современной текстуальной критики, не может считаться достоверными (речь идет, например, о письмах Гераклита Эфесского, Анахарсиса, Фаларида тиранна Агригента, Фемистокла, Гиппократа, Сократа и сократиков, Платона, Аристотеля, Диогена, Демосфена,

Эсхина, Исократа и, конечно, Пифагора и других пифагорейцев).[28]

Весьма интересно исследование Рональда Сайма о мотивах, при­водящих к созданию подложных произведений.[29] В первую очередь он отмечает политический мотив: письмо или иное сочинение может быть написано с целью оправдать или подорвать репутацию отдель­ного лица, партии или правительства. Другим мотивом может быть национальная или местная гордость, когда некоторые заинтересован­ные лица с неутомимым рвением начинают коллекционировать обла­дающие высокой ценностью предметы, на которых запечатлен госу­дарственный символ или национальный герой. И в этот момент такие предметы начинают копироваться с удвоенной силой. Подделки со­вершались и с целью усиления религиозных догматов или удревнения религиозных документов. В эллинистический период засвидетельство­вано изобилие иудейских псевдоэпиграфов, которые были предназна­чены продемонстрировать зависимость и вторичность греческой науки и образованности, в том числе иудейская псевдоорфика. Пифа­гор становится преемником Моисея, «отца астрономии». С распро­странением христианства обнаруживаются дополнительные «доку­менты», удостоверяющие происхождение христианства, например переписка между Иисусом и правителем Эдессы Абгаром, вдруг неожиданно «найденная» в архиве этого города. А с апостолом Пав­
лом, оказывается, переписывался Сенека. Тенденция к производству псевдоэпиграфов распространилась и на область философии. Цель производства псевдоэпиграфов состояла, по-видимому, в том, чтобы защитить, разъяснить или даже модифицировать доктрину учителя. И, наконец, мотивом могло оказаться удовлетворение естественного интереса к биографии, деяниям и сочинениям тех, кто впоследствии попал в ряды классиков. Так возникли многочисленные жизнеописа­ния знаменитых людей, от неоплатонических биографий до подлож­ных житий святых.[30] И как правило, подделку выдает знание будущих событий, стиль и язык. Хорошим примером такого неприкрытого об­мана может служить письмо Теано философине Родопе. Начинается оно так:

Ты упала духом? Но и я сама в отчаянии. Ты страдаешь от того, что я не послала тебе книгу Платона под названием «Идеи, или Парменид»? Но я и сама в высшей степени опечалена тем, что еще никто не пришел, чтобы поговорить с нами о Клеоне.[31]

Это очень похоже на чью-то шутку: по сведениям Диогена Лаэртия (VIII, 43),[32] Теано была женой Пифагора. И она пишет письмо, в кото­ром речь идет о книге Платона! Замечательный комментарий по это­му поводу дает Дж. Диллон: «Нелегко постичь умственное состояние автора такого документа».[33] Конечно, можно предположить, что пись­мо предназначалось для чтения не очень сведущей в вопросах фило­софии публики, к тому же прошло уже несколько столетий со времен древних пифагорейцев и Платона. Однако, по мнению А. Штеделе, [34]здесь мы, возможно, имеем дело с другой иначе неизвестной Теано, которая упоминается в третьем письме Феофилакта Симмокаты (начало VII в.). А возможно, была еще и третья Теано: Диоген Лаэртий называет Теано женой Пифагора (VIII, 42), а Ямвлих - дочерью («О пифагорейской жизни», далее: VP, 267). К слову сказать, известно не­сколько человек с именем «Пифагор», причем они были не только со­временниками, но и соотечественниками,[35] и биографы их также время от времени путали. В общем, гипотеза Штеделе хоть как-то объясняет несуразность письма и поэтому нам кажется привлекательной.

Что касается характеристики псевдоэпиграфики, то «подделка» является подходящим термином, как считает Рональд Сайм. Но нуж-

но понять, до какой степени это слово полезно и корректно. «Слово источает запах личной вины и криминальной ручной работы», - пи­шет Сайм, ведь это действие совершается с намерением обмануть. В связи с этим встают разные вопросы. Кто испытывает ущерб от «лите­ратурной подделки» и как может быть оценен этот ущерб? Одно дело, когда подделка имеет место в современном автору контексте. Вред очевиден и для покупателя, и для автора, который, прохаживаясь по книжному рынку, видит, что ему приписаны трактаты, которых он не сочинял. Другое дело, когда используется имя умершего знаменитого человека (взятого, например, из каталога пифагорейских имен) или же персонажа, чье существование не подтверждается историческими свидетельствами. Имеется разница между подделыванием ради поли­тической или иной выгоды и бескорыстным использованием псевдо­нима, вроде «Бонавентуры», написавшего «Ночные бдения». В послед­нем случае более подходящим определением будет «жульничество» (imposture). Рональд Сайм обращает внимание и на саму психологию фальсификатора. Психологические мотивы также широко ранжиру­ются: тщеславие, игра в секретность, стремление играть чужую роль, насмешка и, наконец, удовольствие от лицемерия ради него самого.

Относительно исторического контекста можно также отметить, что появлению подделок немало способствовало учреждение город­ских и царских библиотек. Держатели крупных книжных собраний стремились к полноте и разносторонности. На приобретение книг средства выделялись государством, и желание библиотекарей и чита­телей иметь сочинения знаменитых авторов подогревало страсть

фальсификаторов, которые теперь получили легкую возможность до­рого продать подделку. И последнее: расширение географических границ благодаря походам Александра привело к появлению большо­го количества спорных этнографических и утопических романов, в ко­торых не всегда может быть проведено различие между воображае­мым путешествием и ложным отчетом о путешествии.

1.2.

<< | >>
Источник: АФОНАСИНА Анна Сергеевна. ПСЕВДОПИФАГОРИКА: ТИМЕЙ ЛОКРСКИЙ О ПРИРОДЕ КОСМОСА И ДУШИ. ДИССЕРТАЦИЯ на соискание ученой степени кандидата философских наук. Новосибирск - 2013. 2013

Еще по теме Псевдоэпиграфические сочинения. Общее представление:

  1. Корпус сочинений Прокла
  2. Сочинения по математике и астрономии.
  3. Глава1. Жизнь и сочинения Прокла.
  4. СОДЕРЖАНИЕ
  5. 1.1. Жизнеописание Прокла у античных авторов.
  6. Литература
  7. ОГЛАВЛЕНИЕ
  8. 3.8.4. Демонические потенции.
  9. Дополнительная литература к Приложению
  10. Проблема интерпретации учения ранних пифагорейцев
  11. Введение
  12. Проблемы изучения трактата
  13. Первое открытие: квадрат или пентаграмма?
  14. Гармоника в контексте мыслительного феномена прото­упорядочивания
  15. 2.1. Тимей Локрский. Биографические свидетельства
  16. Комментарии к Платону и работы по специальным платоническим проблемам.
  17. Работы по философии систематического характера[108] и работы, посвящённые отдельным философским проблемам.
  18. 1.2.1. Хронология произведении.
  19. ЗАКЛЮЧЕНИЕ