<<
>>

Источник генезиса логики

Барнс в цитате из эпиграфа к диссертации говорит: «Если лингвистические обороты и исторический контекст их [досократической] мысли уже достаточно обсуждены, то рациональное содержание их мысли изучено менее тщательно».[599]

Тем не менее, едва ли существует такой труд о досократиках, в котором бы их мысль не рассматривалась как комплекс связных положений, которые можно описать в форме логической структуры.

В таком контексте присутствие некоего логического мышления у досократиков становится бесспорным. Однако понятие «логическое» здесь смешивается с «рациональным». В рамках парадигмы, преобладающей в исследованиях о досократиках, назвать их «рациональными» будет непросто. Поэтому неудивительно, что на формально-логическую сторону их аргументов обращают сравнительно мало внимания. Ранние пифагорейцы являются, пожалуй, самым сложным случаем данного вопроса среди всех досократиков, что уже многократно демонстрировалось в данной диссертации.

Барнс считает, что досократики, в том числе и пифагорейцы, практиковали рациональность в том виде, в каком ее позже нормировал Аристотель, от которого, согласно общепринятому мнению, и начинается история логики как дисциплины. Если это так, тогда в формировании логики принимали участие все досократики.

Эту сторону досократической логики (правильное формулирование и применение аргументов) отмечает Вольф: «Логическая связь предложений в рамках хода аргументации является характерной особенностью
досократических текстов. Эта связь помимо прочего задается словами- связками, задающими либо посылку, либо следствие. Можно отметить следующие слова, присутствующие во фрагментах раннегреческих философов: γάρ и δτε, передающее смысл обоснования или пояснения (“ведь”, “так как”, “ибо”, “же”), τοίνυν, указывающее на вывод или противопоставление (“итак”, “поэтому”, “но”, “однако”), ούν со смыслом уверенности в выводе, следствия (“конечно”, “действительно”, “так вот”, “итак”, “следовательно”), χρην (“необходимо”), νυν δέ (“в самом деле”, “к тому же”).»[600]

Согласно такому положению дел, у досократиков «логическое рассуждение» является частью аргументации, и этого факта достаточно, чтобы определить их мышление как рациональное. Это качество досократического мышления отмечал и Аристотель; например, он говорит, что Гераклит «рассуждал доказательно» (των δι'αποδείξεως λεγόντων).[601]

Как мы видели на примерах в подразделах 2.1.1 или 2.4.2, в литературе встречается, помимо прочего, следующая практика: обнаружение логической связи между разрозненными раннепифагорейскими утверждениями означает, что мы их поняли. Представленная логическая структура служит доказательством правильности интерпретации. Так поступают даже те, кто изначально отрицал разницу между «рациональным» и «иррациональным» в качестве отправной точки (например, Ридвег или Гемелли Марчиано).

В «доказательном рассуждении» как главном признаке наличия логического мышления литература отмечает еще две характеристики
раннепифагорейского мышления: дедуктивность и априорность.

Мыслительная дедукция или «логически отчетливая последовательная система доказательств» описана у Лурье как самостоятельная заслуга греческого мышления.[602]Даже авторы, отрицающие наличие настоящих дедуктивных доказательств в ранней мысли, — например, Жмудь, — не отрицают само «стремление найти доказательство “очевидных” математических фактов.»[603]По словам Вольф, «вопрос о том, кто изобрел этот способ доказательства, на сегодняшний день открыт»; кроме математиков, единственными кандидатами в изобретатели могут быть только пифагорейцы.[604]

Априорное мышление — это мышление, в котором из теоретического заключения выводится тезис о существовании предмета. Хафмен на примере из Аристотеля показал,[605]что такой вид заключения, возможно, существовал у ранних пифагорейцев:

И все, что они могли в числах и гармониях показать согласующимся с состояниями и частями неба и со всем мироустроением, они сводили вместе и приводили в согласие друг с другом; и если у них где-то получался тот или иной пробел, то они стремились восполнить его, чтобы все учение было связанным. Я имею в виду, например, что так как десятка, как им представлялось, есть нечто совершенное и охватывает всю природу чисел, то и движущихся небесных тел, по их утверждению, десять, а так как видно только девять, то десятым они объявляют «противоземлю».[606]

Однако даже если рассказ Аристотеля корректно передает мысль ранних пифагорейцев, этого не достаточно для генезиса логики; наличия специфической аргументации для этого недостаточно в принципе.

По нашему мнению, историческое первопоявление логики содержало что- то больше, чем простую форму аргументации. Также, по нашему мнению, источник генезиса логики в таком, более серьезном виде, находится именно в РПШ.

Логическая речь у Аристотеля — это комплекс силлогизмов. В слове «силлогизм» (συλ-λογισμός) приставка συλ- (т. е. συν-) означает совместность. Силлогизм — это соприсутствие или содействие высказанного:

[.] силлогизм же есть речь, в которой, если нечто предположено, то с необходимостью вытекает нечто отличное от положенного в силу того, что положенное есть. Под [выражением] «в силу того, что положенное есть» — что для возникновения необходимости не требуется постороннего термина.[607]

Это определение Аристотеля из «Первой аналитики» означает, что в логической (сил-логистической) речи содействие высказанного обязательно высказывает (показывает-на) что-то существующее. Всякий силлогизм «есть нечто необходимое»:

[.] необходимое простирается на больше, чем силлогизм, ибо хотя всякий силлогизм и есть нечто необходимое, но не все необходимое есть силлогизм.[608]

Например, в простом силлогизме «Все люди смертны; Сократ человек; значит, Сократ смертен» последнее утверждение обязательно говорит о чем-
то. Независимо от того, что мы раньше думали по этому поводу, мы вынуждены согласиться с выводом.

То, что не входит в логику, Аристотель называет «паралогизмами», т. е. «то, что идет мимо логики».[609]Ошибка — это обязательно речь-ни-о-чем. У Аристотеля все ошибки — это погрешности в силлогизме, т. е. в «установленном способе выражения». Паралогическая речь не говорит ни о чем: в самом деле, те, кто утверждают ложное, делают ошибку, говоря, что чему-то присуще то, что ему не присуще.[610]

Надо отметить и то, что, несмотря на бесконечное разнообразие содержания, сил-логистическая речь всегда состоит из одинаковых элементов: единичных силлогизмов.

Все это означает, что историческое первопоявление логики у Аристотеля имело две существенные характеристики: оно (1) представляет

собой формализованное мышление, в котором (2) выводы говорят о чем-то реально существующем в мире в силу своей связи с предпосылками.[611]Одним словом, первопоявление логики — это онто-сил-логистика (со-
высказывания о существующем).

Пункт (1) означает, что логическое мышление фокусируется на форме, абстрагируясь от содержания, т. е. провляется в повторении одинаковых элементов суждений, которые можно связать в разные структуры. Это и есть сил-логизм. Что касается пункта (2), поиск появления логики в контексте досократической философии означает поиск мыслительного феномена, в котором осознанно присутствует обязательный переход от мысли к вещам. Наиболее подходящий термин для такого мыслительного феномена можно заимствовать у Доброхотова: нахождение обязательной мысли. Оно происходит тогда, когда «реализация достоверного знания обязательно предполагает онтологические выводы».[612]Вместе (1) и (2) означают, что если реализация достоверного знания произошла путем формализованного мышления, тогда мы нашли точку зарождения логики.

Первый очевидный кандидат среди досократиков, у которого стоит искать такой мыслительный феномен — Парменид. По словам Доброхотова, у него «была найдена мысль, которая не могла оставаться просто мыслью, но всегда так или иначе заключала в себе объективность».[613]Это и есть переход на обязательную мысль.

Докса Парменида — это речь о множестве, т. е. речь о видимом мире. Докса стала «не-правильной речью», которая сводится к запрещенному утверждению, что «небытие есть».[614]Парменид провел связь между невыразимым и несуществующим, — у него это и есть «логическая принудительность». Ему также принадлежит идея «непогрешимого»

суждения[615], вне которого ты попадаешь в заблуждение, т. е. в ошибку.[616]Связь бытия и мышления, таким образом — это тоже «логическая принудительность».[617]Не-логическое высказывание — это высказывание ни о чем, даже если наш опыт и эмпирически полученные знания говорят об обратном.

Благодаря комплексу мыслительных феноменов, раскрытых в главе 2, параллель с ранними пифагорейцами становится очевидной. Принудительная мысль пифагорейцев — это констатация существования невыразимого. Попытки выразить (демонстрировать) соизмеримость в квадрате, пятиугольнике или посредством прото-упорядочиваний Феодора ведут к обязательной мысли, к мысли, которая обязательно говорит о чем-то. Мы вынуждены признать то что-то, что исчезает в область αταξία, несмотря на то, что пришли к нему через проявление τάξις-а. У Парменида и других элеатов результат заключения говорил бы в таком случае о несуществовании.[618]Поэтому, Доброхотов справедливо обозначает пифагорейские умозаключения как «апории». Он пишет, что «пифагорейская апория несоизмеримости имеет в этом смысле такой же статус как и зеноновский “стадион”: подрывает обычное представление о разумном высказывании».[619]

Сравнение миров пифагорейцев и Парменида приводит к следующему выводу: пифагорейская прото-единица, ее охватывающий эквивалент (всеобъемлющий огонь, т. е. космогоническая периферия) и выразимость соединились и оказались среди того, что существует. Невыразимые порождения космогонического прото-упорядочивания прото-единиц
(космогонической генофании) «выпадают» из познавательного мира: они показывают на невыразимое (см. подраздел 2.3.5). У Парменида рождение чего-либо и само невыразимое оказались среди несуществующего.[620]Докса, аналог пифагорейского не-порядка (не-места), эксплицитно не включается в существующее.[621]Это означает, что пункт (2) («переход на обязательную мысль», т. е. существование мысли с обязательными онтологическими последствиями) как существенная характеристика аристотелевского первопоявления логики, присутствовал в зародыше и у элеатов, и у ранних пифагорейцев.

Что касается пункта (1), т. е. формализованной речи как характеристики логики, то, по всей видимости, он присутствовал в зародыше только у ранних пифагорейцев: именно феномен прото-упорядочивания одинакового является первым шагом в направлении нее. Как мы уже видели, космогония (2.1.2, 2.1.3), вещи (2.2.2), гармонические отношения (2.2.5), геометрические и арифметические конструкции (2.3.2-2.3.4) и космос как целостность (2.4.1) связываются всеприсутствующим мыслительным феноменом прото­
упорядочиваний, которые через повторение связанных гармонией одинаковых прото-единиц могут описать все в космосе, в том числе и указать на невыразимое. Эти таксофанические — и одновременно космогонические — построения, то выразимое, суть зародыш концепта силлогизма. Хотя прото-единица — не абстракция, в таксофаниях всегда повторяется одинаковое, и благодаря этому повторению можно выразить (указать-на) что- то другое, другую таксофанию (в т. ч. атаксофанию).

Несмотря на отсутствие характеристики (1) у Парменида, можно наблюдать внутреннее родство идей. Как мы писали в 2.4.3, одна из фундаментальных характеристик прото-единицы как космогонического начала и феномена прото-упорядочивания — ее статичность. Раннепифагорейский порядок статичен. С другой стороны, можно сказать, что Парменид тоже эксплицирует идею о том, что неподвижность связана с отсутствием нужды, т. е. «полнотой» и «законченностью».[622]Это идея соответствует раннепифагорейской идее о том, что порядок описывается статическим началом.

Однако в силу того, что вся истина (все выразимое) у Парменида — это слова «бытие есть», у него не появилось разработанной силлогистической системы. Поэтому мы считаем, что, выбирая между Парменидом и ранними пифагорейцами, первенство в источнике генезиса логики надо отдать пифагорейцам. Феномен принудительного перехода на обязательную мысль у ранних пифагорейцев зародился именно как часть космологическо- аксиологического узла и онтологии прото-единицы. Их шаг в направлении формализации мышления исходил непосредственно из их онтологии. Такое утверждение будет неверным в случае Парменида: из его онтологии, строго говоря, следует только одно логическое утверждение: «бытие есть» («небытия нет»). Историческое первопоявление логики как онто-сил­логистики имеет начало своего генезиса именно в космогонических прото­
упорядочиваниях одинакового, высказываемых космогонических таксофаниях, показывающих на другие таксофании62

Определяющая характеристика раннепифагорейского мыслительного феномена прото-упорядочивания одинакового как космогонии — это таксофания, порождающая (указывающая-на) атаксофанию, т. е. на специфическое отношение места и не-места. Если эту структуру мы сведем к мыслительному минимуму, то ее можно будет представить как зародыш двух операторов[623][624]современной символической логики: «и» и «нет», или их единства, оператора «и-не» («NAND»). А, как известно, с помощью оператора «и-не» можно описать все остальные операторы Булевой алгебры.[625]

Источник генезиса логики в ранней пифагорейской школе можно считать раскрытым.

3.2.

<< | >>
Источник: Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016. 2016

Еще по теме Источник генезиса логики:

  1. Лечич Никола Добривоевич. Общий источник генезиса логики и теории зла в идеях ранней пифагорейской школы. Диссертация на соискание ученой степени кандидата философских наук. Москва - 2016, 2016
  2. Источник генезиса теории зла
  3. 2. Изложение учения ранних пифагорейцев: поиск источников концептов логики и зла
  4. 3. Историческое появление логики и теории зла: сравнительный анализ с идеями ранних пифагорейцев
  5. Цели, основные понятия и композиция исследования
  6. Заключение
  7. Оглавление
  8. Звездное небо и моральный закон: очерк истории пифагорейской идеи
  9. Введение
  10. Курс наук н философское познание в афинской школе.
  11. Литература
  12. 3.10. Восхождение души.
  13. Ранние пифагорейцы как часть досократической философии
  14. Введение